Возвращение домой

Дима с трудом открыл глаза. Кошмар, что преследовал его совсем недавно, исчез. – Погоди, где это я? – тихонько спросил сам себя парень. Он обнаружил себя на холодном бетонном полу. Тёплый и яркий свет лампы освещал небольшую лестничную площадку. Под лампой висела серая дверца электрощита. Напротив них находилась очень старая деревянная дверь с номером 17. Под ведущей наверх лестницей была заколоченная дверь небольшого чулана. Ближе к выходу из подъезда находился ряд почтовых ячеек. Сквозь сумрак плохо освещённого «предбанника» был виден красный индикатор кнопки домофона. – Ох, голова раскалывается… Неужто мы просто вчера с Ромой погуляли, а остальное мне причудилось? Если так, то больше такую дрянь я пить не буду. Он взглянул на свои руки и ужаснулся. Кровь на ладонях давно засохла, равно как и на рукавах и на самом пуховике. В его сознании тут же пронеслись события прошлой ночи. Его взгляд бегал из стороны в сторону, стараясь не обращать внимание на испачканные руки, паника постепенно одолевала его, однако спустя пару минут дыхательных упражнений он смог собраться. – Чёрт, во что я ввязался… Раздался лёгкий металлический скрип. Дима судорожно посмотрел в сторону звука. Одна из почтовых ячеек была приоткрыта. Он подошёл к ней. Номер 23. Оглядевшись по сторонам, он открыл ячейку и увидел в ней плоский дверной ключ с зазубринами с обеих сторон и брелком от домофона. Рядом с ним была свёрнутая записка. Любопытство начало одолевать Диму, и тот решил прочесть написанное: «Роман Евгеньевич, Рита снова оставила у нас свой ключ, возвращаем. Родион Валеев, отец Вероники». Диму одолевали крайне странные чувства. Он понимал, что где-то там, на одном из верхних этажей, одинокая девочка ждала возвращения своего отца с работы. Возвращения, которому не суждено сбыться. Идти к ней в квартиру Дима находил крайне сомнительной идеей: посторонний мужчина, о котором ей наверняка ничего неизвестно, весь в крови её отца… Но вместе с тем он не мог выйти в такой грязной одежде на улицу. Пускай и не Дима убил Рому, но вряд ли бы ему поверили в истории о мрачных тенях и оживших трупах, преследующих живых во тьме города. У него не было никакого плана. Он лишь надеялся на то, что в квартире никого не будет, и он смог бы привести себя в порядок, после чего постараться вернуться домой, подальше от этого города. «Роза! Как же она там?» Дима достал смартфон, открыл уведомления и увидел сообщение от своей жены: «Мой любимый, прости, что не смогла вчера. Лисёнок приболела, ездили в больницу, температура у неё поднялась до 40 градусов. Сейчас всё более-менее хорошо. Ей поставили укол, мы дома, лечимся и ждём тебя домой. Возвращайся к нам поскорее». Он поднимался по узким пролётам. Двери квартир располагались очень близко друг к другу, что, казалось, если распахнуть их одновременно, то кто-нибудь точно бы да застрял. Побелённые стены были окрашены вдоль периметра лестницы в странный ржавый цвет. Каждый шаг словно растворялся в безмолвной тишине подъезда. Выцветшие кубические стёкла и заляпанные стёкла в старых деревянных рамах были одним из немногих источников естественного света. На улице всё также была метелица. Редкие машины и люди проплывали мимо видимого пейзажа. Нужная квартира была на третьем этаже. Тяжёлая чёрная дверь явно выбивалась из интерьера подъезда, но и прочие двери не могли похвастаться изящным вписанием в гармонию. Он не знал, как поступить. Идея воспользоваться ключом сразу для него казалось крайне странной идеей: – Если девочка внутри, то моё столь внезапное появление может её сильно напугать. Я ведь не грабитель какой. Дима постучал. По ту сторону послышались лёгкие шаги: – Папа, это ты? А вот об этом Дима не подумал. Столь очевидный вопрос, который может задать ребёнок, вызвал ступор у парня на пару секунд. – Если это не папа, то я не открою. – Рита? – неуверенно спросил Дима, – тебя ведь Рита зовут? – Да, а Вам какое дело? Я не узнаю Ваш голос, открывать не буду. – Я Дима Сорокин, мы с твоим отцом учились вместе. Рома Оцимик – это ведь твой папа, верно? – Д-да, – голос девочки задрожал, – а Вы не знаете, где он? Он должен был вернуться утром, он обещал. «Так, Дима, ты теряешь контроль над ситуацией. Не скажи ничего такого, что бы вызвало у неё панику и истерику». – Э-э, я пока что сам не знаю. Мы с ним встретились вечером, но потом наши пути разошлись. Он пригласил меня к себе в гости, надеялся застать его утром. – Нет, отец ещё не дома. – Очень жаль. Тогда, наверное, мне стоит пойти. Спасибо большое за разговор, и прости, что потревожил тебя. – Нет-нет, подождите, – девочка чуть ли не перешла на крик, – не уходите. – Эм, хорошо?.. Послышался щелчок и дверь приоткрылась. На пороге квартиры стояла девочка лет 12-13, одетая в тёплую серую пижаму. Судя по виду, она совсем недавно проснулась. – Возможно отец скоро вернётся, Вы можете пройти и подождать его тут. – А ты уверена, что это хорошая идея? – Будь Вы грабителем или маньяком каким, Вы бы наоборот рвались бы сюда. – Что ж, ладно… Дима чувствовал себя максимально неловко. Но вместе с тем не стал отказывать такому радушному гостеприимству. Помня про испачканный пуховик, он поспешно его снял с себя и повесил на крючок прихожей. Рита зажгла свет и скрылась в одной из комнат. Планировка квартиры даже при беглом взгляде на коридор выдавала в себе малые габариты типичных квартир, что строили в 70-х годах прошлого столетия. Прямо по коридору находилась кладовая, справа, по дороге к кухне, в срезе углов стен стоял проход в совмещённые ванную и туалет. Сняв обувь, Дима спешно направился к раковине. Остатки крови на руках неохотно смывались, однако пара минут тщательной чистки сделали своё дело. И лишь сейчас до Димы дошло: пуховик от крови он сможет отстирать разве что в химчистке. Он тихо выдавил из себя мат, после чего решил осмотреть своё лицо. Среди небрежно засохших разводов от капель воды, он по привычке начал высматривать у себя следы грязи и угрей, что время от времени появлялись на его лице. Складывалось ощущение, словно он не спал две ночи подряд. Глаза будто впали, кожа на лице слегка осунулась. – Что же происходит… Вдруг он неожиданно почувствовал, как некто схватил его за шею. Дима обратил свой взгляд вперёд и увидел… своё отражение со злобной ухмылкой. Хватка ожившего отражения была очень крепка, а в глазах сиял злобный огонёк. Вдруг двойник резко потянул Диму к себе, тем самым разбив зеркало. Лоб прожгло сильной болью. Потеряв координацию, он упал рядом со стиральной машиной. Когда ясность зрения более-менее восстановилась, парень встал и вопросительно глянул в сторону раковины. Ощупав лицо, он не обнаружил порезов и крови, однако лоб сильно ссадил. За дверью послышались шаги, однако они были совсем не похожи на лёгкие шаги подростка. Гулкие шлепки босых ног, тяжёлые и неуклюжие. Всё это совмещалось со звуком, похожим на то, как царапают железом дерево. – Что за?.. А-А-А-А-А-А-А-А-А!.. И буквально в следующее мгновение всё стихло. Казалось, что Дима не слышал даже собственного сердцебиения и дыхания. Аккуратно приоткрыв дверь, он увидел мокрые следы на небрежно исцарапанном ламинате. Он прошёл в комнату, куда направилась девочка после того, как впустила Диму в квартиру. С виду всё было аккуратно. Широкая бежевая стенка, в центре которой стоял большой выключенный телевизор. По бокам стояли два больших шкафа. Напротив телевизора располагался диван, постель на котором была смята. Из незаблокированного телефона звучал тысячу раз переслушанный джингл, что встречался практически в каждом третьем ролике в интернете. Неожиданно раздался рингтон. Слегка придя в чувства, Дима взял в руки смартфон. Голосовое сообщение от Алисы. Без промедления он включил его: – Папа…, – в голосе девочки чувствовался надрыв, – я не знаю, получишь ли это сообщение, но я…, – Алиса всхлипнула, – я так хочу, чтобы ты приехал домой… Без тебя так тяжело… Зачем ты уехал?.. Неужели мы с мамой тебе так надоели?.. Прошу, ответь мне… – Ох, Лисёнок мой, ну что же ты так…, – Дима только хотел записать ответное голосовое, однако повернувшись в сторону двери он увидел, что на стене небрежно и рвано написано «Школа». Казалось, будто это написано кровью. Диму охватила паника: – Какого хрена?.. Вся встреча выпускников должна была пройти в школе. А теперь это место, где в плену держат ни в чём неповинную девочку, отец которой буквально недавно сгинул во мраке кошмаров этого города. И меньше всего он сейчас хотел, чтобы этот город пожрал и её. И кто бы это ни написал, но он знал о то, что Дима здесь, и он хочет, чтобы он пришёл туда. – Я не оставлю её там, – сказал он, быстро оделся и выскочил пулей на улицу. Он бежал по заснеженным улицам города, практически не встречая прохожих. Ему было откровенно плевать на свой внешний вид, однако дыхалки у него хватило на пару кварталов. Продолжительное отсутствие регулярных физических нагрузок дало о себе знать. Опёршись ладонями чуть выше колен, он огляделся. С левой стороны был детский сад. Группа детей была на прогулке, однако не было слышно привычных криков и смеха, что обычно доносились из подобных мест. Всё это больше напоминало безмолвный театр теней. Дима не мог разобрать даже мельком хоть какие-то детали их одежды. Сильная боль пронзила его голову в области лба. Он вспоминал как сопровождал маленькую Алису в детский сад. За неимением автомобиля приходилось всегда добираться пешком до нужного места. Мрак зимнего утра всегда убаюкивал его и девочку, и только свет проезжавших мимо автомобилей возвращал разум к осознанию реальности. Он всегда аккуратно держал её за руку и слушал абсолютно каждую историю. Обладая любознательной натурой, в глазах родителей она была той ещё почемучкой, однако Дима всегда находил что ответить. Неожиданно он ощутил, словно нежные руки его дочери аккуратно гладят его ушиб. Он отдал бы всё, лишь бы снова оказаться рядом с ней. Стоило ему вновь обратить свой взор в сторону детского сада, как в тот же миг он в ужасе отпрыгнул. Дети смотрели на него, но в них не было ничего привычного от детей. На него смотрели облачённые в сгустки мрака злобные красные глаза, а из их тел доносилась странная смесь звуков, словно кто-то проводил ладонью по стеклу и бульканьем. Одна из теней выплюнула чёрную жижу, что начала разъедать снег и сетку-рабицу. – Чёрт, чёрт, чёрт!.. – Дима вскочил продолжил бежать дальше. Город снова накрыл мрак. Метель прекратилась. Злобные красные огоньки мелькали то тут, то там. Наплевав на правила дорожного движения, он перебежал большую улицу, минуя ряд остановившихся машин. Миновав небольшой мост через канаву, он вбежал в школьный двор, откуда вломился что есть сил в парадную дверь. Пройдя в холл, он опёрся спиной на одну из стен узкого прохода, после чего увидел, как входные двери школы оплелись колючей проволокой словно виноградной лозой. Несколько секунд спустя из-под шипов проволоки начала медленно струится некая жидкость. Он решил подняться, и обратив внимание на пол холла, он застыл: всё было испачкано в небрежных кровавых разводах и следах подошв. Пройдя дальше, он услышал звук осыпающейся штукатурки. Со стороны левой лестницы, словно паук, выполз огромный зубастый рот. Он держался за потолок стропами, что можно встретить на подъёмных кранах. Изо рта по помещению разносился густой дым, что одним своим запахом, казалось, обжигал нос. Дима решил побежать вниз, где, как ему помнилось, должен быть спортзал. Чудовище неспешно последовало за ним, однако не смогло по какой-то причине зацепиться за участок полотка. В порыве злобы оно начало истерично вопить и обрушать металлические конструкции, что служили этаким ограждением между первым этажом и цоколем. Дима что есть сил ударил плечом по двери, ведущей в раздевалку, и упал. Истошные вопли стали удаляться, и вскоре их уже не было слышно. Небольшую раздевалку довольно быстро заполнила цементная пыль. Откашлявшись, Дима огляделся. Впереди был проход, ведущий в тренерскую. Он помнил, что тренерская соединяла мужскую и женскую раздевалки между собой. Понимая, что привычным путём ему отсюда не выйти, он снова пустил своё плечо в дело. Однако внутреннее убранство комнаты вызывало ещё больше вопросов. Вместо привычно ожидаемых картотечных шкафов, рабочего стола и спортинвентаря, помещение напоминало разделочную комнату на скотобойне. Всюду висели крюки мясника, на полу была разложена мелкая чёрно-белая плитка. По центру комнаты стоял стол с плоскогубцами и газовым ключом, а рядом с ними… выбитые зубы. – Господи, что же здесь происходит, – выдавил из себя Дима, после чего он резко обернулся на сдавленный крик. Со стороны прохода, откуда он вошёл, стоял невысокий гроб. Он был обёрнут тяжёлой цепью, закреплённой о двух концах на современный дверной замок. «Вот уж действительно странное решение», подумал про себя Дима, однако затем он вспомнил, что в его кармане остался ключ от двери в квартиру Ромы. – Неужели?.. – Дима отказывался верить в происходящее, однако всё же решил попробовать. Ключ действительно подошёл. Пара поворотов, и цепи разомкнулись, с грохотом упав на пол. Его одолевал страх. Он боялся увидеть то, что могло быть в этом гробу. Слегка приоткрыв крышку, он увидел напуганный до чёртиков взгляд Риты. Её рот был залеплен широким чёрным скотчем, глаза словно впали в череп, но она была жива. Она начала ломиться прочь из гроба и вскоре бухнулась на пол животом. Её руки были связаны. Дима сумел найти нужный шнурок и ослабил путы, после чего Рита развернулась и что есть сил ударила Диму по челюсти левой рукой. Изрядно опешив от такой реакции, парень упал: – Погоди, Рита! Я пытаюсь помочь тебе! Глаза Риты были наполнены болью и злобой: – Будь у меня пушка, я бы тебя пристрелила, больной ты ублюдок! После этого она выбежала в сторону женской раздевалки. – Стой, подожди!.. – Дима встал на ноги и побежал вслед за ней. Она уже поднялась по лестнице в холл, как тут же раздался выстрел, от которого у Димы заложило в ушах. Сквозь звон в ушах он смог расслышать пронзительный крик девочки. Буквально на цыпочках он поднялся вверх, пока пространство вокруг стало видимым. Раздался грубый и самодовольный смешок. Рита продолжала стонать от боли. Она опёрлась одной рукой на пол, а второй придерживала живот, однако её сил не хватало на то, чтобы подняться. Напротив неё стояли две высокие фигуры мужчин, что курили сигареты и с безграничным самодовольством рассматривали агонию девочки. Один из них подошёл к ней, присев на корточки: – Потерялась, шмара? Ответа не последовало, однако первый следом обратился ко второму, сохраняя угрожающее спокойствие: – А сейчас, брат, это ведь ты приковал тот гроб? – Да, брат, в соответствии с инструкцией. Дима вспомнил их. Это братья Некрасовы. Саша, что худой, и Глеб, что больше напоминал шар для боулинга, нежели человека. При всём при этом, они были близнецами. Эти двое были самыми жуткими парнями из всех, что когда-либо знал Дима. Они хорошо понимали в механике, физике и очень любили холодное и огнестрельное оружие. С возрастом у них обоих стали проявляться садистские наклонности. Нередко после уроков их можно было увидеть за испытанием смертельных ловушек для беспризорных животных, и последней каплей стало то, что их поймали за планированием похищения Алины Кедровой. Дима не знал, чем в итоге закончилась история, однако после девятого класса их не было в школе. – Тогда как же она выбралась? – сразу после вопроса Саша врезал Глебу, – тупица. После чего он вернулся к Рите: – Давай продолжим с тобой. Может, скажешь чего? Однако Рита лишь харкнула кровью ему в лицо, после чего раздался утробный смех толстяка Глеба. – Что ж, – Саша поднялся с корточек и затушил ногой сигарету, брошенную рядом с лицом Риты, – кто бы тебя ни выпустил, я рад, что они это сделали. Я люблю компанию прекрасных дам. После чего он схватил её за ногу и потащил в сторону столовой. Рита продолжила истошно кричать, оставляя за собой кровавый след. Глеб проводил своего брата взглядом и лишь с сожалением проговорил: – И почему ему достаётся всё самое весёлое? Дима оглядел место, где до этого стояли братья. Там лежало двуствольное ружьё, однако добраться до него пока что было невозможно: жиртрест стоял на пути, лениво разглядывая своё брюхо и выщипывая крошки с футболки. А между тем из столовой доносились крайне жуткие звуки. Лязг стали, звуки дрели и… оргазмы. Больше Дима не мог медлить. Жирная сволочь отвлеклась на фортепиано, играя через импровизацию нечто похожее на реквием. Однако он был всё также близко с дробовиком. Рядом торчали куски арматуры от железных ограждений, однако они были или всё ещё частью конструкции или торчали из пола. Спустя мгновения оценки ситуации, Дима заметил стационарный телефон. Он аккуратно отсоединил его от сети, схватился за оба конца телефонного провода и подкрался к Глебу. Что есть сил он сдавил провод вокруг его шеи, повалив его на себя, однако тот сумел выхватить сам телефон и что есть сил ударил по носу Димы. Внезапная боль ослабила хватку Димы, и Глеб вырвался, направившись к дробовику. Когда тот уже направил его на паренька, Дима что есть силы ударил ногой по ружью, выбив его из рук. Увидев стеклянную бутылку из-под пива на крышке фортепиано, Дима схватился за неё и ударил по лицу Глебу. От удара отлетели его очки, часть разбитого стекла врезалось в лицо. После этого Дима увидел, что у Глеба не было глаз. Лишь пустые глазницы, покрытые кожей. Парень схватил урода за шею левой рукой, но тот лишь раздался низким, утробным смехом. Дима вонзил оставшуюся «розочку» от бутылки в область сердца Глеба, после чего открыл крышку фортепиано, положил внутрь короба голову жирдяя и начал бить того крышкой инструмента, вкладывая в каждый удар всю злобу и презрение, пока лопнувшие остатки головы не прилипли кровавыми сгустками к дереву. К этому времени шум в столовой прекратился. Дима помнил, что остался Саша. Он осмотрел тело Глеба на пример патронов и не прогадал: на нём был пояс с патронташем. Он помнил, как обращаться с подобным ружьём из детства, когда дедушка обучал маленького Диму премудростям охоты. Он спешно накинул патронташ себе на плечо и перезарядил ружьё. – Что там происходит? – Саша уже приближался к холлу, – я тебя спрашиваю, придурок, что там… Дима встретил его готовым к выстрелу. – Это не игрушка, сынок. Положи-ка её на пол, – Саша сохранял спокойствие, однако раздражение начало брать верх, – сейчас! Дима лишь злобно и самодовольно улыбался. – Не делай глупостей, мальчик, – продолжал он, – ты и понятия не имеешь, с кем связался… И буквально в это же момент Дима выстрелил дуплетом в Сашу, отчего тот впечатался в стену, закашливаясь. Он подошёл к нему, неспешно перезаряжая ружьё. Уцелевший Некрасов пытался сесть, однако понимал тщетность своего положения. После чего он снова выдавил самодовольную улыбку: – А ведь я бы тебя достал, Димка Сорокин. И Алинку бы мы тоже тогда достали, если бы не настучал на нас… И теперь ты решил нас убить просто потому, что мы позабавились с этой шмарой?.., – его смех стал приобретать искажённые нотки, – ты ничем не лучше нас, ты тоже убийца… Саша засмеялся нечеловеческим смехом. И Диму уже не видел в нём ничего человеческого. Очередной дуплет разнёс в труху голову маньяка. Направившись в сторону столовой, он вдруг почувствовал, что его страшно мутит. Сделав ещё пару шагов вперёд, его вывернуло на грязный пол. Утерев свой рот ладонью, он увидел результат работы Саши. Рита сидела на чём-то, что напоминало кресло гинеколога. Её лицо было срезано до самого черепа, глаза отсутствовали, кожа с рук, груди и живота растянута как на анатомическом атласе. В порыве шока он встал перед ней на колени, опустив голову к полу. Захлёбываясь слезами, он тараторил лишь одно: – Прости… прости… Вскоре силы его вовсе покинули.