Дженни и её призраки (Джейме І)
26 февраля 2026 г., 22:52
Время идет.
Пока знать разъезжается по домам, Доран и Мелларио готовятся к переезду в Водные Сады.
Почти сразу после того, как последний караван скрывается из виду, длинная процессия покидает Солнечное Копье и направляется в более тихий и менее официальный дворец, построенный для Дейенерис Таргариен много лет назад.
Аллирия, как и многие другие, выросла там, и это место навевает воспоминания о детях, которых она так хорошо помнит.
Она тихо всхлипывает, когда они с Джейме остаются наедине в своих покоях.
Как всё изменилось, когда так много её друзей детства умерли или ушли из жизни.
Её брат и сестра умерли, и ей больше не к кому обратиться за помощью при малейшем затруднении.
Джейме молча прижимает её к себе и позволяет ей плакать.
Что еще он может сделать?
Он никогда не посещал Водные Сады, охраняя Эйриса.
Все, что он может сделать, — это быть рядом таким, каким он не был раньше.
Этого недостаточно.
Этого никогда не будет достаточно.
Но этого должно быть достаточно, потому что брат и сестра Аллирии мертвы и не могут обнять её так, как ей хотелось бы.
Висенья тоже, когда может быть Висеньей, выглядит печальнее обычного.
Она постоянно оглядывается через плечо.
Джейме подумал бы, что это из-за её страха и паранойи, но он помнит, что у его маленькой принцессы была тень поменьше.
Он тоже постоянно оглядывается на свою королеву, и видит маленького кудрявого ребёнка, который ковыляет за ней.
Водные Сады полны призраков так скоро после войны.
Всё, что Джейме может сделать, — это надеяться, что призраки когда-нибудь обретут покой, и обнимать двух женщин, которых он любит больше всего на свете, пока они плачут.
Принцы и принцесса Мелларио делают всё, что в их силах, но у них тоже есть свои призраки, поэтому Джейме приходится обнимать Аллирию или Роанну по ночам и слушать их прерывистое дыхание, когда они пытаются сдержать слёзы.
И если он и проливает слёзы, то достаточно тихо, чтобы никто их не услышал.
***
В течение следующих нескольких недель жизнь входит в странное русло. Дети целыми днями бегают по Водным Садам, и Роанна вписывается в их компанию так, словно всегда там была. Всё чаще можно увидеть, как она склоняет свою золотую голову вместе с Тиеной и Арианной. Младшие дети ковыляют за ними, а старшие в основном занимаются своими делами. Занятия проходят только в самые жаркие часы дня, когда дети всё равно сидят внутри. В остальное время, прохладными утрами и вечерами, в Водных Садах полно кричащих и смеющихся детей — большинство из них такие грязные и растрёпанные, что невозможно отличить ребёнка слуги от дитя принца. Джейме и Аллирия проводят большую часть этих дней взаперти со старшими Мартеллами, в комнате, где только Арео Хотах может расслышать их едва различимые голоса. Они обсуждают дома, союзы, оружие и всё остальное, необходимое для организации ответного переворота. Конечно же, не сейчас. Будет достаточно сложно посадить правящую королеву на Железный трон, независимо от её прав на него. В конце концов, лорды Вестероса ранее отказали одной правящей королеве. Будет непросто убедить их в обратном, особенно королеве, бывшей наполовину дорнийкой, когда королева Узурпатора беременна — сын или дочь, ребёнок получит поддержку Западных земель, Севера, Долины, Речных земель и Штормовых земель. В настоящее время единственной поддержкой Висеньи является Дорн. Это не очень хороший расклад. Нет необходимости ещё больше ослаблять его, прося лордов поддержать простого ребёнка. Однако если они подождут достаточно долго, то лордов можно будет попросить поддержать взрослую женщину с мужем и собственными детьми — возможно, с сыном, который будет ей наследовать, и это станет гарантией того, что им нужно будет лишь преклонить колени перед королевой на несколько десятилетий. Все четверо согласны с тем, что чёткая линия преемственности укрепит их позиции. Они также согласны с тем, что время ослабит Узурпатора. Каким бы хорошим и справедливым ни был король, он не сможет угодить всем семи королевствам. Люди начнут вспоминать «старые добрые времена» при Таргариенах, когда улицы были вымощены золотом, а женщина могла без страха пройти от Солнечного Копья до Стены, не снимая драгоценностей. Конечно, это неправда. Эйрис больше заботился о своих грандиозных планах (а потом и о своих кострах), чем о своём народе, а Рейгар не знал ничего, кроме своего пророчества. Однако правда не имеет значения. В памяти прошлое всегда сияет золотом, которому никогда не сравниться с настоящим. Сторонники Узурпатора будут менее привязаны к нему, поскольку узы брака и дружбы ослабеют, а его более нерешительных сторонников будет легче переманить обещаниями новой молодой королевы, готовой щедро одаривать своих благородных сторонников. В качестве кандидатов на эту роль в первую очередь приходят на ум Тиреллы — со временем страх отступает, и на его место приходит жадность. Обо всем этом они договариваются. В чём они не сходятся, так это в том, кого они хотят видеть её супругом: Доран хочет, чтобы это был Визерис, чтобы укрепить внутренние связи дома Таргариенов. Он боится возрождения рода Блэкфайров, боится, что Таргариены снова разорвут Вестерос на части. Остальные, слишком молодые, чтобы помнить ужасы восстания Блэкфайра, боятся нового восстания Роберта. Они, более молодые и полные других страхов, хотят привязать королевства как можно ближе к трону. Они утверждают, что Визерис наполовину безумен и не принесёт ей богатства — Визерису нужны армия, земли и золото, которые можно получить в браке. Но в глазах Дорана застыла тень воспоминаний, а руки дрожат от пережитой боли. Он отказывается сдвинуться с места в этом вопросе, как и остальные. В конце концов, они оставляют все как есть. На данный момент любые подобные вопросы являются чисто гипотетическими, и окончательное решение в любом случае будет зависеть от Тайвина Ланнистера. Тем не менее, это камень преткновения между тайными стражами Висеньи, которые отчаянно пытаются защитить её и убеждены, что остальные ошибаются. Джейме просто отчаянно хочет, чтобы она была счастлива. Её матери обеспечили лучший брак в Вестеросе, но ещё до того, как Рейгар бросил её, Элия была отчаянно несчастна. Он видел столько оттенков печали в тёмных глазах Висеньи. Он горячо надеется, что никогда не увидит её несчастной в браке. Двух несчастных королев более чем достаточно для одной жизни.***
Живот Аллирии растет с течением времени. Они сообщают Старому Льву о её беременности, когда она достигает четвёртой луны и это уже нельзя выдать за то, что она набирает вес. Он, как обычно, приказывает Джейме вернуться в Утес Кастерли с женой и близнецами. Почти одновременно с этим Кейелот с сожалением сообщает сиру Джейме, что ребёнок в утробе его жены ведёт себя неспокойно. Он рекомендует ей соблюдать постельный режим на протяжении всей беременности и избегать любых поездок. Получив письмо Джейме с этой новостью, Тайвин неохотно позволяет Джейме и Алирии остаться в Водных Садах до тех пор, пока их ребёнок не родится и не окрепнет, чтобы путешествовать. Было бы неразумно потерять ребёнка (запасного для Утеса Кастерли, может быть, даже наследника Звездопада, если дочь лорда Вориана умрёт, а его жене не повезёт), а тем более его мать. Вторая жена Джейме слишком быстро усложнит ситуацию — дети от трёх разных матерей, и только одна из них жива, чтобы заявить о правах своих детей. Это был бы танец Таргариенов, но разыгранный в Утесе Кастерли. Нет, Старый Лев достаточно проницателен, чтобы знать, когда нужно оставить всё как есть. Так что их маленькой семье, собранной из кусочков, на какое-то время обещан покой. Пока младенец не подрастёт и не сможет путешествовать — что они наверняка продлят, если ребёнок будет часто болеть. Он также родится рано, потому что они объявили о беременности позже, чем следовало бы, — в Дорне у них может быть год или даже два. Достаточно долго, чтобы увидеть, как Висенья освоилась. Достаточно долго, чтобы убедиться, что будущие дворяне Дорна не будут её презирать. Достаточно долго, чтобы близнецы Джейме, наполовину дорнийцы, узнали страну, откуда родом их мать и сестра.***
Джейме никогда по-настоящему не чувствовал себя комфортно в Дорне. Слишком жарко, песок повсюду, а еда настолько острая, что у него сводит живот. Но (почти) каждая женщина, которая когда-либо была ему небезразлична, любит Дорн, и поэтому он делает всё возможное, чтобы провести там как можно больше времени. Он любит её за людей, которые там живут, а не за саму землю. Его близнецы становятся золотистыми и сияющими под солнцем, как и Роанна (хотя Висенья остаётся такой же бледной, как и всегда — чтобы повлиять на кожу девушки, которую даже не опалило пламя, нужно солнце жарче дорнийского). Их запинающаяся речь становится плавной и быстрой, в каждом предложении мелькают ройнарские слова. Роанна смеётся и становится смелее с течением времени, а её братья и сёстры танцуют вокруг неё, пока (ничего не подозревающие) кузины кружат её за руки. (Даже когда она Висенья, тяжёлые тени в её глазах кажутся немного светлее, словно их слегка осветило яркое солнце Дорна) (Она перестает так же часто оглядываться через плечо) Этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Но это уже что-то. Это уже что-то. Так проходит время, сначала одна луна, потом другая, потом ещё одна. Шумные игры детей немного стихают, когда они привыкают к Водным садам. Принц Оберин проводит часы со своей племянницей и мрачными зловещими фолиантами, которых, как Джейме почти уверен, практически невозможно найти за пределами Цитадели. Он не знает, что они делают, и не хочет знать — если это поможет его королеве, он не станет возражать (после того, как её способность менять внешность спасла ей голову), но он не может заставить себя узнать больше. Аллирия менее брезглива, и именно ей и принцу Дорану принц Оберин рассказывает об этих уроках. Принцесса Мелларио, как и сам Джейме, более осторожна. Дети, к счастью, мало что замечают. Даже старшие дети просто предполагают, что её уроки посвящены высшей математике или чему-то ещё, что неинтересно ни ей, ни её ближайшим подругам — Тиена предпочитает яды и молитвы урокам, а Арианну и так-то трудно заставить посещать уроки, не говоря уже о дополнительных занятиях. И вот, время проходит. Солнце восходит и заходит, а луна растёт и убывает. Дорн, несмотря ни на что, остаётся страной тепла, специй и женщин, которых Джейме всегда любил больше всего. Через восемь месяцев после прибытия в Дорн Аллирия ложится на родильное ложе. На этот раз с ней Мерия и Эллария, и даже принцесса Мелларио, а не только её фрейлины. Джейме безмерно рад этому — Лисса милая, но бесполезная, а Медея никогда в жизни никого не утешала. Кроме того, ни один из них не дорниец. Ни один из них не знал Элию Мартелл, Рейлу Таргариен или Дерию Аллирион. Никто из них не может понять, что скрывается за тенями в глазах Аллирии, как её родная сестра, приёмная сестра и принцесса. После родов у Аллирии появляется на свет красивый светловолосый мальчик, чьи глаза уже тёмно-фиолетовые, хотя он только что появился на свет. Аллирия называет его Артуром. Ребенок теплый и твердый в его руках, но не тяжелый. Он такой крошечный, совершенный во всех отношениях, но крошечный. Артур был взрослым мужчиной, высоким и сильным, Мечом Утренней Зари, лучшим рыцарем Вестероса. Ребёнку будет тяжело нести это имя, было бы тяжело, если бы Артур был жив и здоров и приходился ему дальним легендарным дядей. Но Артур не был его братом, и этот малыш — лишь наполовину его сын. И когда он видит выражение лица своей жены, лорда Вориана, принца Дорана... — Арти, — говорит он, укачивая своего второго сына. — Артур — это слишком громкое имя для такого маленького мальчика. Арти немного легче, вам не кажется?
