Ночь нежна

      Со сцены раздается сильный голос оперного певца, громко звучит музыка, нарастающая с каждой секундой, будто являющаяся свидетелем самый что ни на есть драматической встречи двух неклассических героев — нечистого добра и нечистого зла. В сосредоточенном, пронзительном, но в то же время вызывающем и насмешливом взгляде Лектора загорались искры. Они сверкали и то ли отражались, то ли зажигались в ответ, становясь заметными и во взгляде Клариссы.       Старлинг сидела, схватившись руками за подлокотники. Конечно, она не верила своим глазам. Внимание зрителей было обращено на сцену, где оперная дива, привлекая к себе прекрасного юношу, пела о жестокой и несправедливой любви, одновременно связавшей их судьбы, но сделавшей это будто в насмешку. Их миры были слишком разными, чтобы каждый из них хоть на секунду мог бы поверить в совместное будущее. Однако одного человека вовсе не волновала судьба несчастной пары, ведь он никогда бы не допустил подобного главенства обстоятельств над его судьбой. Над их судьбой. Ганнибал единственный смотрел назад: он созерцал нечто более прекрасное, чем действо на сцене. Кларисса смотрела на него, и в ее взгляде читался не ужас и не страх, как он мог бы предполагать. Ее брови, чуть поднявшиеся вверх при первом взгляде, постепенно опустились и сдвинулись к переносице. В глазах читалась теперь не смесь удивления с оторопью, а твердая решимость и размышление над своими дальнейшими действиями.       Ганнибал первый нарушил их многозначительный зрительный контакт, встав и направившись в ее сторону. Он подошел к Клариссе и протянул руку. Кларисса думала всего несколько секунд. Она вложила свою руку в его и сразу ощутила, как ее прошиб ток, Стралинг вздрогнула, как вдруг Ганнибал резко, но в то же время ловко и гланатно, потянув за руку, поднял и привлек к себе. Он переместил ее кисть к себе на сгиб локтя, и они вышла из зала. Кларисса удивлялась своему спокойствию и бездействию, когда Ганнибал вел ее через зал, затем — по фойе, а потом — по улицу. Они зашли за угол, и, возможно, только тогда Кларисса в полной мере осознала то, что происходит прямо сейчас. — Доктор Лектор… — Кларисса сказала это со свойственным ей придыханием, — я… «…Я должна его арестовать», — пронеслось у нее в голове. Кларисса решительно посмотрела ему в глаза и медленно потянулась рукой к задней части своего бедра, где предусмотрительно был зафиксирован пистолет. Но лишь на долю секунды она остановилась: «Зачем я это делаю?» Старлинг осенило: она не хотела тюрьмы для этого человека, не хотела опять их свиданий в лечебнице. Сейчас действовала специальный агент Старлинг, которая не давала действовать Клариссе.       Ганнибал, смотревший все это время на нее нечитаемым взглядом и не произнесший ни единого слова, быстро глянул на руку Клариссы и молниеносно, схватив ее за запястье, поднял и прижал к стене. Холодные шершавые кирпичи больно впечатались в кожу Клариссы, и она попыталась воспротивиться свободной рукой и извиться, за что вторая тут же оказалась в том же положении. — Тц-тц-тц, — Ганнибал оскалился, — Малышка Старлинг стала совсем взрослой и слишком храброй девочкой. Ты всегда носишь с собой оружие, м? Старлинг яростно дышала, подняв подбородок и смотря ему прямо в глаза. — Я предполагал, что наша встреча покажется приятной только мне, Кларисса, — Лектор перестал улыбаться и провел указательным пальцем по ладони Старлинг. — Неужели ты специально приехала сюда, чтобы лишить меня свободы, м? — Нет. Я и представить не могла, что Вы спрячетесь здесь, доктор Лектор, — Кларисса опустила подбородок, — зачем Вы пришли ко мне? На что Вы надеялись? — Пришел к Вам? — Лектор сделал вид, что искренне удивлен. — Вы же сами понимаете, Кларисса, что сделали все для нашей встречи. Даже если Вы и не предполагали, что встретите меня здесь, Вы определенно этого хотели, не так ли? Старлинг молчала. Доктор Лектор продолжил: — Город, опера, в конце концов место, где я Вас встретил, — Ганнибал закрыл глаза и глубоко вдохнул, — да, Санта-Мария-дель-Фьоре. Чудесный выбор, — Лектор вновь посмотрел в глаза Клариссы, — Ты думала там обо мне, а? Малышка Старлинг?       Ганнибал смотрел на нее горящим, хищными взглядом. Он поднял голову, и это движение отбросило Клариссу на два года назад. Тогда в лечебнице он точно также вдохнул ее запах через отверстия в стекле и, медленно опустив голову, одарил ее таким же взглядом.       Ничего не изменилось.       Кларисса не знала что ответить. Ганнибал как всегда был чертовски прав и проницателен. Она это признала. Лектор не был ей безразличен, но описать и обозначить для себя это чувство Старлинг не могла.       Вот он — самый страшный убийца — стоит перед ней, не огражденный стеклом, прикасается к ней, ожидая ответа, который он уже и так знает. Кларисса смотрела на Ганнибала, переводя взгляд от глаза к глазу, как смотрит человек, намеревающийся действовать. Все произошло так быстро, что Кларисса не успела бы возразить, даже если бы и хотела. Ее обдало жаром, пробило током и на секунду показалось, что под ногами больше нет опоры. Для Ганнибала соприкосновение их губ вспышкой пронеслось в сознании, сметая на своем пути все комнаты Дворца. Совладав с собой, он разорвал недолгий поцелуй, немного отстранившись и пытаясь поймать взгляд Клариссы. Но Старлинг, тяжело дыша, смотрела только ниже, на его губы. Сердце билось как сумасшедшее. Ей самой было невдомек, что промелькнуло в ее сознании, но в ту же секунду Кларисса снова впилась в запретные губы. Что же только они не делали: говорили правду, произносили колкости, изрекали что-то загадочно-мудрое, пачкались кровью. Ничего из этого не имело значения, когда Кларисса целовала их, вкладывая всю боль, одиночество, сомнение, любовь, которые так долго терзали ее. Ганнибал не сопротивлялся и уже давно отпустил руки Старлинг, которые теперь вплелись в его волосы, иногда спускаясь к шее. Его же рука медленно скользнула по талии Клариссы, остановившись в считанных сантиметрах от того, что считалось бы уже неприличным.       Лектор прикоснулся рукой к щеке Клариссы, отстраняя ее. Они разомкнули поцелуй и встретились взглядами. Глаза Ганнибала горели огнем, что было абсолютно несопоставимо со спокойным дыханием и ровным сердцебиением. Во взгляде Клариссы он смог увидеть и страх, и боль, и страсть, и отчаяние, но не сомнение. Старлинг смотрела на него и больше не сомневалась, что для Ганнибала было важнее всего. Он провел большим пальцем по щеке Клариссы и приподнял уголок рта: — Вот уж не ожидал от Вас, Кларисса. Видно, Вы окончательно запутались, — последние слова Лектор произнес с нечитаемой интонацией. — Вы случайно не выпили ничего? Кларисса видела, что он сомневался, пытаясь скрыть это за издевками. «Неужели это свойственно ему?» — подумала она. — Я абсолютно трезва, Доктор Лектор, — Старлинг вновь прислонилась к холодной кирпичной стене. — Я никогда не была так уверена в том, что делаю.       Ганнибал не улыбался. Они смотрели друг на друга, осознавая, каждый по-своему, откровенность и силу этого момента. Два человека, два мира, которые никогда не должны были столкнуться. Он — хищник, а она — жертва, однажды искусственно поменявшиеся местами. Должны ли они когда-нибудь быть вместе? Они смотрели друг на друга, будто ведя диалог. Каждый думал о том, что ждет их рядом друг с другом. Два слившихся мира, обреченных на вечное противостояние, ведь проявивший слабину будет поглощен.       Они стояли бы еще долго, но Лектор снял пиджак и шагнул к Клариссе. Она отошла от стены, и Ганнибал набросил ей его на плечи. — Уже довольно прохладно, Вам стоит вернуться домой, я если Вы, конечно же, не хотите дослушать оперу, — Ганнибал первым нарушил молчание. Кларисса опустила голову, будто над чем-то размышляя. Это длилось не более пяти секунд, прежде чем она подняла голову и уверена сказала: — Проводите меня, доктор Лектор. Я хочу домой.

***

      Сейчас Старлинг шла по узким улицам Флоренции, стуча каблуками. Сама того не зная, она воплощала в жизнь недавнее мечтание Ганнибала. Их окружала практически абсолютная темнота, фонари стали встречаться редко, как и люди. Они находились довольно далеко от туристических мест, а флорентийцы предпочитали быть в такое время дома. Кларисса не могла понять, действительно ли то ощущение, которое она сейчас испытывала, находясь наедине с таким человеком, можно описать как «нравится». Она определенно ощущала холодок, бегущий по ее спине, некую сладость возможной опасности. Но это было совсем не то чувство, которое сопровождало ее на рейдах, и не тот животных страх, который она испытала в подвале Буффало Билла. Это был страх вперемешку со страстью.