Ночь нежна

      Ганнибал старался идти чуть медленнее, но погружение в глубокие раздумья не замедляло его шаг, как происходило с большинством людей, а, наоборот, ускоряло. Лектор много думал над тем, что произошло сегодня. Было ли это злой шуткой судьбы, или Кларисса специально приехала во Флоренцию, чтобы поймать его и упечь обратно в психушку. Эта мысль заставила доктора ухмыльнуться. Но тут же он вспомнил про озвученную им в последнем телефонном разговоре с Клариссой надежду на то, что она не станет его посещать. Будет совсем плохо, если окажется, что она решила иначе и приехала сюда с кучей агентов ФБР, а может, даже вступила в сотрудничество с полицией Флоренции. В таком случае Ганнибалу стоит серьёзно продумать пути отступления, но он был уверен, что даже если это случится, то не раньше их совместного посещения оперы.         Лектор мысленно вернулся к образу Клариссы. Он все воскрешал в памяти её твердую, но вместе с тем легкую походку, звук удара каблуков по старой брусчатке. Ганнибал старался идти в один шаг с ней, пока не проводил ее до дома. «Мы могли бы гулять здесь каждый вечер, Кларисса. Это уже не кажется чем-то сверхъестественным, м?» － думал Ганнибал.          Ближе к полуночи он уже сидел в кресле напротив окна, держа в руке бокал с Шато-д`Икем, и мило беседовал с хозяйкой двухэтажного дома, где снимала комнату Кларисса. Удача была на его стороне, так как оказалось, что вторая квартира еще никем не занята, поэтому Ганнибал арендовал ее, дабы никто не смог помешать их встрече, как бы ни стали развиваться события. Особых приготовлений по этому случаю не требовалось, поэтому Лектор провел оставшееся перед сном время в воспоминаниях о Клариссе под звуки «Вариаций Гольдберга».  

***

        Ночь Клариссы проходила менее спокойно. Ее ягнята молчат вот уже два года, однако сегодняшний сон девушки тревожило нечто другое. Сложно было описать происходящее в этом сне, но Кларисса вновь чувствовала себя охотником на чудовище, которое и само довольно близко подобралось к ней, проникло в голову, окутало сердце. Старлинг не сопротивлялась, и в этой схватке она сама шла к нему, но не с целью поймать, а с твердым желанием наконец увидеть его, дотронуться, ощутить тот ток прикосновения кожи, что прошел сквозь нее тогда, в Мемфисе. Кларисса металась, перед ней всплывали образы знакомых людей, каждый из них пытлася ее остановить на пути к загадочному силуэту, который так манил. В нахождении рядом с этим образом Кларисса ощущала свое предназначение, свою судьбу и свое будущее. Силуэт приобретал более четкие очертания, пока в итоге не произнёс слова, заставившие ее тут же проснуться со слезами на глазах и сильным сердцебиением, но тут же забывшиеся. Ей снился Ганнибал Лектор.        Кларисса села на кровати, вытерла слезы по-детски, кулаком, и уставилась в стену. «Зачем же Вы это делаете, доктор?» － спросила она, словно ожидая ответа. Все это могло быть связано с множеством факторов, напоминающих Старлинг о нем: город, места, самокопание и попытки то ли до конца убедить себя, то ли обмануть, в конце концов, сегодняшняя опера. Решив, что ей стоит «подумать об этом завтра», Кларисса направилась на кухню, чтобы восполнить прерванный сон чашкой кофе. Сегодняшний день начался плохо.  

***

 

      Ганнибал наблюдал, как Кларисса вышла из дома и направилась в стоявшее неподалёку такси. Дождавшись, пока машина скроется из виду, Лектор зашел в дом. Забавно было то, что он вынужден тайком посещать свое законное жилье. Проходя по общему коридору, Лектор остановился перед дверью чужой квартиры, намереваясь зайти. Приоткрыв ее, Ганнибал услышал аромат их первой встречи －духи «L'Air du Temps». Будучи почти неуловимыми тогда, сейчас они вызывали сильные воспоминания у доктора, заставлявшие его двигаться вглубь квартиры. Тут все было просто, опрятно и ничто не выдавало постояльца. Рядом с окном, на вешалке, висело очаровательное, как показалось Лектору, черное атласное платье, а под ним аккуратно стояли довольно дорогие такого же цвета туфли. Ганнибал улыбнулся. Доктор прошелся по дому, насладившись фактом недавнего присутствия здесь Клариссы, а затем поднялся в свою квартиру, где ему предстояло все подготовить.   

***

        Небо уже окрашивалось розовыми красками, когда Старлинг сидела на траве на берегу реки Арно. Она рассматривала толпы людей на мосту Понте Веккьо, поджав колени под себя и положив на них голову. Теплый вечерний ветер ласкал ее лицо, удрученное тяжелыми  размышлениями. Кларисса вообще в последнее время много думала о том, что происходит в ее жизни и у нее на душе. Решение уехать в путешествие было попыткой убежать от самой себя, будто бы у нее получилось гулять по этому городу с абсолютно свободной от мыслей головой. Хотя выбор Флоренции Старлинг могла бы истолковать как подсказку самой себе, как ставку пятьдесят на пятьдесят, как срывающий голос крик: «почувствуешь что-то － ты на верном пути, признайся уже себе; не почуствуешь － не меняй ничего в своей жизни, все на своих местах». Кларисса все чаще противоречила себе: система ее нравственных ценностей сталкивалась с нечто иным, доселе незнакомым, но прочным и непоколебимым, претендующим на полное главенство в ее разуме. Пора было признаться самой себе, что изо дня в день она не находит в своей жизни того, чего на самом деле бы хотела. Кларисса чахла, преследуя мечту о своей победе над жестокостью и несправедливостью, мечту об ее пользе для общества, о вероятной гордости ее отца за нее, но никогда － мечту о личном счастье, спокойствии и понимании. Она не понимала тогда, но понимает сейчас, однако это не является достаточным утешением для Клариссы. И есть лишь одно, что смогло бы ее утешить. И в этом Старлинг уже устала себе не признаваться. Во Флоренции что-то кольнуло ее в сердце, вынуждая хотеть рыдать от бессилия, от жалости к себе за то, что называется «сердцу не прикажешь». Но что она могла сделать? Ее мысли доступны только ей, а тот, кто только недавно получил свободу, не станет искать встречи с блюстителем закона.       Кларисса прикрыла глаза и зевнула － вот и последствие раннего пробуждения, а ведь ей предстоит еще целый насыщенный вечер. Старлинг поймала такси и отправилась домой.  

***

        Наступил вечер, и Ганнибал уже стоял у входа в Театр делла Пергола. Он был незаметен среди светской толпы, однако Кларисса, сидевшая в одиночестве в сквере напротив, открывалась для него прекрасным видом. Обладавший острым зрением Ганнибал с наслаждением разглядывал изгибы ее шеи, обрамленные выпавшими прядями волос. Ее черное платье скрыла шаль, однако он мог разглядеть хрупкие, но в то же время сильные плечи Старлинг. Она рядом, в нескольких десятках шагах от него. Ганнибалу пришлось проверить свое самообладание, прежде чем он увидел, что Кларисса направилась ко входу в театр. Лектор смешался с толпой, заходя за девушкой в театр. Доктор смотрел, как Кларисса снимала шаль, поправляла волосы, и это показалось ему весьма соблазнительным. Он следовал за ней до самого зала и был удовлетворен, увидев насколько хороший вид на него откроется у Клариссы. Лектор хотел, чтобы она его заметила. Но как дальше она бы повела себя? Ганнибал не мог этого предсказать, но одно он знал － Кларисса не устроит сцен с задержанием прямо в зале, не станет привлекать слишком много внимания, что им обоим на руку. Ганнибал был готов остаться с ней наедине за стенами театра, но готова ли на это Кларисса?         Опера началась. Ганнибал время от времени слега поворачивал голову в сторону Старлинг. Она была очаровательна в свете отблесков со сцены, держала в руках либретто, в которое переодически поглядывала, отрывая заинтересованный и ясный взгляд от действия. Со сцены неслось:  

È strano! è strano! in core

Scolpiti ho quegli accenti!

Sarìa per me sventura un serio amore?

Che risolvi, o turbata anima mia?

Null'uomo ancora t'accendeva O gioia

Ch'io non conobbi, essere amata amando!

        Лектор улыбнулся: «Помнит ли малышка Старлинг эти строчки? Когда-то я имел несдержанность процитировать их ей, хоть они, я полагаю, и не были истолкованы?»        В этот момент произошло то, ради чего он все это устроил. Ганнибал медленно повернул голову, и их глаза встретились.        «Она помнит».