Море не знает границ

Моя жизнь всегда была странной, а потом и вовсе стала сложной. Долгое время. Мне ещё не удалось остаться в одной школе с пяти лет. Иногда мне даже не удается закончить целый год. Кажется, куда бы я ни пошёл, происходят странные и необъяснимые события. Я могу вспомнить полдюжины вещей, через которые не прошел бы ни один нормальный двенадцатилетний ребёнок. В прошлом году случился пожар, в результате которого сгорели три класса. Каким-то образом меня обвинили, потому что я был единственным человеком, который не пострадал от огня, поэтому они решили, что это я и исключили. За два года до этого прорвало водопровод и буквально затопило всё помещение. И снова я вышел невредимым, и с моим прекрасным послужным списком им не потребовалось много времени, чтобы свалить вину на меня. А перед этим провал поглотил библиотеку. К счастью, никто не мог осмелиться сказать, что я это сделал, не выглядя при этом сумасшедшим. Кроме того, я все равно ни разу не заходил в библиотеку. На самом деле, я даже не знал, где она находился, до того, как её поглотила мать земля. И вот в четвёртом классе я каким-то образом, клянусь, это было случайно, но мой класс неожиданно окунулся в аквариум, кишащий акулами, в местном океанариум. К счастью, никто физически не пострадал. Хотя не могу сказать, что не было какой-то психической травмы. Я думаю, что у всех, кроме меня, на всю оставшуюся жизнь останется фобия воды и океана. Упс. Не поймите меня неправильно, есть и хорошие моменты. Ну, только один, если честно. Моя мама. По моему мнению, она лучший человек в мире. Несмотря на трудности, которые были у нас с ней. Эм, точнее все трудности которые я возложил на неё. Она много работает ради меня и тратит деньги на то, чтобы я смог учиться в хороших школах. Возможно, я и ребёнок, но не нужно быть гением, чтобы понять, что наша жизнь ненормальна. В этот раз я учусь в школе-интернате и могу навешать маму только на каникулы. Вот как недавно в конце марта на неделю прежде чем я вернулся в школу. Это были отличные выходные. Мы просто развалились на диване пока по телевизору показывали фильмы MARVEL и ели синие чипсы. Вернувшись в школу, я снова погрузился в рутину школьника троечника прежде чем состоялась наша экскурсия про которую нас предупредили перед каникулами. В данный момент я сижу в школьном автобусе, который везёт мой класс в Метрополитен-музей на выставку посвящённой греческой и римской истории. Да, знаю, звучит интересно. Видете ли, я очень люблю древнегреческую мифологию, на самом деле всю мифологию. Моими сказками на ночь вместо супергероев, злодеев, принцев и драконов, были истории о мифах, как о Медузе и Персее. Меня назвали в честь последнего. Персей Аврелий Джексон. Для краткости просто Перси. Меня назвали из-за того, что Персей был единственным героем в греческой мифологии который получил счастливый конец. Мама думала, что имя принесёт мне удачу. Моё второе имя принадлежит римскому императору Марку Аврелию — один из пяти хороших императоров, которые принесли стабильность и процветание Римской империи (но если расскажешь кому-то моё второе имя, я тебя утоплю). Мне двенадцать, у меня СДВГ и дислексия, а также меня выперли из шести школ за последние шесть лет и возможно в этом году я добавлю в свой список школ Академия Йэнси если эта экскурсия обернётся катастрофой. О, и ещё я сын Посейдона. Сначала я думал, что я какой-то мутант или гибрид человека и русалки, типа, как Аквамен. На это указывали некоторые странности, что происходили со мной, например, я был сильнее, быстрее и ловчее обычных детей моего возраста из-за чего у меня всегда были высокие оценки по физической подготовке и меня брали на соревнования (однажды с разбега я прыгнул аж на 20 футов!). Зубы у меня были остры почти как у акулы. Синяки, ссадины и ушибы после падения на скейтборде или школьных драк с хулиганами заживали прямо на глазах когда я соприкосался с водой и кроме того я чувствовал, что мог закинуть всех этих идиотов в соседний штат. Поначалу я был растерян и напуган, но со временем принял это. Я начал экспериментировать со своими новыми силами и понял, что могу дышать под водой так же легко, как и на воздухе. Это всегда странное ощущение. Вода тяжелее и плотнее воздуха, поэтому в моей груди оседала странная тяжесть. Однако в остальном моё тело автоматически приспособилось получать кислород через воду, а не через воздух. Это было так необычно, но круто. Ещё я понял, что могу контролировать воду, как Катара или Аквамен, но для этого понадобилось много практики (не говорите никому, что я использовал сериал Аватар: Легенда об Аанге и о Корре, как обучающие видео. Тсс!). Сначала это был просто детский порыв, который быстро стала реальностью когда вода из ванны выстрелила вверх и устроил потоп в комнате, намочив всё, но я остался сухим. Именно таким меня нашла мама, одного в мокрой ванной комнате с зубастой улыбкой на всё лицо. Мне было 8. После этого я узнал о греческом мире который был скрыт за волшебным туманом с одноимённым назваем "Туман", а также о том кто я такой и кто мой отец. Тогда всё встало на свои места. Мои силы и вся эта древнегреческая мифология с которой была связана моя жизнь наконец обрела смысл, а позже я выяснил, что я легко могу читать и понимать на древнегреческом. Это открытие также напугала меня. Потому-что если все эти герои и боги были реальностью, то и монстры тоже. Немейский лев, Лернейская гидра, Медуза Горгона и все остальные монстры греческой истории? Это был кошмар. Ну хотя бы это объяснило все эти странные вещи, что со мной происходили, а не то я начал думать, что волшебный мир Джоан Роуинг был не выдумкой. Например, в третьем классе какой-то дядька в длинном чёрном плаще следил за мной на игровой площадке. Когда учителя пригрозили вызвать полицию, он ушёл, ворча, и никто не хотел мне верить, что под шляпой с широкими полями у него был всего лишь один глаз — прямо посередине лба. А перед этим — очень-очень давно. Я учился тогда в подготовительном классе, и учительница положила меня вздремнуть в кроватку, куда заползла змея. Мама пронзительно закричала, когда пришла за мной, но увидела, что я играю с безвольной чешуйчатой верёвкой: мне каким-то образом удалось задушить змею своими толстыми, неуклюжими ручонками. Было ещё несколько непонятных вещей, как когда я иногда видел, что-то вроде рыбы-лошади или красивые женщины махающие мне рукой из моря во время отдыха в Монтауке, но я считал, что это просто игра света из-за лучей солнца и поверхности моря. Теперь я понял, что они были гиппокампами и океанидами с которыми я теперь игрался каждый раз когда мы с мамой ехали отдахать в наш летний домик в Монтауке. Был ещё случай когда в океанариуме я устроил своему класс внеплановое купание, вокруг меня кружились почти все акулы, возбуждённо называя меня «юный принц», «ваше высочество» и наконец самое главное, «Сын Посейдона». Спустя несколько месяцев с того момента на пляжах в Монтауке начали забредать акулы. Они очень милые и игривые. Очень любят поиграть прямо, как щенки. Шмяк. Кусочек хлеба с арахисовым маслом и кетчупом ударился об голову моего друга Гроувера. И при том это был не первый. Нэнси Бобофит — девочка-клептоманка из моего класса. Она была одной из задир в школе, что приставали к Гроувера из-за его инвалидности. Тот был ростом с меня и тощим, с шоколадной кожей, чёрными кудрявыми волосами и детским лицом. Тот был очень хорошим другом, но у него мягкий характер и часто плакал, когда растраивался. Я изо всех сил всегда старался утешить Гроувера. Я говорю ему игнорировать всех этих идиотов. Тот всегда выглядит как побитый щенок со своими большими заплакаными карими глазами каждый раз, когда кто-то к нему придирается. Я абсолютно ненавижу хулиганов. — Ну всё, — я начал вставать, чтобы сломать нос грёбаной девчонке, но Гроувера остановил меня, схватив за руку и покачав головой. — Не надо. У тебя уже и так испытательный срок, — напомнил он мне. — Сам знаешь, на кого всю вину свалят, если что случится. Я хмуро посмотрел на него прежде чем сесть. Меня бесило, что Гроувер был прав. Директор грозился, что я вылечу, как пробка, если во время этой экскурсии случится что-нибудь нехорошее, возникнут непредвиденные трудности или я учиню даже самое невинное озорство. Вскоре мы оказались в Метрополитен-музей вместе с нашим учителем латыни, мистер Браннер. Он был одним из тех парней среднего возраста, которые разъезжают в инвалидных колясках с моторчиком. Волосы у него жиденькие, борода нечесаная, и появлялся он всегда в поношенном твидовом пиджаке, от которого пахло кофе. Крутым его, конечно, не назовешь, но он рассказывал нам разные истории, хохмил и разрешал гоняться друг за другом по классу. К тому же у него имелась потрясная коллекция римских доспехов и оружия, поэтому он был единственным учителем, на чьих уроках меня не клонило в сон. Я надеялся, что эта экскурсия получится лучше чем та, что была в пятом классе когда я взорвал школьный автобус. Я не целиться в него, ясно? На самом деле, кто вообще зарядил пушку? Ладно, вернём обратно к экскурсии. Мистер Браннер ехал впереди в инвалидной коляске, ведя нас через большие галереи, отзывавшиеся на наши шаги гулким эхом, мимо мраморных статуй и застекленных витрин, битком набитых настоящей чёрно-оранжевой глиняной посудой которым было не одно тысячелетий. Я заметил не мало ваз на которых описывались разные легенды о героях и богах. Одним из таких была ваза на котором Геракл убивает Орфа — брата Цербера, но на одну голову меньше. Дальше шли скульптуры богов, как Гермес — бог посланников, путешественников и воров. Затем была статуя Афины — богини мудрости, а ещё куча бюстов, демонстрирующих то, как древние греки так в деталях изображали людей. В частности меня зацепила скульптура моего тёзка — Персея, держащего в правой руке меч, а в левой, отрубленую голову Медузы. Моё внимание вернулось к мистеру Браннеру когда я краем глаза заметил пронзительный взгляд миссис Доддз. Она была высокой светлокожей женщиной с седыми волосами, завязанными в свободный пучок и острыми чертами лица, что делало её похожей на типичного строго учителя, который ненавит детей и свою работу. Она была одета в серый костюм с красным шейным платком и чёрным кожаным пальто поверх него. Она была учителем математики, а также ещё одним нашим сопровождающим на эту экскурсию. Она появилась в Йэнси с полгода назад, когда у нашего бывшего математика случился нервный срыв. С первого дня я почувствовал в ней что-то неладное. То ли это её острый взгляд, то ли, как от неё у меня волосы на затылке встают дыбом, но я точно знаю, что с ней я должен быть начеку. Именно поэтому я всегда ношу с собой три бутылки с водой; один бросок, один взрыв и я получаю импровизированную гранату из водяных игл. Гениально ведь, признайте? Мистер Браннер продолжал рассказывать о греческих надгробиях и памятниках искусства, которые могут быть на его экзамене по латыни, но из-за болтовни одноклассников, я не мог нормально слушать. И вот когда Нэнси Бобофит отпустила какую-то глупую шуточку по поводу голого паренька на стеле, я вышел из себя и повернувшись к ней, огрызнулся: — Может, ты все-таки заткнёшься? И брякнул это громче, чем рассчитывал. Все заржали. Мистер Браннер вынужден был прерваться. — У вас какие-то дополнения, мистер Джексон? — спросил он. — Нет, сэр, — ответил я, покраснев как помидор. — Может быть, вы расскажете нам, что означает это изображение? — спросил он, указывая на один из рисунков. Я посмотрел на высеченную фигуру и почувствовал одновременно облегчение из-за того, что я знаю ответ на вопрос мистера Браннера, но мне совсем не хотелось на него отвечать. — Это Кронос, пожирающий своих детей. — Да, — сказал мистер Браннер, явно разочарованный. — И делал он это потому… — Кронос был Титаном, который убил своего отца Урана по настоянию своей матери Геи. Тот использовал Косу, чтобы разрубить его, в том числе его член… — он слушал, как несколько его идиотов-одноклассников засмеялась, но я их проигнорировал, — который упал в океан, где из морской пены родилась Афродита — богиня любви. Захватив власть, Кронос объявил себя королём титанов и взял в себе жену свою сестру Рею. Однако до этого на смертном одре, его отец Уран проклял его, что собственные дети Кроноса однажды свергнут его и заберут власть себе. В своей паранои когда у него родилась Гестия — его первый ребёнок, он съел её. Он проделал это и со своими следующими детьми: Деметрой, Герой, Аидом и Посейдоном. Когда у него родился Зевс, его жена подменила Зевса на камень. Не повезлу ребёнку родиться с такой внешностью, — пару людей засмеялись и даже губы мистера Браннера дёрнулись от удовольствия, — Ну так вот. Зевс рос на отдалённом острове Крит под присмотром козы Амалфея, что его вскормила. После взросления и молочного питания, Зевс спас своих братьев и сестёр, напоив своего папашу Кроноса горчичным зельем в перемешку нектаром. В некоторых историях говорится, что он дал Кроносу смесь горчицы и вина, но по мифам вино было изобретено позже сыном Зевса — Дионисом, богом вина и религиозного экстаза, — здесь были волчьи свистки от идиотов, — Ну в общем, Кроонос выблевал своих детей… — Фуу! — высказалась какая-то девица позади. — …а затем Зевс с помощью своих братьев и сестёр вёл десятилетнию войну с титанами, которую они выиграли, а самого Кроноса разрубили на мелкие кусочки его собственной косой и бросили в Тартар, самую глубокую часть Подземного мира. И… конец. В группе моих одноклассников послышались сдавленные смешки. — Похоже, нам это сильно пригодится в жизни, — пробормотала стоявшая за мной Нэнси Бобофит своей подружке. — Представь, ты приходишь устраиваться на работу, а тебе говорят: «Пожалуйста, объясните, почему Кронос проглотил своих детей?». — Ну, мистер Джексон, — подхватил Браннер, — и какое отношение, перефразируя превосходный вопрос мисс Бобофит, всё это имеет к реальности? — Съела? — пробормотал Гроувер. — Заткнись, — прошипела Нэнси, лицо ее пылало даже ярче, чем волосы. Наконец-то Нэнси тоже села в лужу. Мистер Браннер был единственный, кто не пропускал ни одного постороннего слова, сказанного у него на уроке. Не уши у него, а радары, хотя чутьё говорило, что тот был больше чем просто классным учителем в коляске. Я немного подумал прежде чем ответить. — Не есть своих детей, чтобы избежать несварение желудка и умейте отличить детей от камней? — улыбка Мистер Браннер показывало, что он оценил шутку, но я знал, что ждёт моего ответа, — Я считаю, что это учит нас тому, что каждое действие имеет последствия. Кронос убил своего отца, а тот проклял его на ту же участь. Из-за своей паранои, он съел своих детей и те отплатили ему, свергнув его. Ирония в том, что они использовали его же косу чтобы разрубить его на части, так же, как он сделал с Ураном. Мораль этой истории такова, что даже боги не безгрешны, и ни одно дело не остается безнаказанным. Глаза мистера Бруннера сверкнули, когда он посмотрел на меня, как своего лучшего ученика… что на самом деле было так. Я хорошо знал латынь. На самом деле он был также лёгок, как и древнегреческий по какой-то причине, но я особо не придаю этому значение. — Полный кредит, мистер Джексон. Это было очень подробное и превосходное объяснение. Даже я не мог лучше рассказать. На этой оптимистичной ноте позвольте объявить, что настало время ланча. Не проводите ли вы нас обратно, миссис Доддз? Класс потянулся из зала, девчонки хихикали, мальчишки толкались и дурачились. В общем, вели себя как обычные идиоты. Мы с Гроувером уже собирались последовать за ними, когда мистер Браннер обратился ко мне: — Мистер Джексон. Я понял, что сейчас будет. И сказал Гроуверу, чтобы меня не дожидался. Затем повернулся к мистеру Браннеру. — Сэр? У мистера Браннера был такой вид… ясно, просто так он с меня не слезет… Его карие глаза глядели так пристально и пронзительно, будто ему было уже тысячу лет и он успел повидать на свете. А может это и так. — Вы должны осознать важность своего ответа. Когда придет время, вам придется принять правильное решение, — загадочно сказал мистер Бруннер. Ещё один признак на то, что мой учитель был не простым человеком, хотя от него не чувствуется угроза. Мама предупреждала, что к ней приходили в начале года из Лагеря Полукровок где тренируются дети полубогов и сказали, что будут следить за мной. Она не говорила, чтобы я рассказывал о своём происхождении и сказала мне быть на чеку, и если что, сразу бежать к ним коль что не так. Возможно сейчас тот пытается намекнуть мне о моём божественном происхождении, но пока буду следовать наказу матери и играть в невежду. Я кивнул ему, — Да, сэр. Уходя, я оглянулся назад и увидел, как мистер Бруннеру печально смотрел на стелу, будто лично присутствовал на похоронах этой девочки. Ещё одна монетка в копилку «мой учитель латыни — необычный чувак»

🌊🔱🌊

Класс расселся на ступенях перед входом в музей, откуда мы могли наблюдать толпу пешеходов на Пятой авеню. В небе собиралась гроза, тучи были тяжелые, мрачные, чернее, чем я когда-либо видел. Я подумал: может, все дело в глобальном потеплении, потому что начиная с самого Рождества погода во всем штате Нью-Йорк была очень странная. На нас то обрушивались жуткие метели, то затопляло, то от удара молнии вспыхивали лесные пожары. Я не удивился бы, если б сейчас на нас надвигался торнадо. Остальные, казалось, ничего не замечали. Мальчишки швырялись в голубей крекерами. Нэнси Бобофит пыталась прикарманить чего-то из сумочки некой дамы, и, конечно же, миссис Доддз делала вид, что ничего не происходит. Мы с Гроувером сидели на краю фонтана, подальше от остальных. Мы подумали, тогда никто не догадается, что мы из этой школы — школы для чокнутых бедолаг, которым всё равно суждена одна дорожка. — Задержание? — спросил Гроувер. — Не-а, — ответил я. — Чтобы Браннер?.. Он просто хотел предупредить меня о предстоящих экзаменах, — гладкая ложь. За последние годы я научился неплохо лгать, хотя я не очень этим горжусь. Мы достали свои ланчи и начали есть. У меня был два яблока (один я отдал Гроуверу) и сэндвич с ветчиной и сыром, а у Гроувера сэндвич с запечённой тыквой и сыром. Как бы не был ужасен Йэнси, там учились малолетние преступники и проблемные дети из богатых семей, так что кормить там должны хорошо. Выбор ланча Гроувера меня не слишком сильно удивил; тот был полным веганом и любителем природы. Не слишком удивительно, учитывая, что тот был сатиром. Ой, спойлер. Ну, что же, я объясню с самого начала. Ну, Гроувер был странным с самого первого дня знакомства. Тот был калекой со справкой, что он до конца жизни освобождается от физкультуры из-за какого-то мышечного заболевания ног. Ходил он смешно, будто каждый шаг причинял ему страшную боль, но это только для отвода глаз. Посмотрели бы вы, как он со всех ног мчится в кафетерий, когда там пекут энчиладу. Кроме этого был запах; тот использовал много лосьон для тела, но после душа от него воняло мокрым скотом, который был трудно игнорировать. Помимо этого было ещё то, что я однажды видел, как тот ел банку от кока-колы когда он думал, что никто не видет. Но самое очевидное? Однажды утром я увидел козлиное копыто, свисающее с его койки, и это стало слишком очевидным. Не нужно быть гением, чтобы это понять. Я ничего не говорил, не желая показывать, что я что-то знаю. Я знаю, что Гроувер не желает мне зла; у того было много возможностей убить меня во сне, но тот этого не сделал. Тот был хорошим парнем, э, сатиром и моим лучшим другом. Поэтому я просто жду момента, когда тот будет готов наконец раскрыть себя. Мой взгляд блуждал по потокам такси, ехавших по Пятой авеню, и думал о маминой квартирке, что находится дальше от центра, всего в нескольких шагах от того места, где мы сидели. Я не видел маму уже неделю, а уже скучаю. Мне ужасно хотелось сесть в такси и поехать домой. Она крепко обняла бы меня и была бы и рада, и разочарована. Она немедленно отослала бы меня обратно в Йэнси, напомнив, чтобы я старался, пусть даже это моя шестая школа за шесть лет и меня, возможно, снова выпрут. Эх, я бы не вынес её печального взгляда! Мистер Браннер на своей коляске остановился у основания пандуса для инвалидов. Он жевал сельдерей, читая роман в бумажной обложке. Над спинкой его коляски торчал красный зонтик, и это напоминало столик в кафе на колесах. Я уже доедал половину своего ланча, когда откуда не возмись в Гроувера прилетел наполовину недоеденный сэндвич с арахисом и сардинами. В его волосах теперь была арахисовая масло, а за ухом торчала сардина. Повернул голову в сторону, откуда прилетел отвратительный сэндвич, я увидел смеющиюся Нэнси Бобофит со своими подружками-уродками — думаю, ей надоело обворовывать туристов. — Упс! — она нагло ухмыльнулась, глядя на меня и обнажив при этом щербатые зубы. Веснушки у нее были оранжевые, как если бы кто-то налепил ей на лицо крошки от «читос». Я попытался сохранить спокойствие. Мои эмоции влияли на мои силы и могли привести к катастрофе. Только в этом году я открыл для себя две другие силы Посейдона: сотрясатель земли и буреносец. Оба были опасны и они проявляли себя когда я был зол, что сейчас и происходит потому-что я ещё не имею над ними контроля. Я пытался последовать совету школьной воспитательницы: «Сосчитай до десяти и постарайся не выходить из себя». Я успел дойти только до 3 прежде чем меня прорвало. Знакомое ощущение поддёргивания в животе, а затем в следующий момент из фонтана вылетело шупальце воды, что схватило Нэнси и утащило с собой в воду. Это произошло так быстро, что я почти этого не видел. — Перси меня толкнул! — вопила Нэнси. Миссис Доддз была уже тут как тут. Ребята перешептывались. — Ты видел?.. — …её будто кто-то затащил в воду… «Чёрт» — я поморщился от своей оплошности. Столько тренировок по контролю с водой пошли ко дну из-за одной девчонки. Ну хотя бы я не устроил ураган или землетрясение в середине Манхэттена. Удостоверившись, что бедная маленькая Нэнси в порядке, и пообещав купить ей новую рубашку в сувенирном отделе и т. д. и т. п., миссис Доддз повернулась ко мне. Взгляд её торжествующе полыхал, будто я сделал что-то, чего она ждала весь семестр. — Следуйте за мой, мистер Джексон, — велела миссис Доддз. — Постойте! — взвизгнул Гроувер. — Это я! Я толкнул её. Я ошеломленно воззрился на него. Просто не верилось, что он пытается меня прикрыть! Миссис Доддз пугала Гроувера до смерти. Она метнула на моего друга такой острый взгляд, что подбородок его задрожала. — Я так не думаю, мистер Ундервуд, — заявила она. — Но… — Вы останетесь здесь, — она не повышала голос. Он всегда оставался ровным, но в нём было что-то опасное. Гроувер в отчаянии посмотрел на меня. — Все в порядке, дружище, — отозвался я, — Спасибо за попытку. — Мистер Джексон, — громко сказала мне миссис Доддз, — ты слышал? Нэнси Бобофит самодовольно ухмыльнулась. Я одарил ее своим фирменным взглядом «Я убью тебя позже» и был удовлетворён тем, как та вздрогнула от страха. Потом повернулся к миссис Доддз, но той уже не было рядом. Она стояла у входа в музей, на верху лестницы и сделала нетерпеливый жест, подзывая меня идти к ней. Я тут же почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Как она умудрилась так быстро подняться? Я быстро схватил свой рюкзак и побежал к миссис Доддз. Дойдя до середины лестницы, я оглянулся на Гроувера. Он был бледен и переводил глаза с меня на мистера Браннера, словно хотел, чтобы тот заметил, что происходит, но мистер Браннер с головой погрузился в свой роман. Да, просто классно присматривате. Я посмотрел на миссис Доддз, но та опять исчезла. Теперь она была уже внутри музея, в дальнем конце вестибюля. Я растегнул молнию на рюкзаке для быстрого доступа к бутылкам с водой. Если миссис Доддз окажется одним из тех монстров из греческих мифов, то я должен быть осторожен и бежать при удобном случае. Я последовал за ней в глубь музея. В конце концов, когда я догнал её, мы снова оказались в греко-римском отделе. Кроме нас, в галерее никого не было. Миссис Доддз, скрестив руки, стояла перед большим мраморным фризом с изображением греческих богов. И производила такой странный горловой звук… похожий на рычание. Я медленно вытащил бутылку из рюкзака и спрятал её за спиной. — Ты правда думаешь, что тебе это сойдет с рук? Миссис Доддз посмотрела на меня через плечо и я постарался сохранить спокойствие. — Я… я не понимаю, мэм… — сказал я. Здание потряс гром. — Мы не дураки, Перси Джексон, — произнесла миссис Доддз, — Рано или поздно, мы бы тебя нашли. Признайся, и тебе не придется сильно страдать. Та-ак, теперь реально было странно. Я немного попятился назад и приготовился бросить бутылку. — Где оно, полукровка? Где?! — ровный голос миссис Доддз превратился в гневное рычание, а её взгляде полыхала злоба. — Я не… — Твоё время вышло — прошипела она. И тут же случилось нечто невероятное. Глаза ее загорелись, как угли для барбекю. Седые волосы стали красными перьями, что обрамление её ужасное лицо. Пальцы вытянулись, и на них появились длиннющие когти. Куртка превратилась в длинные кожистые крылья, а на месте серого костюма появились тёмно-коричневые перья. Её тело стало напоминать мутанскую смесь человека, летучей мыши и птицы. Она перестала быть человеком, обратившись в самую настоящую Фурию с крыльями как у летучей мыши, когтями, пастью, полной жёлтых клыков… и она явно собиралась разорвать меня на клочки. Потом случилось, что-то неожиданное. Мистер Браннер, который за минуту до того сидел снаружи перед музеем, вкатился на своем кресле в дверь галереи, зажав в пальцах шариковую ручку. — Лови, Перси! — воскликнул он и подбросил её в воздух. Миссис Доддз кинулась на меня. Повинуясь инстинктам отточенным за время многих занятий смешанных единоборств, я тут же метнулся в сторону и почувствовал, как когти распороли воздух рядом с моим ухом. Сводобной рукой я подхватил в воздухе шариковую ручку, но, оказавшись в моей ладони, она перестала быть ручкой. Это был ксифос — трёх футовый сверкающий бронзовый меч мистера Браннера, который он показывал на одной из своих реконструкций греческой истории. Миссис Доддз развернулась ко мне, сверля смертоубийственным взглядом. Коленки у меня стали как ватные. Руки так ужасно тряслись, что я чуть было не выронил меч. Я крепко сжал бутылку с водой прежде чем бросить её в Миссис Доддз, который замахнулась рукой, чтобы отбить её, но прежде чем это произошло, я вытянул руку вперёд и почувствовал знакое поддёргиванием в животе прежде чем сжать пальцы в кулак. ПУФ! Бутылка взорвалась, как осколочная граната, разбрасывая град водяных игл. Я с болезненным восхищением смотрел, как иглы разорвали руку Миссис Доддз, оставляя её с культяпкой и разорванным крылом, заставив её с криком упасть на пол. Не желая давать фурии шанса, я тут же рванул вперёд, слегка скользнул по гладкому полу своими кедами, а затем взмахнул мечом, отрубая голову своей математичке. Тело Миссис Доддз распалась на золотую пыль вместе с головой, а в моих руках была зажата шариковая ручка. Оглядевшись, я понял, что в галерее кроме меня не было никого. Ни мистера Браннера. Ни миссис Доддз. Ни бронзового меча. Если бы я не знал правды, то подумал бы, что мне в еду подсыпали немного тех грибочков. Когда я собирался уходить, я заметил что-то у своих ног и посмотрев вниз, заметил пару кинжалов цвета угля, длиной около 8 дюймов. Те выглядили, как ножи керамбиты, я это знал ведь видел, как один из моих одноклассников хвастался таким же пока его у него не отобрали и не вызвали родителей. Подняв их я внимательно осмотрел. У кинжалов был изогнутый клинок, с обоюдоострым лезвием чем-то напоминающие перо птицы с древнегреческими буквами которые обьединялись в слова τιμωρία (Тимориа) — Наказание. Тёмная сталь выглядила так будто поглощало окружающий его свет и источало смерть. Подняв их, я понял, что они остались от Миссис Доддз. На ум сразу же пришёл миф о Немейском льве. Геракл убил его, задушив, а затем снял с него шкуру, как военный трофей. Похоже моим первым военным трофеем стали кинжалы Фурри. Неплохая награда для полубога-самоучки, а? Я думал, как спрятать острые, как бритва кинжалы чтобы порвать рюкзак, пока вдруг они не превратились в дым и не сжались в два простых угольно-чёрных кольца. Моргнув от удивления, я надел один из них на указательный палец, а затем сжал пальцы, желая чтобы он снова стал кинжал и вших! Я снова держал в руках чёрный керамбит. Снова пожелав, чтобы тот стал кольцом и тот опять сжался в кольцо. Сняв кольцо и засунул их обоих в задний карман, а ручку в передний прежде чем покинул галерею и вскоре вышел из музея. Начался дождь. Вода приятно ощущалась на моей коже, придавая заряд бодрости. Гроувер сидел возле фонтана, как палатку раскинув над головой карту музея. Нэнси Бобофит стояла все там же, вымокнув до нитки после купания в фонтане, и жаловалась своим подружкам-уродинам. — Надеюсь, миссис Кэрр надрала тебе задницу, — сказала она, увидев меня. — Кто? — спросил я. — Наша учительница, болван! Я заморгал от удивления. У нас никогда не было учительницы по имени миссис Кэрр!.. Может быть мистер Браннер здесь постарался? Однако, встаёт вопрос, как он это сделал? — Эй, придурок! Я с тобой разговариваю. — Закрой пасть, Нэнси! — я огрызнулся на неё. Та отпрянула от меня, как будто я её ударил, — Я искренне завидую людям, которые не встретили тебя в жизни. А на счёт миссис Керр? Она погладила меня по головке и дала пять за то, что я с тобой сделал. Так, что лучше закрой свой рот, чтобы хоть немного сойти за умного. Я прошёл мимо ошеломлённой Нэнси Бобофит и её друзей, которые быстро раступились передо мной. Я только, что убил Фуррию, которая что-то от меня требовала и пыталась нарезать меня на кубики. Так что сейчас я был в не настроение мириться с идиотами вроде Нэнси. Хотя, как хорошо было выговориться. Я подошёл к Гроуверу и спросил где миссис Доддз. — Кто? — удивился он. После чего он замолчал и даже не взглянул на меня. Тц, Гроувер был ужасным лжецом, но я решил оставить это и попытаться разобраться сам. Над нами раздался раскат грома. Тут я увидел мистера Браннера: он сидел под своим красным зонтиком и читал книжку так, словно вообще не двигался с места. Я подошел к нему и вытащил ручку. Он посмотрел на меня несколько рассеянно. — А, вот и моя ручка. Пожалуйста, впредь приносите собственные письменные принадлежности, мистер Джексон. Я отдал ручку-меч обратно Мистеру Браннеру, хотя я хотел оставить её себе. Удобная штучка. — Сэр, — спросил я, стараясь выглядить сбитым с толку, — где миссис Доддз? — Кто? — он непонимающе уставился на меня. А мистер Браннер хорошо умеет лгать. — Ну, другой преподаватель. Миссис Доддз. Учительница математики. Мистер Браннер нахмурился и склонился ко мне, мягко и участливо глядя в глаза. Надо отдать ему должное. Тот превосходно умел имитировать замешательство. — Перси, с нами нет никакой миссис Доддз. Насколько мне известно, в школе Йэнси никогда не было миссис Доддз. Ты хорошо себя чувствуешь? Я выдавил из себя нервную улыбку и почесал затылок, — Может быть у меня глюки. Я вымотан. Боже, что же происходит?