повоем на луну?

Серый волк крадётся по затихшему лесу, впитывая все звуки и запахи - охотится. Под лапами изредка шелестит опавшая листва, а редкие, оставшиеся на зимовку птицы перепрыгивают с дерева на дерево. Чонгук видит цель, и его глаза загораются. Отбившийся от стада, олень, растеряв всю бдительность, пощипывает редкую зеленую травку. Волк становится в нападающую сторону, подкрадываясь с удобной стороны. Из кустов на спину добычи запрыгивает рыжий волк, отвлекая, а Чон, тем временем, вгрызается в шею животного, нанося смертельную рану. Остальные охотники, что помогли поднять добычу, тоже покинули укрытие, оценивая размеры пойманного зверя. Счастливо машущий хвостом рыжий волк тут же подлетает к омеге, радуясь проделанной работе. Чонгук с трудом добился разрешения Тэхена заниматься охотой вместе с другими альфами. С непривычки работать в команде, он даже сорвал несколько охот, но после Юнги помог тому приспособиться. В последнее время альфа за Чоном при любом удобном случае хвостиком таскается, а омега и рад: Джин, в свободное от рукоделия и бытовых дел время, обычно проводил время со своим альфой, а прерывать их казалось Чонгуку неправильным. Юнги же, как оказалось, свободный альфа, всего на два года старше, неплохой охотник и хороший собеседник. В общем, хороший друг. Тэхен, смотря на тушу пойманного оленя, несомненно гордится идеально проделанной работой омеги, но сейчас его волнует нечто другое. Запах омеги. Из-за одного рыжего волка, что вечно крутится вокруг Чонгука, запах приобрел раздражающие нотки апельсина, которые, как считает Тэхен, совсем не сочетаются с запахом жасмина. Альфу невероятно тянет к этому омеге, запахом которого хочется дышать. Возвращаясь с разведки, первым делом ищет запах вкусно пахнущих цветов, выделяющийся из толпы, и только тогда его волк успокаивается. Они толком не общаются, но Тэхен часто ловит взгляды зависшего на нем омеге, и от чего-то его волк внутри виляет хвостом, а ему самому хочется, чтобы Чонгук всегда так на него смотрел.                         *** Сегодня особенно холодный день. Чонгук сидит под полюбившемся ему дубом, поеживаясь. Хотелось бы провести это время за незамысловатыми разговорами с Джином, который только недавно покинул его, сказав, что достаточно отдохнул и работу нужно закончить до того, как альфы вернутся с охоты. Чон рвался в лес с ними, но те лишь отмахивались, говоря, что омегам нельзя так перегружать себя, советовали побольше отдыхать и найти себе омежье занятие. Последними словами омега был опечален больше всего: он бы занимался, если бы у него получалось делать хоть что-то, кроме охоты. Даже у неугомонных волчат есть занятие, а у Чон Чонгука нет. Юноше хочется помочь, сделать что-то полезное для стаи, которая так радушно приняла его, не требуя ничего взамен. Не имея сил сидеть на месте, омега бережно складывает недавно пошитую для него одежду на скамью под дубом, ежась от холода. Он обращается в волка, пулей уносясь в лес. Сейчас осенний лес уже не кажется Чонгуку таким приветливым: солнце уже зашло за горизонт, и на лес скоропостижно опускается ночная тьма, делая его непроглядным. Чон бежит вновь не разбирая дороги, петляет между деревьями, будто пытается от кого-то скрыться. Омега не замечает, как пересекает границу, покидая территорию стаи, уносится дальше, словно это должно помочь ему. Устав, он выходит к утесу, вновь обращаясь человеком. Перед ним завораживающий вид восходящей на усыпанное звездами небо Луны - холод оставил разгоряченное после бега тело. Почему-то вспоминаются слова волчонка о том, что здешним альфам нравятся омеги с короткой стрижкой. Возможно поэтому он не привлекает одного конкретного альфу? Недолго думая, Чонгук находит подходящую для заточки ветку дерева и точит ее о попавшийся камень. Получившееся копьё острием к собранным в хвост волосам подносит, в несколько движений отрубая длинный хвост. Держит копну волос в руках, и на глазах бусины слёз скапливаются. Вспоминает, как в те редкие моменты, когда он был в обличье человека, папа нахваливал его длинные, черные, как смоль, шелковистые волосы, как бережно в хвост высокий собирал. Скучает. Безумно любит и скучает по семье, от которой остался лишь младший брат, которого Чон клянется ценой жизни защищать. Тем временем ледяные капли дождя бьются о опавшую листву, о горячее нагое тело тоскующего волка, который более не сдерживает боли в груди, плачет, надеясь, что за шумом дождя его слышно не будет.

***

С приходом в лес темноты, возвращаются и охотники в стаю. Тэхен, по привычке, делает глубокий вдох, сбрасывая тушу оленя с плеч, ожидает услышать полюбившийся запах длинноволосого омеги. Что-то падает и разбивается внутри, когда альфа понимает, что не чувствует омегу на территории селения. Быстрым шагом направляется к Джину, надеется, что тот послал его в лес найти что-то. — Джин. — отвлекает омегу от разговора с лекарем. — О, Тэ, у меня новость... — Где Чонгук? — не слушает. — Чонгук? Уже темно, должно быть, он дома, либо все ещё сидит под дубом. — Его нет на территории селения. Я его не чувствую. — хмурится. Глаза омеги вспыхивают огоньками, и он толкает Тэхена, уводя их подальше от посторонних глаз. — Тэ, ты что, чувствуешь Чонгука? — Сокджин проводит вожака внутрь своего дома. — Это сейчас важно? — Конечно важно! Ты вообще в курсе, что это значит?! — омега возмущён. — Эм.. Ну.. — мнётся. — Это значит, что вы истинные, Тэхен. Ты - его альфа, он - твой омега. — тычет указательным пальцем в грудь. — Так значит, ты его не чувствуешь? Альфа качает головой. Теперь страшно стало не только ему. — Он был очень опечален тем, что не может делать того, что делают наши омеги. Возможно, он ушел в лес... поохотиться? — Уже темно. В лесу опасно, он может покалечиться. Я иду его искать. — Я подключу остальных! — кричит омега в догонку уходящему вожаку. Тэхен волком обращается, в два прыжка добираясь до дуба, где лежит аккуратно сложенная одежда. Пахнет жасмином. Чонгуком. Волк ловит петляющий след, который то и дело сбивает его с пути, пропадая, заставляет возвращаться обратно. Внутри альфы зарождается новый страх. Он не чувствует Чонгука на территории стаи. Эта мысль почему-то придает ему сил, и он не останавливается даже тогда, когда небо разрывает гром, а на землю падают холодные капли осеннего дождя. Сердце не на месте, понимает, что омеге плохо. Черный волк рычит: дождь смывает легкий запах жасмина. Теперь он может полагаться только на слух. Без задней мысли покидает территорию стаи, когда слышит странный звук, совсем не похожий на дождь или зверя. Бежит из последних сил. Омега близко, теперь он чувствует. Альфа выходит на утес, тут же замечая рыдающего нагого омегу.

***

Чонгук открывает опухшие от непрекращающихся слез глаза. Вновь в его легкие забивается приятный запах кедра. Неужели ему теперь мерещится Тэхен? Когда он снова разлепляет тяжелые веки, перед его лицом оказывается черная морда огромного волка, что сверкает своими алыми глазами. — Тэхен?.. Альфа виляет хвостом, фырчит, пристраивается со спины, согревая холодное тело. У Чонгука теплое чувство разливается в груди от осознания того, что вожак искал его. Понимает, что от него потребуют объяснений, но сейчас не время об этом думать, он поворачивается к волку, цепляясь за мягкую мокрую шерсть, обнимает, забывает о том, что совершенно нагой.

***

Чон разлепляет свинцовые веки, потягиваясь на мягкой постели, ощущает боль во всем теле, кривясь. Хмурится, принимая положение сидя: он находится не у себя дома. Со лба падает влажная тряпка, которую омега не заметил. Принюхивается: запах кедра повсюду. Что это значит? Он провел ночь дома у Тэхена? Точнее, Тэхен его сюда принес. Чонгука мучает жажда, и он встает с кровати, чтобы дотянуться до кувшина, одеяло спадает. Нагой. Лицо омеги заливается красным, когда в голову приходит осознание, что альфа видел его в таком виде. Возможно и не только альфа, он ведь принес его сюда... — О, Чонгук, ты уже проснулся. — Тэхен застает рдеющего омегу в непонятной позе. — Ким, сука, Тэхен!!! — Чонгук лезет под одеяло, закидывая альфу подушками, а когда те заканчиваются, всем, что попалось под руку, шипит и кроет благим матом. — Из собственного дома выгоняют, пиздец! — прикрывая голову, уходит. — И где ты таких слов понабрался, я запрещу Сокджину общаться с тобой! — Только попробуй, я тебе член откушу! — орет, и только потом понимает, что сморозил. — Об этом мы еще обязательно поговорим. Одевайся. — Уходит, довольный собой. Вчера он все равно успел все-все рассмотреть, пока нагой омега прижимался к нему во сне. Одевшись, Чонгук не нашел в себе силы, чтобы идти куда-то, так что он просто завалился обратно на кровать, вдыхая сладковатый аромат кедра. — Чонгук-а, ты здесь? — голова Джина появляется в проходе. Увидев омегу, он угараном на него налетает, с ходу давая подзатыльник. — Паршивец, ты хоть знаешь как я переживал?! — удар по заднице. — А омегам в положении нельзя переживать, ты в курсе?! Чонгук, что до этого вертелся, как белка в колесе, остановился, полными удивления глазами глядя на друга, на что тот загадочно улыбается, сверкая желтыми глазами. — Ты... Что? — Ты первый человек, не считая дока и Джун-и, которому я об этом сообщил. Мы давно планировали волчонка, но все никак не получалось. — омега явно доволен собой. — И в этот раз точно-точно получилось? У вас будет волчонок? — Джин кивает. Ещё несколько секунд Чон сидит, словно в прострации, а затем визжит, обращаясь в волка - не способен справиться с радостью за друга. Он отчаянно виляет хвостом, облизывая Джина с ног до головы, оставляя нетронутым лишь живот. Джин же решает промолчать насчёт их с Тэхеном истинности, считая, что омега должен услышать это из уст самого вожака. Также оставляет вопрос о его уходе этой ночью, понимает, что сложно начать жить заново. — Кстати, у тебя реально зачётная задница! — Припоминает Джин. — Что?! — щеки и уши уже обратившегося назад Чона вновь рдеют от стыда. — Вчера, когда Тэ нёс тебя домой, ты был абсолютно голым. Он рычал на всех и не давал посмотреть, — Чонгуку приятно от этих слов, и на лице появляется глупая улыбка, — но я все равно подглядел! Еще в первую нашу встречу я подметил, что тело у тебя охуенное. — младший закатывает глаза. — А есть запасная одежда, а то... Так вышло. — Чонгук бережно собирает лоскутки, оставшиеся от порванных рубашки и штанов. — Я думаю Тэхен будет не против, если ты позаимствуешь у него один комплект одежды. — подмигивает, залезая в громоздкий шкаф. Поправочка: Ким будет безумно рад. Даже такой крупный омега, как Чонгук, в Тэхеновых вещах кажется меньше, и ему это нравится. Нравится ощущать себя маленьким рядом с этим альфой.

***

Прежде, чем войти в дом, Ким принюхивается, после, довольный тем, что омега внутри, заходит во внутрь. Подумав, что ему кажется, осторожно подходит ближе, боясь подушечкой атаки. Принюхивается: кедр. — Чонгук, ты что, надел мою одежду? Кивок. — Тебе нравится мой запах? Чон тупит глаза вниз, щеки его заливаются красным, но он кивает неуверенно. В алых глазах альфы, что сел на край кровати, то ли искорки, то ли черти пляшут. — Твой запах мне тоже нравится, очень нравится. — смотрит прямо в глаза. — Моему волку нравится твоя омега. Чонгук, не готовый к таким откровениям, сжимается весь, с каждым словом краснея и краснея. — Ты знаешь кто такие истинные? — омега отрицательно качает головой. — Папа говорил, что это альфа и омега, связанные красной нитью судьбы. Между ними есть та связь, которой нет ни у кого другого, они способны чувствовать друг друга, даже на расстоянии, понимаешь? Им суждено быть вместе, те, кто идеально подходят друг другу. И я чувствую эту связь, Чонгук. Мой волк чуть не сошел с ума, когда не учуял твоего запаха в селении, а я тогда, когда не почувствовал тебя на территории стаи. Мне хочется находиться рядом с тобой, не давать всяким альфам непринужденно тебя касаться. — Чон, выслушав все это, не знает, что ответить. Он тоже хочет видеть Тэхена рядом с собой, дышать его запахом, чтобы этот тёплый взгляд алых глаз был направлен только на него, хочет его касаний, чувствовать себя защищенным в его руках, и он не знает, как собрать все эти мысли в одну. Он без слов подползает ближе, заглядывая в рубиновые глаза, что глядят на него с теплотой, присущей только любящему человеку. Притягивает за шею, целуя в губы. Внутрь не проникает, еще не знает, что так можно, лишь губы чужие сминает, после чего отстраняется. Альфа одаривает его, кажется, самой счастливой квадратной улыбкой в мире. Обнимает омегу, прижимая его ближе к себе, утягивает в нежный, настоящий поцелуй, от которого Чон млеет и плавится. Сильные руки держат младшего за аппетитные бедра, и от осознания этого, внутри живота завязывается узел возбуждения. Омега старается, пусть неумело, но отвечать на поцелуй, двумя руками держась за шею Кима. Старший чувствует, когда Чонгук начинает задыхаться, разрывает поцелуй, не отрывая взгляда от помутневших глаз омеги. — Ты украл... — Запыхавшемуся Чону сложно говорить. — Мой первый поцелуй. — Мне бы хотелось быть первым у тебя везде. — очередной поцелуй, уже не нежный, скорее собственнический и страстный. Чонгука от такого напора трясет, чувствует, как от получаемой ласки в лужу растекается. — Так легко возбуждаешься. — Проникает под одежду, скручивает бусины сосков, выбивая сладкий стон из разреженного омеги. Рука ползёт дальше по пояснице, залезая под резинку штанов, там она находит сфинктер, не входит во внутрь, играется. А Чонгуку страшно. Страшно и от того, что это его первый раз, и от того, как он сильно хочет получить разрядку. У него никогда не было альфы, и все, что он видел - то, как насиловали его папу. Страшные картины вновь всплывают в его голове, и он сжимается весь, а по щекам уже текут горячие слезы. Всхлип, что совсем не похож на стон удовольствия. — Что? Чонгук, ты что, плачешь? Что случилось? — Ким тут же прерывает весь процесс, он берет лицо омеги в обе ладони, убирая с лица пряди обрезанных волос. Чон молчит и лишь сильнее начинает плакать. Альфа сгребает младшего в охапку, по спине успокаивающе гладит да слезы сцеловывает, шепчет на ушко слова поддержки, не переставая периодически интересоваться что случилось. — Тэхен, мне страшно. Страшно заниматься этим. — Омега уже успокоился, и теперь сидит в объятиях вожака, шмыгая носом. — Наверное, я еще не готов... — Боится, что такой он Киму не нужен, что тот выберет кого-то опытнее. — Когда это делали с папой, он кричал от боли, и я тоже боюсь, что мне будет больно.. Каждый раз у него шла кровь. У Кима кровь стынет в жилах. Хочется перегрызть трахею в первую очередь вожаку, а после и всем, кто творил такие страшные вещи, еще и на глазах у ребёнка. — Милый, запомни, в нашей стае тебе никогда никто не сделает больно. Я тем более. Мы сделаем это только тогда, когда ты будешь готов и дашь мне согласие, понял? — А если я никогда не буду готов? — почему-то спрашивает. — Ты будешь делать это с другими? — За кого ты меня принимаешь? У меня на тебя серьёзные планы. — Серьёзные? — Да, Чонгук, я верю в истинность и хочу создать с тобой семью. — И волчат тоже хочешь? — И волчат. — Целует в лоб нежно. Глаза омеги загораются, а на лице появляется счастливая кроличья улыбка, когда он вспоминает счастливого Сокджина, который так хотел волчат.

И Чонгук тоже хочет.