Глава VI: Тоска
25 января 2025 г., 10:22
Весь оставшийся вечер Чимин обдумывал увиденное на улице. Вернувшись домой, он не поздоровался с папой, который в это время готовил ужин на кухне, а сразу прошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. Родитель предположил, что у его ребёнка, вероятно, выдался непростой день в школе, поэтому-то и не стал ни о чём расспрашивать, чтобы не накалять и без того непростую обстановку после переезда.
В это время Чимин не мог перестать смотреть в окно. Спустя долгие часы он надеялся увидеть хоть какое-то движение штор, хоть какой-то знак, что с Чонгуком, птенцом и его родителями всё хорошо. Но время шло, а шторы оставались неподвижными, и это только усиливало тревогу и беспокойство омеги.
Он даже не обратил внимания на грубость, которую вновь позволил себе Чонгук. Каким-то образом он догадался, что сосед сделал это нарочно. «Меньше знаешь — целее будешь, усвой этот урок себе на будущее». Что Чон хотел этим сказать? Это намёк или какая-то подсказка?
Чимин терялся в догадках, что аж обгрыз все ногти на обеих руках. Так продолжалось до тех пор, пока за окном окончательно не сгустились сумерки.
— Хочу сказать, что этот мясной магазин за углом соседнего дома очень даже ничего, — поделился мужчина своим открытием с мужем, который в этот момент наслаждался стейком из говядины сильной прожарки.
Вся семья ужинала за столом на кухне.
— Верно, — согласно кивнул супруг, прожевав кусок мяса. — Великолепная говядина! Не хуже, чем в Пусане, не так ли, Чимин?
Но мысли Чимина были далеки от какой-то там говядины и уж тем более от того, что находилось в его тарелке. Он думал о Чонгуке, а также о мужчине в сером пальто, с чьего лица синяки не сойдут, кажется, весь следующий месяц.
Отец, видя, что сын не реагирует на вопрос, попытался снова привлечь его внимание секунду спустя:
— Как прошёл очередной день в новой школе? — поинтересовался мужчина, протягивая руку через стол, чтобы взять солонку, которая стояла рядом со стаканом Чимина, наполненным водой. — Уже подружился с кем-нибудь? Какие дополнительные занятия выбрал? Папа сказал, что ты записался в ансамбль. Это замечательно! Постоянная практика игры на гитаре пойдёт тебе на пользу. Ты ведь слушаешь, что я тебе говорю, не так ли?
В конце концов, Чимин заметил, что тон отца изменился, и, очнувшись, он посмотрел в его светло-серые глаза.
— Прости, что ты только что сказал?
Мужчина вздохнул, правда не стал отчитывать сына за то, что тот весь вечер витает в облаках. Он лишь ласково сказал:
— Я спросил, ты уже нашёл себе новых друзей?
Взяв наконец вилку в руки, Пак кивнул, задумчиво склонив над тарелкой голову.
— Да, познакомился с одним альфой из ансамбля. Его зовут Намджун. Он, вроде, хороший парень.
Супруги обменялись настороженными взглядами. Их сын, к счастью, этого не заметил.
— С альфой? — с уточнением переспросил папа, сделал глоток воды из своего стакана и поставил его обратно. — Насколько я помню, ты никогда с ними не водился. Похоже, этот мальчик действительно хороший друг. На каком инструменте он играет?
— На гитаре, как и я, — тухло и безэмоционально произнёс Чимин, еле-еле водя вилкой по стейку, в надежде на гулять аппетит, который всё никак не появлялся. — Ещё я, кажется, подружился с соседом по парте. Он омега, и у него удивительные фиолетовые глаза. Никогда раньше не видел таких.
— А я видел однажды, — поддержал разговор глава семьи, прожевав рис. — Такой необычный цвет глаз встретишь нечасто, как и розовые или салатовые. Ты знал, что все приглушённые, а также тёмные оттенки чаще всего встречаются у бет? — Пак помотал головой едва заинтересованно, а отец продолжил: — Когда я попал в армию, в первые месяцы службы мне встретился парень. Он был старше меня на пару лет. Звали его Ёнбом. Он был единственным бетой в нашей роте и единственным, у кого были чёрно-фиолетовые глаза, почти как баклажан или плоды ежевики. На солнце они отливали ярко-фиолетовым, а в тени становились чёрными, как ночь. Не знаю, что сейчас стало с Ёнбомом, но смотреть ему в глаза всегда было малось жутко. Бр-р… — Отец вздрогнул, неосознанно окутав себя воспоминаниями об армии и сослуживце, а затем продолжил есть, быстро меняя тему разговора на другую, более приятную.
Чимин слушал дальнейшие разговоры родителей вполуха, изредка кивая в знак согласия на те или иные вопросы. Он всё же смог съесть несколько панчанов и пару ложек риса, однако всё равно не ощущал желания наедаться до отвала. Так продолжалось до тех пор, пока из его комнаты не начали доноситься странные и довольно подозрительные стуки, на которые также обратил внимание отец.
— Ты что ли снова не выключил свои игры на ноутбуке? — спросил он, недовольно сдвинув на сына брови. — Чимин, мы уже много раз обсуждали: когда идёшь ужинать, ноутбук должен быть выключен.
Чимин замер, насторожившись. Он уже хотел оправдаться, ведь с прошлого дня он не прикасался к ноутбуку и к играм, поэтому точно был уверен, что дело не в нём. Что-то иное издавало этот хлёсткий звук. Определённо.
Он с характерным свистом отодвинул стул.
— Пойду выключу фильм, — сказал он неправду и, выйдя из-за стола, сообщил родителям: — Скоро вернусь. — И быстро ушёл на разведку.
Когда он в смятении осторожно вошёл в комнату, то сразу же включил свет и осмотелся. В окне напротив он заметил долгожданный силуэт Чонгука, который через форточку бросал в его окошко жёлтые аптечные аскорбинки, дабы привлечь внимание. Когда Пак понял это, с его плеч свалилось невыразимое облегчение.
Он стремительно бросился к окну, но не стал сразу хвататься за ручку рамы. Он увидел, что Чон снова прижал к стеклу тетрадный лист, на котором виднелись три огромных чёрных слова: «ДАЙ СВОЙ НОМЕР». Пак выиграл несколько секунд, чтобы рассмотреть лицо соседа, и, к своей огромной радости, не заметил каких бы то ни было изменений: ни страха, ни подавленности от случившегося у подъезда. Лицо омеги было обычным, чуть более уставшее, но всё такое же загадочное.
Пак не стал больше терять время зря. Он быстро написал на бумаге цифры, дрожа при этом от непонятного волнения.
Сосед по парте списал их к себе на листок, поднял большой палец вверх и скрылся за шторой так же быстро, как в прошлый раз. Чимин испытал два чувства сразу: знакомое дежавю и странное предвкушение. Он опустился на матрас переварить случившееся, как тут же услышал голос отца с кухни:
— Ты вообще собираешься доедать свой ужин или нет?
«Точно, ужин!» — воскликнул Пак, стукнув себя по лбу. Он тут же схватил телефон с пола, где обычно стоят прикроватные тумбочки, когда они есть, и поспешил на кухню, где воодушевлённый сел за стол. Его аппетит неожиданно возрос, это заметили не только родители. Опустошив одну тарелку за другой, Пак всё ждал, когда Чонгук ему напишет.
Ну правда, когда? Когда же?
А написал Чонгук лишь в два часа ночи.
.......✎
Проснулся Пак от резкого звука. Мобильный, который он с надеждой сжимал в руках и с которым уснул в кровати, неожиданно пиликнул прямо у него под ухом. Он вздрогнул от испуга, спросонья не сразу сообразив, что произошло. Но вскоре его осенило, и он взвизгнул: «Сообщение!» На ярком экране действительно висело сообщение от неизвестного номера в KakaoTalk. На мгновение омега засомневался, действительно ли ему написал сосед по парте? Он помедлил немного, но любопытство пересилило, и он открыл приложение. Первым в списке, сразу над чатом класса (куда его добавили этим утром), красовался длинный номер, цифры которого выглядели совершенно нескладными между собой. Пак всё с тем же сомнением нажал на номер, и переписка с неизвестным пользователем открылась. Внутри некто прислал размытую фотографию уже знакомого Паку птенца, который по-прежнему находился в контейнере из-под корма для попугаев. Однако теперь он лежал на мягкой подстилке из ворсистого узорчатого полотенца. И, возможно, впервые с тех пор, как выпал из гнезда, спал, довольный и сытый. Чимин сразу понял, что фотографию прислал Чонгук. Больше некому. Из всего класса о птенчике знали только они двое. Чонгук! Он прислал сообщение! От этого Чимину захотелось вскочить с кровати и закружиться в танце по тёмной комнате, широко раскинув руки.Но он взял чувства под контроль и лишь радостно подпрыгивая на матрасе, стал отвечать: Чимин: А ты, оказывается, прирождённая мамочка! Накормил кроху, спать уложил. Я даже думал натравить на тебя органы птичьей опеки, если замечу, что ты не справляешься с обязанностями родителя. Но ты хорош, признаю! Три точки на экране запрыгали быстрее, чем Пак мог ожидать. Его сердце учащённо забилось от волнения, он с нетерпением ждал ответа от Чонгука. Да и сам Чонгук, похоже, не спал, а ждал от него ответ. Осознание этого факта вызвало у омеги странное чувство в животе. Правда, среди вихря эмоций он не мог понять, было ли это чувство приятным. Чонгук ответил довольно быстро и коротко: Чонгук: Вообще-то, сталкер, я папочка, а не мамочка! По прочтении Чимин улыбнулся. Почему-то теперь прозвище «Сталкер» не вызывало у него такого отвращения и обиды, как в первые разы. Чимин: Если серьёзно, спасибо, что взял птенца. С твоей стороны это был очень смелый и сильный поступок. Чонгук: Сам не ожидал, что выкину нечто подобное. Обычно я не числюсь среди тех, кто занимается благотворительностью и спасает жизни. Неужели? Чимин: Ну, ты ведь омега. А омеги по своей сути милосердые создания. Чонгук: Я бы не сказал про себя «милосердный». Соседи сверху купили домашний кинотеатр и уже пятую ночь подряд смотрят программу «В мире животных» на полной громкости. Можно подумать, что мне не хватает в жизни зоопарка. Клянусь, если я ещё раз услышу что-то вроде «самка крокодила то, самка крокодила сё», то обязательно предприму действия в отношении этой плохослышащей семейки. Не удивляйся, если утром я окажусь в ближайшем отделении полиции в камере с пометкой «жестокое и кровожадное убийство». Чимин: Не волнуйся, я буду носить тебе вкусные передачки. Чонгук: Ты не понял. Мне нельзя в тюрьму. Меня там опустят ещё до завтрака. Должен быть какой-то иной способ надругательства над соседями... Пак улыбнулся, прочитав сообщение от соседа. Он так громко рассмеялся, что не сразу осознал, что уже глубокая ночь. Но когда он это понял, то сразу же замолчал и стал с опаской смотреть на дверь, продолжая переписываться. Чимин: В моём справочнике гангстера, который я купил, когда пересмотрел целую кучу боевиков, говорится: «Минута терпения — это десять лет комфорта». Понимаешь, что это означает? Если проявишь терпимость к соседям сверху сейчас, то в будущем тебя будет сложно вывести из себя. Чонгук прислал в ответ кучу смайликов, на которых человечек закрывает лицо ладонью: Чонгук: Умоляю, сожги этот справочник гангстера и не позорься больше. Тупее цитат я в жизни не слышал. У Чимина снова засела смешинка в горле от откровенного изречения своего не спящего в два часа ночи собрата. Но он быстро взял себя в руки и, чтобы не выдать себя, громко рассмеялся в подушку. Когда закончил, от Чонгука так и не последовало новых сообщений. Чимин успел подумать: с чего вдруг ему надо сжигать свой справочник гангстера, ведь порой в нём встречаются действительно годные советы. И всё же он задал соседу вопрос совсем на другую тему. На ту, что беспокоила его весь вечер и не давала покоя перед сном. Чимин: Тот человек, который сидел на лавочке в сером пальто, твой папа, верно? Что с ним произошло? Пожалуй, Пак всегда был излишне любопытным. А иногда — чересчур бестактным. Именно поэтому он сначала отправил сообщение и лишь потом соизволил подумать, как воспримет эту смс Чонгук: нормально, болезненно ли? Чонгук: Нечего рассказывать. Ясно. Всё-таки второй вариант. После того как в предыдущих сообщениях Чон отвечал почти мгновенно, на этот раз он замолчал. Это заставило Пака ненавидеть себя особенно сильно, когда на экране снова запрыгали точки. Чонгук: Пойду спать. Увидимся завтра в школе........✎
После последнего сообщения, отправленного Чимину, Чонгук так и не смог заснуть. Почти всю ночь он провёл рядом с кроватью папы, то и дело отходя, чтобы намочить полотенце, принести стакан воды или ещё что покрепче. Причин было более чем достаточно, но все они меркли на фоне злости, которая с каждым вот таким вот случаем только возрастала у омеги в груди. И даже пятиминутная переписка с Чимином не смогла избавить от пугающих обстоятельств, преследовавших их семью, как тупая чума. — Не понимаю, почему ты терпишь к себе такое отношение, — с недовольством произнёс Чонгук, забирая у папы градусник, который показал, что жар у него так и не спал. Было уже почти пять утра, а юноша так и не ложился спать. От усталости у него сильно болела голова, опухли веки и покраснели глаза. Но он держался — стойко, как настоящий альфа, каким всегда хотел быть. Мужчина мотнул головой, неловко поёрзав под одеялом: — Ты же знаешь, у меня нет выбора, — слабым голосом произнёс он, с трудом сдерживая боль от полученных травм. Его глаза были закрыты, а синяки на лице горели огнём при малейшем прикосновении. Единственное, что могло облегчить страдания, — это холодное полотенце или кусок замороженного мяса. Но, к сожалению, сегодня в холодильнике семьи Чон не оказалось ничего подходящего. Чтобы снизить температуру, дабы облегчить состояние папы хоть немного, омега решил прибегнуть к более сильному лекарству. Он достал препарат из ящичка в ванной и вскоре вернулся обратно. Когда разговор заходил о работе папы, а особенно о будущем, настроение у Чона всегда быстро портилось. Почему? Да потому что будущее, которое ждало им в этом дурацком городе, казалось далеким от идеала. — Прошу, вот только не надо говорить, будто у тебя нет выбора, — замучено заявил омега, разрывая упаковку жаропонижающих таблеток и запихивая одну из них папе в рот, подавая следом стакан воды. — Когда у нас была возможность, мы могли уехать, могли запросто поселиться у дедушки в Кванджу после продажи квартиры, могли затаиться. Но ты сам струсил! Сам… — Это не трусость, Чонгук, — возразил мужчина сразу, как запил таблетку. — Так было нужно! Неужели не знаешь, я думаю о тебе каждую минуту! И каждый день молюсь у твоей кровати, чтобы в будущем тебя не постигла подобная участь. Ты даже не представляешь, через что мне приходится проходить, чтобы иметь возможность приходить домой по вечерам. — Так расскажи мне! — взмолился омега. — Я имею право знать, за что тебя сегодня избили! И почему нельзя хотя бы раз обратиться к врачу? Разве это запрещено? Мистер Нобу Хара накажет тебя, если узнает, что ты посещал больницу? — Конечно не накажет, но… — А я думаю, накажет! — фыркнул Чонгук, всплеснув руками. — Разве не очевидно? Тебя же в дрожь бросает в его присутствии! Всегда делаешь то, что он скажет. Разумеется, он твой босс, а также альфа, но это не даёт ему повод вытирать о тебя ноги и позволять избивать. Где твоя гордость, в конце концов? Неужели судьба отца тебя ничему не научила? Мужчина поспешил ощетиниться: — Не смей обвинять меня в этом! — прикрикнул он, ухватив сына за тонкое запястье. — Ты ещё слишком молод и не понимаешь многих вещей. Ты думаешь, что знаешь всё о смерти отца, но ты ошибаешься. Я никогда раньше не ругал тебя, но сейчас, Чонгук, ты переходишь все границы, пытаясь разобраться в делах, которые тебя не касаются. Чонгук, обиженный словами родителя, с силой вырвал руку и отвернулся. Он был уверен, что знает всё. Отец ведь всегда был неравнодушен к роскошной жизни, к тому же плевать хотел на семью — вот истинная причина его гибели. Какие ещё тайны могут быть в этой истории? Неужели он что-то упустил? В этот момент звуки, которые издавал домашний кинотеатр почти всю ночь, наконец-то прекратились. Пожилые соседи, живущие этажом выше, похоже, хорошо изучили канал о дикой природе и решили поспать. Отлично! Молодцы! Сегодня Чонгук узнал много нового о крокодилах и теперь мог бы написать целую энциклопедию! Интересно, сколько бы он заработал на этом? — Мне не хочется, чтобы ты когда-либо вступал в спор с мистером Нобу Хара, слышишь? — немного погодя сказал мужчина, ощущая некоторую тревогу за вспыльчивый характер сына, который в будущем мог доставить парню много проблем. — Он человек властный и жестокий. Такие, как он, не терпят упрямства, я уже говорил тебе это много раз. Неужели забыл? Чонгук слушал наставления родителя, насупившись, неожиданно вспомнив, с каким трепетным удовольствием папин босс гладил его вчера по голове у подъезда. Как толстые пальцы Хары скользили по его чуть волнистым чёрным волосам, а поглаживания с каждым следующим движением становились похожи на собственнические. Это воспоминание вызвало у омеги инстинктивное отвращение, а особенно — желание помыться, ведь подобные знаки внимания мистер Нобу проявлял уже не в первый раз. Это не могло не натолкнуть Чонгука на ряд вопросов, которые мучили его по ночам. В следующую секунду он не на шутку содрогнулся, представив себя в ужасных сценах из фильмов, где взрослые дядьки проявляют интерес к омегам, подобным ему. И его едва не стошнило. Чон с замиранием сердца поднял голову и признался папе, глядя в глаза: — Терпеть не могу, когда этот расфуфыренный старикашка прикасается к моим волосам… Почему он вообще так делает? Что ему от меня надо? Отец смог лишь вздохнуть. А что он скажет? Он молча протянул ослабевшую руку и нежно прикоснулся к такой юной щеке сына, вложив в этот жест всю свою любовь. Хотел бы он защитить омегу от всех бед на свете. Его губы зашевелились, превозмогая боль в челюсти, куда не́кто ударил его для потехи, кажется, раза три: — Хорошо запомни то, что я тебе сейчас скажу. Мужчина пристально заглянул в фиолетовые глаза сына, которые в темноте этой бедной и полупустой комнаты казались абсолютно чёрными, как затянутое тучами небо, на котором не видно звёзд. Он дождался, пока сын кивнёт, и только потом заговорил: — В этом мире, — тихо начал мужчина, — ты встретишь много людей, которые попытаются склонить тебя на колени. Но ты не должен поддаваться эмоциям. Никогда. Эмоции мешают мыслить, особенно если мы чего-то боимся. Ты должен дисциплинировать свой ум. Если мистер Нобу решил потрогать твои волосы — просто перетерпи. Позволь ему это сделать. Ты ведь сильный и способен вытерпеть что угодно. — Но его прикосновения такие противные… — Чонгук с трудом сдерживал брезгливость, щурясь и не желая слушать настойчивые слова, которые звучали из уст напротив. Папа только кивал, как китайский болванчик, на этот раз погладив омегу по вьющимся волосам около шеи. Прямо как это делал Нобу. — Эти руки дают мне возможность заработать. Не упрямься, сын. Скоро ты поймёшь, что на свете полно людей, которые могут вызывать неприятные чувства. Вот только от них никуда не деться, особенно если эти люди являются частью твоей жизни. Смирись — пожалуй, это единственное, что я могу тебе посоветовать сделать. Примерно половина из тех слов, что говорил сейчас папа, не укладывались у Чонгука в голове. Он слушал и не понимал, как можно позволять малознакомому человеку пересекать границы, особенно когда общество этого самого человека не является приятным? Ведь это же немыслимо! Нельзя идти наперекор своим чувствам. Из этого не выйдет ничего хорошего. Несчастная жизнь, болезни, нелюбимый дом или школа, куда совершенно не хочется возвращаться — мир создан из мест и событий, а те, в свою очередь, формируют в нас личность: хорошую или плохую, зависит от обстоятельств. Чонгук усвоил этот урок ещё при жизни отца, когда тот ввязался в дурную историю. Сейчас же, когда половина кровати в комнате папы пустовала, к этому страху добавился страх увидеть её совсем пустой. Работа, люди, от которых у Чонгука мурашки выступали на коже каждый раз, когда папу доставляли домой на машине, — хотелось взять да убежать от всего этого подальше. Но разве это было реально? Папа ясно дал понять, что переезд из этой съёмной квартиры, в которой они живут уже четвёртый год подряд, невозможен. У них попросту нет на это средств. Вот только Чон не понимал, в чём проблема найти работу в другом городе? Приспичило же им торчать в этом дурацком Сеуле? Чон не видел причин для такого решения, поэтому не унимался: — Можешь ли ты пообещать, что скоро всё закончится? Что ты уйдёшь от мистера Нобу и начнёшь работать по профессии, как это было до знакомства с отцом? Возможно, наша жизнь стала бы чуточку лучше, и тебе бы не пришлось пропадать на работе сутками напролёт. Я скучаю, ты же знаешь. Папа улыбнулся, слабо кивая головой. Он заметил, какими грустными сделались у сына глаза. — Конечно, дорогой, — постарался подбодрить он омегу, — скоро я уйду от мистера Нобу, и мы переедем, обещаю. Тебе не о чем волноваться. Каждое сказанное родителями слово является синонимом слова «правда». В родительские обещания хочется верить, даже если эти обещания — ложь. Вот и Чонгук верил, верил каждый раз. Ведь вера — единственное, что у него было; единственное, что двигало продолжать жить и надеяться на то, что их небольшая из двух человек семья выберется из глубокой бедности, куда их загнал глава семьи. Хотя главой семьи его точно назвать нельзя. Когда папа наконец уснул, Чонгук понаблюдал за ним немного, а вскоре сам провалился в сон, сидя на полу у кровати и держа папу за руку. Он любил его, причём сильно. И очень боялся потерять........✎
Через полтора часа зазвонил телефон. Чонгук с трудом открыл сонные глаза и увидел, как папа с заторможенностью ленивца подносит к уху мобильный. Его побитое и измождённое лицо вызывало только жалость. Если бы Чонгук знал, кто посмел поднять на папу руку, он бы обязательно поквитался с ним. Жаль, что не в его силах было отыскать обидчика. — Да. Да, мистер Нобу, — лихорадочно и уже оживлённей заговорил папа, энергично кивнув собеседнику на другом конце провода. — Конечно, разумеется, — добавил он и быстро посмотрел на сына. — Пятнадцати минут нам будет достаточно. Спасибо, мы скоро спустимся, — сказал он и завершил разговор. В следующую секунду мужчина стремительно поднялся с кровати, словно гепард, который опаздывает на охоту. От этого движения чёлка Чонгука даже слегка колыхнулась. Однако брови парня тут же нахмурились, когда он увидел, как папа торопливо надевает брюки, забыв о своём плохом самочувствии и синяках. Настроение омеги резко ухудшилось. — Звонил мистер Индюк? — В его юном голосе прозвучала едва скрываемая неприязнь, которая, конечно, не ускользнула от внимания папы. — Мистер Нобу ожидает нас внизу, — торопливо отчеканил мужчина, наспех набросив свитер. — Прошу, Чонгук, поторопись. Он не любит, когда кто-то опаздывает. — Вообще-то, я не собираюсь потакать его воле, — омега показательно поднялся с пола и сложил на груди руки. — Можешь передать ему, что я не инвалид. Мне не в падлу постоять в автобусе пятнадцать минут, чтобы доехать до школы. К тому же на остановке меня будет ждать Чимин, мы договорились вчера, что поедем в школу вместе. Папа фыркнул, уже роясь в ящике в поиске одинаковых носков. — Что? О каком Чимине ты говоришь? — О моём однокласснике. Он недавно перевёлся к нам из Пусана. — Умоляю тебя, перестань придумывать, — иронично махнул рукой мужчина. — Не существует никакого Чимина из Пусана, ты просто не хочешь ехать с мистером Нобу в одной машине, вот и выдумываешь небылицы. — Чимин есть! — обиженно выкрикнул Чонгук и даже ногой топнул. — Я не выдумываю, с чего мне это делать? Он сокрушённо опустил руки, глядя, как папа стремительно и молча вышел из комнаты уже в носках. Вернее, из комнаты он вылетел, как пуля из пистолета. Правда, вопрос, который Чон задал ему вдогонку, естественно, остался без ответа. Неудивительно, внизу ведь ожидает достопочтенный мистер Хара — неприятный старикашка с сомнительной деятельностью, разъезжающий на лимузине в окружении охраны. Да кем он, мать его, является? Банкиром? Азартным игроком, заработавшим огромное состояние, делая ставки на спорт? Просто щедрым человеком, дающим людям работу? Чонгук ведь до сих пор понятия не имел, кем работает у него папа. Моет полы? Отмывает деньги с офшорных счетов? По правде говоря, омега даже думать не хотел, что папа занимается чем-то незаконным. Нарушать закон — плохо. За это могут посадить в тюрьму или даже убить… И если подобное произойдёт, Чонгук точно пропадёт один. Он ведь даже готовить себе не умеет, а еда, как известно, — важный источник жизни. Парень препирался с родителем до последнего, пока не вышел из квартиры. Настроение у обоих было хуже, чем накануне ночью. Чонгук не понимал, зачем им ехать вместе. Ожидая лифт, каждый чувствовал, как в воздухе витает напряжение, как неразрешённые вопросы превращаются в запутанные клубки. Омега глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он представлял, что произойдёт, когда они оба выйдут из подъезда. Сколько раз он проходил через подобное? Сколько раз видел мерзкую улыбку Хары и голодный взгляд, направленный на него? Чонгук пошатнулся перед подъездной дверью, еле удерживаясь на ногах. Одержимый мыслью по-тихому улизнуть, он не заметил, как папа предательски подтолкнул его к лимузину, где из заднего окна виднелась заплывшая жировыми складками физиономия мистера Нобу. Внутренности и у него, и у его папы распались на атомы, когда мистер Нобу махнул двумя пальцами. Когда он делал так, это означало одно — Хара недоволен. — Вы опоздали, — с ледяной строгостью произнёс он, глядя на наручные часы. — Семнадцать минут и тридцать четыре секунды. — Да, извините нас, мы… — Диарея замучила, — прервал Чонгук оправдания папы, потому как понимал, если примет удар на себя, то папе достанется меньше. — Съел, видимо, что-то не то. Вот и задержались. Думаю, всё дело в маринованной редьке, которой меня угостили соседи. Но всё было враньём. Никто не угощал омегу редькой, а диареи не было и подавно. Нобу, взглянув на своих подопечных, поднял бровь, выражая сомнение. Затем снисходительно кивнул. Чонгук понял, что Нобу заглотил наживку и вроде как гнев его сменился милостью. — Ладно, садитесь оба в машину. Ваша семейка и так отняла у меня слишком много времени. Засунув руки в карманы куртки, Чонгук упорно, а самое главное, смело покачал головой: — Пожалуй, мистер Нобу, сегодня я пройдусь пешком. Меня на остановке кое-кто ждёт. Поезжайте без меня. Он попятился прочь, чувствуя, как от утреннего холода кончик носа начал мёрзнуть. Однако взгляд мистера Нобу пробудил пожар, когда смерил омегу с головы до ног взглядом. У Чонгука аж кишки зашевелились. Как и у папы тоже. Правда, виду, что испугался, Чон постарался не подать. Он выглядел невозмутимей булыжника. — От моих предложений не отказываются, парень, — прямо намекнул Хара, показательно цокнув языком. Затем обратил свой взор на мужчину рядом: — Эй, быстро скажи своему сынку сесть, иначе моя охрана сделает это за тебя. А, как ты знаешь, они не привыкли церемониться. Мужчина нервно сглотнул. Он знал, насколько «обходительна» охрана Нобу, и, повернувшись к сыну, поспешно присел перед ним на корточки. На его лице не было и тени улыбки. — Пожалуйста, Чонгук… давай сядем в машину? Твое упрямство выйдет мне боком. — Но я не хочу садиться! — тихо признался Чонгук, глядя в сиреневые, умоляющие глаза папы. — Чимин будет ждать меня, неужели ты хочешь, чтобы я выглядел в его глазах лжецом? Папа тяжело вздохнул, уткнувшись в воротник своей невзрачной серой куртки. Было видно, как он разрывается между своим благополучием и словом, которое сын дал другу. Однако собственная жизнь казалась куда важнее. Подростковые ссоры и примирения — это неизбежная часть жизни. Вдруг этого Чимина вообще не существует? Уже бывали случаи, когда омега придумывал себе воображаемых друзей. Не исключено такое и сейчас. Мужчина облизнул пересохшие на морозе губы и попытался снова добиться результата, только более требовательно, чем в прошлый раз. Он даже специально понизил голос для этого: — Чонгук, прошу, сядь в машину. Сделай это ради меня. Просьбы наподобие этой всегда ломали юного Чонгука изнутри. Он разрывался между обещанием и семьёй. А папа, манипулятор, прекрасно знал, какое решение примет сын. Чон всегда его выбирал. И этот раз не будет исключением. Парень посмотрел в сторону остановки тоскливым, безрадостным взглядом. Он ответил коротким кивком, отказываясь смотреть родителю в глаза. Ещё вчера по пути домой омеги договорились поехать в школу вместе. Теперь же Чонгук был убеждён, что Чимин не только на него разозлится, в первую очередь он разорвёт уговор о занятиях на гитаре. И всё из-за проклятого мужика, чьи руки покрыты золотыми кольцами, а костюм украшен брюликами от «Cartier». — Отлично! — с облегчением воскликнул папа и, сияя от радости, встал. — Пойдём, я открою тебе дверь. Разместился Чонгук прямо напротив Хары, в полутора метрах от его разведённых коленей. Носки их туфель соприкасались, отчего Чон, поджав губы, подумал: «Хуже уже не будет». Но потом Хара открыл рот, и парень понял, что ошибался. Лимузин в это время тронулся с места. — В какой ты там класс перешёл, малец? — Нобу, словно желе, расплылся на широком сиденье, обитом красным бархатом, и положил руки на спинку по обе стороны от себя. — Кажется, мы не ездили вместе с мая этого года? — С четырнадцатого апреля, если быть точным. Но кто считает, верно? Сказав это, Чон придвинулся ближе к спинке сиденья и откинулся на неё несколько скромно, пытаясь найти удобное положение в этой жабьей клоаке на колёсах. Но, увы, это было непросто. Папа сидел справа, словно на иголках, сведя колени вместе, будто девственница на первом свидании. Его руки, сжатые в кулаки, напряжённо лежали на бёдрах. Омега бросил на него косой взгляд: папа так быстро собирался, что криво нанёс на лицо грим, вследствие чего синяки перекрылись не полностью и маячили синеватыми пятнами на его и без того нездоровой коже. Спустя мгновение машина выехала с узкого двора на оживлённую транспортом дорогу и мягко поехала дальше, минуя все неровности асфальта. Мистер Нобу за несколько минут пути так и не свёл с омеги глаз. Чонгука это нервировало, он косо смотрел на мужчину в ответ, наклонив голову во время их зрительного контакта. — Я тут подслушал ваш разговор, — начал мужчина, немного приподняв подбородок. — У тебя наконец-то появился друг? Чонгук насторожился. Интуиция твердила об опасности. Ему не хотелось, чтобы этот напыщенный индюк сидел и что-то вынюхивал о его новом соседе по парте. Поэтому он решил соврать: — Не понимаю, о чём вы. — Неужели? — Нобу ухмыльнулся. — По-твоему, я глухой? — По-моему, людям вашего возраста нужно чаще чистить уши. Папа раскрыл от удивления рот. — Чонгук! — ахнул он на всю машину и треснул сына по затылку. — А ну извинись перед мистером Нобу! Сейчас же! Но омега, потерев место удара, лишь презрительно нахмурился. Это вызвало у Хары странный смех, который двое пассажиров не смогли понять сразу. — Знаешь, Юбин, а мне нравится его дерзость! — покачал головой альфа. — Полезно иметь в арсенале таких ребят, как он. Мужчина смутился, прищурив взгляд. — На что это вы намекаете? Хара играючи перекинул ногу на ногу. — Хочу испытать твоего сыночка, — признался он, и в его тёмно-коричневых глазах мелькнул азарт. — Моя работа не слишком сложная, а он — молодой, быстро освоится. К тому же, давай посмотрим правде в глаза: тебе нужна его помощь. Чонгук сидел, навострив уши, как любопытная лисица. Его взгляд метался от одного взрослого к другому, но он так и не смог уловить суть их разговора. — О какой работе идёт речь? — Ни о какой, сынок, — попытался выкрутиться папа, начав гладить омегу по волосам. — Мистер Хара пошутил. Не бери в голову. — Нет, Юбин, — сказал мужчина строго. — Я говорю совершенно серьёзно. Мне давно хочется привлечь его к нашему делу. С самой первой встречи я понял, что Чонгук станет особенным. Он мне нужен! — добавил он с большим нажимом. Мужчина упёрто показал головой. — Он ещё мал! Он ребёнок! — Перестань, какой он ребёнок? Я уже сейчас чую его запах, хоть и слабо. — Хара втянул ноздрями весь воздух в салоне и прошептал тихо-тихо, как безумный наркоман со стажем: — Алиссиум, — заключил он уверенно, — пьянящий аромат мёда. Потрясающе! Чонгук потрясённо задрожал. Через несколько метров из окна лимузина показалась автобусная остановка — та самая, где одноклассники договорились встретиться утром, чтобы вместе отправиться в школу. С волнением Чон вглядывался в лица людей и наконец заметил его: Чимин стоял в стороне от всех, с надеждой поглядывая то в направлении двора, то на рейсовый автобус. Чон смотрел на него с грустью, как смотрят друг на друга супруги перед долгой разлукой. А потом лимузин равнодушно проехал мимо. Парень выдохнул и угрюмо откинулся на спинку сиденья, намереваясь игнорировать всё, даже голос папы, который, казалось, не желал ему зла. «Моя жизнь кончена», — думал Чонгук, подъезжая к школе. И даже когда он увидел, как Чимин со звонком зашёл в раздевалку, он всё ещё верил, что это конец.
