Невеста Сугуру Гето

В тот день весеннего равноденствия в твоей спокойной душе порывистый ветер пробудил хаос. Разворошил, дурачок, девичье волнение, а солнце добило ударом в темечко. Две до неприличия высокие фигуры в тёмном прошли мимо, и аура одной из них так цепко тебя за горло схватила, словно на цепь посадила. Зардеясь всем своим юным существованием, теряешься в своем рассудке и теребишь корешок книжки, что и без того повидала насилие чужих пальцев. Волнение из себя вместе с белыми нитями вытягиваешь из переплёта. Замершая статуя, лань, что высматривает хищника перед тем, как сорваться с места — это всё ты переживаешь мелкие потрясения своего сердца. Щёки цветом с маково поле, волосы непокорно лезут в глаза, дрожь в пальцах путает пряди у лица, но ты продолжаешь таращиться смущённо вслед. Кто это такой? — Сугуру увидела? — голос подруги ядовит своей насмешкой, бередя румянец нежный и пугливый на твоих щеках. Слышишь её как из-под толщи воды, но спасительным кислородом в легкие дается новое имя. Сугуру. Вот оно, имя, что печатью сладкого чувства коснулось твоего сердца. Сугуру. Катаешь имя его на языке как сладкую карамельку следующие дни, пробуешь на вкус тягучую сахарность этих шести букв. Аспид волос чёрных Сугуру тебя пленил или же его мягкий взгляд? Бархат ли голоса его внезапно в тиски схватил твоё нутро? Виденьем редким его фигура то и дело мерещится, совсем как замки Фаты Морганы вдали. Неуловим маг в своем быту и жизни, но неизменно, провожая взглядом широкие плечи его, силишься успокоить отчаянно колотящееся сердце. Глупое, чего же ты бьешься так сильно, совсем как маленькая пташка, что тоскует по свободе и рвётся из клетки? ~ — Здравствуй. Я Сугуру. — день знакомства запомнится тебе шелестом деревьев и тонким запахом цветов. Тепло лучей солнечных на дне его глаз тогда запуталось, и глаза его темно-карие расплавились жидким золотом. В цветении сада и в рукопожатии вашем тонет внезапно твой страх быть отвергнутой, а его – через касание твоих мягких пальцев пронизывает странное чувство, но сдержанный в своих эмоциях юноша прячет удивление. Прикосновения было достаточно, чтобы пробежалось по его нервным окончаниям тонкое, как дыхание, видение. Ты ему предназначена. Быть обречённой им или обручённой с ним — на двух твоих нежных ладонях ему выбор подаётся, и только Сугуру решать исход. Стать любовью твоей или твоим же палачом? Дыхание его тогда сперло, в горле запершило, и поспешно испуг юношеский он прячет за мягкой улыбкой. Виденье было единожды, но вонзается оно в его мысли тяжелой тенью, мельтешит изредка в моменты уныния, душит ночным гостем в кошмарах, восседая в образе твоём на его груди. Беспощадная в своей бессмысленности твоя влюбленность с тобой вместе взрослеет, проносишь её сквозь года вместе с собой. И Сугуру уже не тот юноша с игривым огоньком в глазах, а взрослый мужчина с решительным взглядом. Только вы больше с ним не виделись. Та встреча тебе подала нежную надежду, но болезненно ложную и не оправданную, а его от тебя оттолкнули кровавые виденья. И ночам бессонным не было конца, пока Сугуру не сделал свой выбор. Быть тебе обречённой. Тогда-то и всё началось. Сотни тысяч звёзд всё так же мерцали безмятежно над Токио, под Млечным путём ваши жизни продолжались, но по разные стороны баррикад вы разошлись. Холодные морозные ветра снежинки в его волосах ворошили, день за днём мрачнела его душа и тускнел в нём здравый смысл. Сломленного Гето как чашу не склеить, трещины его не залать золотом техники «кинцуги». Никто не заметил, что у Сугуру больше не горят глаза. Поволока грустная поселилась в его взгляде, и личная борьба с самим собой длилась внутри черепной коробки долго. Лиловые тени пролегли под ними, голос, и без того тихий, стал на два тона тише. Потухла та искра золотая его глаз. Никто не виноват в метаморфозах — то предрешено было самим Сугуру, решение твердое как кремень им самим принято. По локоть пачкая руки свои в крови, став вершителем чужих судеб, принося в жертву огню целую деревню, Сугуру уже и не помнит тебя, ту смущённую школьницу. И, пока он скрывается, изгой магического мира, в бегах ищет себя, лотосами цветёт твоя надежда ещё увидеть того парня, что коснулся струн твоей души как смычок, и только ему теперь позволительно было сыграть мелодию. Память Сугуру — бездна воспоминаний, болото, что на дно уносит то, что ему не нужно. И пока воспоминание твоё белоснежным кроликом барахталось на дне, пытаясь из грязи черных мыслей как-то выползти, ты в хрустальной шкатулке хранила память о Сугуру. Только надежда его увидеть из года в год увядала вместе с цветами в том заветном саду. Но у Судьбы свои планы на вас. Смешливая проказница, она связала вас двоих красной нитью судьбы, всё ей веселье. Сплетаясь в круговоротах, в пересечениях чужих жизней путаясь, нить держит вас всё равно на привязи, подергивает вас друг к другу, и, волею шалости Судьбы, она сводит вас лбами в декабрьскую метель. Снова весна. Вы вновь встречаетесь взглядами в толпе.