Хохотунья

      Тихие и мирные времена длились недолго — на пятом году жизни Юлы на Моби Дике мир увидел рождение ещё одного пирата — Портгаса Ди Эйса, лидера Пиковых пиратов. Всё, что оставалось Юле — тяжело вздохнуть и начать заранее готовиться к появлению в команде пиратов Белоуса ещё одной головной боли.       Несмотря на то, что Феникс старательно охранял покой своей пациентки, чтобы его многолетние усилия не пошли прахом, Юла была уверена, против пробивного Эйса, которому чуть ли не сама мать-природа повелела быть неугомонным, даже если он будет бессилен.       Юла упустила тот день, когда Белоус решил направить Моби Дик навстречу Эйсу. Корабль всегда был в движении, а женщина не предавала особого значения планам пиратов, справедливо полагая, что о важных переменах ей сообщит Марко, а о незначительных событиях ей знать не стоит во имя собственного спокойствия.       Так вышло и в этот раз — молодого Эйса никто не считал серьёзной угрозой, вот Феникс и не счёл важным рассказывать Юле. А зря. Очень зря.       Хотя первую встречу Папаши с будущим сыном Юла благополучно проспала под воздействием крепкого снотворного, каждая последующая его попытка убить Белоуса острой мигренью отзывалась в и без того вечно уставшей голове.       Своим появлением Портгас Ди Эйс наделал на Моби Дике немало шума, переполошив пол экипажа. Юла в тот день, словно по злой шутке рока, впервые за долгое время, под чутким надзором Марко пыталась пройтись самостоятельно, без трости.       Но буйный мальчишка, ворвавшийся на верхнюю палубу как гром среди ясного неба, с криками и угрозами смерти папаше, мгновенно заставил женщину растеряться. Только ловкость Феникса спасла Юлу от случайного перелома или ещё какой травмы.       От криков паренька у женщины разболелась голова и она поспешила вернуться в свою каюту, сопровождаемая целиком и полностью разделяющим её желание Фениксом.       В последовавшие за появлением капитана Пиковых пиратов неспокойные дни состояние Юлы резко ухудшилось. Вернулись кошмары и тошнота, ослабли ноги. Марко ночами не отходил от пациентки, вовремя приводя её в чувства, пока она не доводила себя до истощения.       Днём же он всё ещё оставался одним из капитанов Пиратов Белоуса, помогая Отцу. Вечерами, когда он возвращался к Юле, мирно лежащей на своей койке, он, устало протирая очки, прежде чем приступить к осмотру, жаловался своей пациентке на неугомонного парнишку.       Юла лишь посмеивалась тихо да кивала, соглашаясь с каждым сказанным Фениксом словом. Он явно не хотел диалога, просто искал, кому бы выговориться. А Юла была и не против. Ей нравилось проводить в молчании тихие и спокойные, несмотря на бурность жизни за пределами ее каюты, дни.       Такое непривычное, даже спустя годы жизни среди пиратов Белоуса, чувство покоя и безопасности по-прежнему грело душу, словно в первый раз.       Когда по прошествии двух недель Юла, наконец, вновь вышла на верхнюю палубу, чтобы хоть немного пройтись, едва не заработала себе ожог от прилетевшего в паре метров от неё новоиспечённого Белоусова сына.       Глядя на их драку, больше походившую на избиение младенца, Юла могла только усмехнуться краешком губ. Закурив долгожданную трубку и выпустив колечко дыма, она оперлась локтем о борт корабля, устремив задумчивый взгляд на морскую гладь.       Она не могла не думать о том, ради чего Белоус взял к себе мальчишку. Несмотря на то, что она не считала Эдварда плохим человеком, по памяти из прежней жизни она знала, что Эйса он взял к себе не просто так. Старик вознамерился сделать из сынишки Роджера нового Короля Пиратов.       Паршивая идея, что тут скажешь. Даже если не брать в расчёт то, что сам Эйс не намерен им становиться. Юла видела в этом неимоверную иронию. Насмешку судьбы. Роджер оставил после себя ребёнка, чьё рождение стоило матери жизни.       И не только её.       Не счесть, скольких женщин и детей сгубил эгоизм Гол Ди Роджера. За одно только это Юле уже не хотелось его уважать. Роджер пожертвовал столькими жизнями, чтобы оставить после себя нового Короля Пиратов. На этого же паренька поставил Белоус. А в итоге королём станет сын Драгона, на которого поставил Шанкс.       Юла растянула губы в кривой усмешке.       Роджер-Роджер-Роджер…       Ты самовлюблённый идиот, что не считается с чужими жизнями во имя собственных эгоистичных желаний.       Роджер, тебе было плевать на собственного сына и его мать, а ведь это ты лишил их права на спокойную жизнь.       Ты стольких принес в жертву, надеясь, что твой сын унаследует твой титул.       А в итоге твой сын поставит на названого брата, за которого погибнет.       Юла лениво прикрыла глаза, тихонько расхохотавшись.       — Над чем смеешься? — раздался над ухом знакомый весёлый голос.       — Да так. Интересно, сбудутся ли чаяния Белоуса. Боюсь, этот парнишка не оправдает его надежд.       — По-прежнему не зовёшь его Отцом, — едва слышно протянул Феникс. В его голосе едва слышно промелькнула грусть.       — Я ведь говорила. У меня есть только один отец. Я не могу от него отречься.       — Я помню, помню, — Марко кивнул, — И ни о чем не спрашиваю. Но всё же здесь, на Моби Дике, мы все как семья друг другу.       — И вы правда мне как семья, — Юла улыбнулась тепло, насколько ей хватало силы, — Но забыть свою семью, с которой я по трагической случайности рассталась… Я не смею. Не могу.       — Я понимаю, — Феникс улыбнулся, отпив из фляги вина.       Море было неизменно спокойным.       — Так почему ты считаешь, что этот парнишка не оправдает надежд Папаши? — Феникс решил вернуться к главной теме разговора, стараясь прервать неловкое молчание.       — Ему этого не надо. Ему не нужен титул Короля Пиратов. Он скорее поставит на других и будет их поддерживать, чем выступит сам. Не каждому дано стать выдающимся лидером. Кто-то хорош в том, чтобы поддерживать, находясь рядом.       — Ты говоришь о нём, — Феникс усмехнулся, — Или о себе?       — Сама не знаю, — пожала плечами, — До того, как попасть в Импел Даун, я считала, что мне нравится находиться на свету. Но после побега стала ощущать себя в безопасности только в тени. Я вырастила сильных сыновей, которые ещё потрясут мир, я уверена. Почему бы этому не стать моим подвигом? Я слишком слаба, чтобы стоять на свету.       — Ты была в Импел Дауне? — Марко прищурился, уставившись на Юлу каким-то непонятным взглядом.       — Восемь лет просидела, — словно эхом отозвалась Юла, кажется, совершенно не заботясь о том, что впервые за годы на Моби Дике решила раскрыть своё прошлое.       — Как ты выбралась оттуда?       — Сбежала. На корабле. Шесть лет побег готовила. А потом ещё год прожила в квартале удовольствий на Сабаоди.       — А как оказалась в Саут Блу? — глаза Феникса, обычно распахнутые, сузились до крохотных щелочек. Он, казалось, усиленно пытался что-то вспомнить. Смутный образ оборванца с повязкой на глазах всплыл в его голове.       — Пробралась на пиратский корабль в ящике с тканями, — Юла поморщилась, вспоминая, как дрожала от страха, — Меня тогда нашли. Но почему-то отпустили, — она задумчиво затянула трубку, усмехнувшись.       — Ты была тогда в кандалах?       Юла вздрогнула, повернув голову к Марко.       — И в повязке на глазах?       — Да, — медленно кивнула она.       — Выходит, четырнадцать лет назад это ты зайцем пробралась на Моби Дик… — задумчиво протянул Марко, усмехнувшись.       Удивительная шутка — эта ваша судьба.       — Выходит, что так, — Юла пожала плечами после недолгого молчания, — Выходит, пираты Белоуса не только спасли мне жизнь, но и помогли сбежать от Мирового правительства, — задумчиво протянула женщина, выпустив очередное колечко дыма, — Воистину, пути судьбы неисповедимы.       — Мы не просто вывезли тебя с Сабаоди. Пираты Белоуса доставили тебя до самого острова, — усмехнулся Феникс.       Юла усмехнулась в ответ.       Значит, она из раза в раз пробиралась на борт одного и того же корабля.       Какое-то время они молча стояли, погружённые каждый в свои мысли. И они могли бы так и продолжать стоять, если бы внезапно не раздался грохот взрыва. Полетели во всё стороны щепки, едва не сбив Юлу с ног. Недовольно вздохнув, женщина отложила трубку и, нахмурившись строго, подхватив трость, направилась в сторону источника шума.       Если одолеть взрывную натуру Портгаса ди Эйса невозможно, значит, надо направить её в нужное русло. Заниматься воспитанием проблемных детей она уже умела отлично.       Звонкий подзатыльник, который почему-то сработал на логии даже без применения воли, мгновенно привёл разъяренного восемьдесят третьей неудачной попыткой убить Белоуса паренька.       С того дня Эйсу пришлось оставить свои попытки убить папашу. Как бы ни было сильно его желание, но противостоять могучей руке Юлы он, к огромному своему удивлению, не смог.       Она выглядела такой слабой, больной и маленькой в сравнении со всеми остальными обитателями Моби Дика, что у честного парнишки рука не поднималась вступить с ней в бой, когда она даже ходить без трости не могла. Поэтому в первые дни он пытался от неё сбежать, но спрятаться от женщины, прожившей на корабле пять лет, парнишке, что и месяца здесь не пробыл, оказалось невозможно.       Когда Эйс понял, что и сбежать от её наказания ему не удастся, парень решил принять свою судьбу и оставил попытки убить папашу. Как, впрочем, и любые другие выходки, что могли бы грозить нарушением столь горячо любимой Юлой тишины.       Поначалу женщина казалась юному пирату странной. По тому, как бережно с ней обращался главный врач пиратов Белоуса, он понял, что женщина и впрямь совсем слаба здоровьем.       Чтобы заметить её худобу, не ушедшую даже после пяти лет под пристальным надзором Марко, даже не надо было смотреть на неё вблизи. Несмотря на её гордый взгляд и твёрдую, несмотря на хромоту, походку, он видел, как она горбится и с какой болью даются ей движения.       Она выглядела слабой, едва способная передвигаться без трости, но в то же время внушала интуитивное уважение и даже какой-то благоговейный страх.       Эйсу не хотелось с ней спорить, злить её или действовать вопреки. Её хотелось слушать, ей хотелось помогать. Её хотелось уважать.       Эйс понятия не имел откуда она, каким было её прошлое, кто или что довело её до такого состояния. Он только нутром чувствовал, что она прожила нелёгкую жизнь, полную боли.       Почему-то был уверен, что человек она невообразимо сильный. С того дня, как получил от неё первый подзатыльник, Эйс понял, что хочет у неё хоть чему-то научиться. В дни, когда не был занят поручениями папаши, он ходил за Юлой по пятам, пытаясь выудить из молчаливой вечно угрюмой женщины хоть слово.       И спустя полгода она сдалась. Эйс в тот день был невероятно счастлив. В тот день ему подумалось, что и Луффи с Сабо были бы рады с ней познакомиться.       Было бы здорово, будь у них такая… Мама.       Последняя мысль невольно сорвалась с его языка. Услышав это, Юла отчего-то рассмеялась, но возражать не стала. Только потом, спустя несколько месяцев, Эйс узнал, что был у неё уже третьим сыном.       А Юла, смирившись с присутствием настырного мальчишки, лишь втихаря вздыхала в своей каюте в перерывах между лечением, разговорами с Фениксом и Эйсом. А ведь она только недавно, казалось бы, отпустила в свободное плаванье Юса с Киллером, освободилась от этой каторги под названием «воспитание детей».       А ведь женщина до последнего надеялась избегать излишне бойкого парнишки, пугающе сильно любившего своего младшего брата. Могла ведь она на старости лет отдохнуть, в конце-то концов!       Впрочем, за свою жизнь Юла выяснила одно важнейшее правило — если ты чего-то старательно избегаешь, это обязательно сбудется наихудшим образом. А потому ей оставалось только вздохнуть обречённо, да принять в свою весёлую семью ещё одного приёмного сына.       За суетой бурной пиратской жизни, что кипела на Моби Дике, и заботой о новом сыне, Юла совершенно забыла о Коразоне, по-прежнему лежащем в коме, о Тиче и Татче… О смерти Эйса. А зря. Очень зря.