Море не знает границ

После той злосчастной ночи, я провёл всю следующую неделю занимаясь больше чем обычно. Это помогло мне отвлечься от нового уровня нежелательного внимания. Другие участники лагеря держались от меня подальше, насколько это было возможно. Некоторые избегали меня как чумы, а многие боялись меня из-за моей демонстрации мастерства. Даже Кларисса держалась на расстоянии, хотя её ядовитый взгляд ясно давал понять, что она хочет убить меня за то, что я сломал её волшебную палочку. Хотя это может быть связано и с тем, что я надрал ей и половине домика Ареса задницу в бою без гидрокинеза. Никто не упоминал об адской гончей, но я чувствовал, что все говорят о ней за моей спиной. Нападение испугало всех. Она послала сообщение, что монстры не остановятся ни перед чем, чтобы убить меня. Они могут даже вторгнуться в лагерь, который всегда считался безопасным. Лагерники капитально занервничали, и никто из ребят не стал спарринговаться со мной после того, что я учинил над детьми Ареса в лесу. Нам с Лукой пришлось тренироваться один на один. В бою на мечах он теснил меня ещё сильнее, чем раньше, и не боялся в процессе обучения наставить мне царапин, шишек и синяков. — Тебе потребуется всё твоё мастеро. Не пренебрегай одним оружием в пользу другого особенно когда у тебя такой талант, — настаивал он, когда мы орудовали мечами. — Теперь давай снова попробуем этот удар «отрубить голову гадюке». Повторяем пятьдесят раз. Кроме этого я также начал заниматься самостоятельно в лагере. Я бегал и делал упражнения каждый день на арене по утрам. Я не раз ловил взгляды лагерников когда я тренировался, в основном от девушек, но я игнорировал их и сосредоточился на упражнениях. Силена подняла наши сражения на кинжалах на новый уровень, превращая меня в один больший фиолетовый синяк. Не раз я ловил себя на мысли, что погиб бы около миллионы раз если бы мы сражались по настоящему. Кроме Силены и Люка были ещё Чарльз, Гроувер, а также Кастор и Поллукс. С последними кстати я начал чаще тусоваться и помогал на клубничных полях, обливая ягоды водой. Мы даже ели вместе за одним столом. Впервые когда мы это сделали, то удивили немало жителей лагеря, но самое удивительно было то, что никто ничего не сказал. Это заставило меня почувствовать менее одиноким. А ещё Гестия. Одно её присутствие заставляло меня чувствовать себя так будто я снова был дома с мамой. Разговоры с ней всегда приносили мне утешение в моменты когда я чувствовал себя несчастным. Она говорила, что остальные ребята придут в себя и я не должен обращать внимания на их шепот. Я следовал её совету потому-что именно это советовала мне мама когда я чувствовал себя экспонатом на шоу уродов в младших классах.

🌊🔱🌊

Сегодня я получил доказательство подтверждение одной из моих теорий. Моё расследование почти не сдвинулось с места, но я был почти уверен, что кто-то в лагере и был тем вором кто украл игрушку Зевса и шлем Аида. По словам отца, кража произошла на зимних каникулах во время зимнего солнцестояния когда все олимпийцы вместе Аидом были на Олимпе. Жителя лагеря тоже были там, только как гости на экскурсии. Этот человек мог действовать по приказу своего родителя и прямо сейчас мои подозрения падали на жителей домика Гермеса, Ареса и Афины. Я старался быть беспристрастным и думать, как детектив, сопоставляя свои наблюдения, факты и опросы. Силена оказалась здесь самой полезной. Дочь Афродиты была очень наблюдательной и любила поговорить. Я спрашивал о лагерниках, кто здесь какой, об их характере и их отношения со своими бессмертными родителями. Из того, что я понял, большинство жителей домика одиннадцать были недовольны тем, что их не признали, а если и признали, но те не имели своих домиков, то они злились на олимпийцев. Конечно об этом не говорят открыто, но это открытый секрет в лагере. Домики пять и шесть могли действовать по приказу своих родителей. Либо для начала самой тотальной войны в истории (Арес), либо попытка уничтожить моего отца (Афина). В общем говоря хреновый из меня детектив. У меня нету ни улик, ни подсказок. Только теории и догадки которые не имеют почвы кроме одной и то шаткой. Вернувшись к себе в домик, я обнаружил подсунутый под дверь номер «New York Daily News», открытый на странице происшествий. У меня ушло почти час, чтобы прочесть статью, поскольку чем больше я злился, тем сильнее расплывались у меня перед глазами слова.

МАЛЬЧИК И ЕГО МАТЬ

ВСЕ ЕЩЁ СЧИТАЮТСЯ

ПРОПАВШИМИ БЕЗ ВЕСТИ

ПОСЛЕ СТРАННОЙ АВТОКАТАСТРОФЫ

Салли Джексон и ее сын Перси до сих пор не обнаружены спустя неделю после своего таинственного исчезновения. Частично сгоревший семейный «Камаро-78» с сорванной крышей и сломанной передней подвеской был обнаружен в прошлую субботу на северном шоссе Лонг-Айленда. Машину перевернуло и несло по шоссе ещё несколько сот футов, пока она не взорвалась. Мать с ребёнком уехали из своей квартиры в Ист-Сайде, оставив после себя разгромленную квартиру со следами борьбы. Пропавшие Джексоны не оставили никаких следов, не считая небольших следов крови в квартире и в машине вблизи от места аварии. Жители сельского района сообщили, что не заметили ничего необычного в ночь инцидента. Соседи миссис Джексон заявляют, что слышали звуки борьбы до их исчезновения. Также сообщаются о землятресение в районе Нижнего Ист-Сайда магнитудой 4,3 и взрыва всех водопроводных труб в здании до их исчезновения. Сообщается также, что сын Салли Джексон - Перси Джексон — дефективный ребёнок, которого выгнали из нескольких учебных заведений и который и в прошлом проявлял склонность к насилию. Полиция не подтверждает, что Перси причастен к исчезновению матери, но не исключает возможности похищения матери и ребёнка злоумышленными лицами. Внизу — недавно сделанные фотографии Салли и Перси Джексон. Полиция настоятельно просит всех граждан, располагающих любой информацией, позвонить по бесплатной горячей линии добровольного содействия органам власти. Телефонный номер был обведён чёрным маркером. Я стиснул зубы и разорвал газету попалам прежде чем скомкать и бросить. Клянусь, попадись Миссис Доддз мне в руки, я изрежу её на кусочки за то, что посмела поднять руку на маму. Вздох сорвался с моим губ. Проведя рукой по волосам, я почувствовал, как усталось ложиться на мои плечи, как тысячи слонов. Теперь я не только имею проблему с наступающей Третьей мировой, но и то, что мои поиски усложнились тем, что я оказался в розыске. Захват флага, покушение на убийства, а теперь ещё это. Я устал и хочу спать. Поэтому просто повалился на бок на свою койку и закрыл глаза — Выключить свет, — жалобно попросил я.

🌊🔱🌊

В ту ночь мне приснился один из самых худших моих снов. Я бежал по берегу штормящего моря. На этот раз позади меня находился город. Не Нью-Йорк. Очертания были совсем другие: здания располагались дальше друг от друга, росли пальмы, вдалеке виднелись холмы. В сотне ярдов от полосы прибоя боролись двое мужчин. Они выглядели точь-в-точь как борцы, которых показывают по телику: мускулистые, бородатые, длинноволосые. На обоих были развевающиеся греческие туники, на одном с синей каемкой, на другом — с зеленой. Мой папа и Зевс. Они то неистово вцеплялись друг в друга руками, то наносили обоюдные мощные удары, то сшибались лбами, и при каждом их соприкосновении вспыхивала молния, небо становилось все темнее и ветер крепчал. Я должен был остановить их. Но чем быстрее я старался бежать, тем яростнее ветер отбрасывал меня назад, пока я уже не смог сделать вперед ни шагу, беспомощно топчась по песку. Сквозь рев штормящего моря я слышал, как тот, что был в синем, пронзительно кричал второму, в зеленом: «Отдай! Отдай!» Как в детском саду, когда дерутся из-за игрушки. Волны становились все круче, разбиваясь о берег, забрызгав меня солью. «Прекратите! Перестаньте драться!» — завопил я. Земля вздрогнула. Откуда-то снизу донесся хохот и голос, такой низкий и зловещий, что у меня кровь застыла в жилах. «Иди же сюда, маленький герой, — негромко и проникновенно произнёс голос. — Иди!» Почва разверзлась у меня под ногами, и расселина эта вела прямо к центру Земли. Ноги мои соскользнули, и тьма поглотила меня. Я проснулся, уверенный, что всё ещё падаю. Но я по-прежнему лежал на койку в домике №3. Организм подсказывал, что уже утро, но за окном было темно, и громовые раскаты неслись над холмами. Надвигался шторм. Выходит, что мне ничего не приснилось. Я услышал стук копыт возле порога, потом заколотили в дверь моего домика. — Войдите! Гроувер рысью вбежал внутрь, вид у него был встревоженный. — Тебя хочет видеть мистер Ди. Я нахмурился, — Зачем? — Он хочет убить… Впрочем, пусть лучше сам все тебе расскажет. Моё скверное настроение ещё больше ухудшилось. Я торопливо натянул на себя одежду которая состояла из лагерной футболки, джинсов и кроссовок прежде чем последовать за Гроувером. Небо над всем Лонг-Айлендом выглядело как суп из чернил, который вот-вот закипит. Мутная завеса дождя двигалась в нашем направлении. Я прям жопой чуял, что это к беде. Сегодня он особенно разгневан, ответил знакомый голос, и я чуть не споткнулся о собственные ноги. — Папа? — пробормотал я от удивления. Гроувер остановился, бросив на меня обеспокоенный взгляд, но я отмахнулся, смягчив черты лица, чтобы ничего не выдать. Я не вовремя? Просто удивлен. Тебе что-то нужно? Мне нужно было поговорить с тобой по другому поводу. Правила сильно ограничивают меня, особенно с моим братом, который дышит мне в затылок, как сейчас — я не всегда могу помочь или ответить, когда ты зовешь. Бог звучал извиняющимся голосом, к моему удивлению. Я знаю, ответил я, замедляя шаг к Большому дому. На меня накатал страх, что есть вероятность, что Дионис подхватит разговор, если подойду слишком близко, или заметит мою отрешённость от реальности. И я не ожидаю, что ты будешь отвечать мне, когда я тебя зову, папа. Ты занятой бог. Родители должны быть рядом со своим ребенком, так мне сказали. Веселье окрасило голос Посейдона и я почувствовал тепло от его заботы. Перси, я хочу сказать, что хоть сейчас я нахожусь под наблюдением Зевса, но я могу помогать тебе с помощью с других. У Амфитриты и Бентесикимы больше свободы действий чем у меня. Я замер. Твоя жена. Моя мачеха. Я много думал о ней и своём единокровном брате и сёстрах. О своей бессмертной семье. Род так описывала их, что мне было сложно принять то, что где-то там меня и маму с нетерпением ждут бессмертные боги. Перси? позвал его отец. Всё в порядке? Да, Уловив смущенное и слегка обеспокоенное выражение лица Гроувера, я снова ускорил шаг. Просто… За последние дни на меня вывалилась столько всего. Мама, этот Минотавр, разговор с Род, а ещё эта дурацкая Молния…! Успокойся, Перси. Дыши, я последовал совету папы, Я понимаю сынок и поэтому не говорил тебе о родственных душах. Ждал более удобного момента. Мама знала? …Нет, ответил отец после небольшого молчания. Почему ты не сказал ей?, Я ждал ответа, но он так и не пришёл. С губ сорвался вздох. Похоже о некоторых вещах не хотят говорить даже боги. На волейбольной площадке ребята из домика Аполлона играли против сатиров. Кастор и Поллукс бродили вокруг клубничных полей, способствуя произрастанию ягод. Я помахал им и те ответили мне в ответ. Все вроде бы шло своим чередом, но везде ощущалась какая-то напряженность. Взгляды всех обитателей лагеря то-ли дело бросались к надвигающейся буре. Мы с Гроувером вошли на веранду Большого дома. Дионис сидел за столом для безика в той же самой тигровой гавайской рубашке, и перед ним точно так же стояла банка диетической колы — словом, всё как в первый день. Хирон сидел напротив него в своем бутафорском инвалидном кресле. Они играли против двух невидимых противников: в воздухе парили сданные карты. — Так, так, — сказал мистер Д., не поднимая глаз. — А вот и наша маленькая знаменитость. — Доброе утро, Дэмиан. Хирон, — вежливо поздоровался я, подходя к ним с приветливой улыбкой несмотря на ужасное настроение, — Как спалось? — И тебе доброе утро, Перси, — ответил Хирон и собирался сказать что-то ещё, но его прервал Дионис. — Будь на то моя воля я бы подпалил огоньком все твои молекулы разом за твоё неуважение. Мы бы тут все чистенько подмели — и делу конец. Но Хирону кажется, что это противоречило бы моей миссии в этом чертовом лагере: держать братьев наших меньших подальше от опасности. — Самопроизвольное возгорание — также форма опасности, мистер Д., — вставил Хирон. — Чушь, — огрызнулся Дионис. — Мальчишка ничего и не почувствовал бы. Тем не менее я согласился, что буду проявлять сдержанность. Думаю, лучше обратить тебя в дельфина и отослать к папаше. — Мне бы это понравилось, — не смог сдержаться я, — Хотя я предпочёл в голубую акулу. — Видишь? Перри согласен! — с довольным видом сказал Дионис. — Но проблему это не решит. Война всё равно будет, — ответил я, заставив всех троих уставиться на меня. Хирон первым задал вопрос. — Ты знаешь…? — О пропавшей хлопушке дяди Зи? Разветвленная молния прорезала тучи. Гром сотряс стекла. Диониса прыснул от смеха, а Хирон и Гроувер с тревогой посмотрели на небо, будто ожидая, что меня поразит молния. Спасибо за вотум доверия. — Как много ты знаешь, дитя? — серьёзно спросил тренер героев. — Да, почти всё. Папа ввёл меня в курс дела ещё до экзаменов и я просто ждал когда получу квест, — сказал я, пожимая плечами. — Ну, раз Джонсон решился, я больше здесь ненужен, — Дионис встал, и карты невидимых игроков упали на стол. — Я отбываю на Олимп на срочное совещание. Если мальчишка будет всё ещё здесь, когда я вернусь, я превращу его в какую-нибудь акулу. Леопардовая подойдёт? Короче, постарайся не умереть, Персей Джексон. Моим детям почему-то ты очень нравишься. Дионис взял игральную карту, свернул её, и она превратилась в пластиковый прямоугольник. Кредитная карточка? Нет. Удостоверение для службы безопасности. Он щелкнул пальцами. Воздух обернулся вокруг него коконом. Потом мистер Д. превратился в голограмму и развеялся ветром, оставившим после себя лишь запах свежеотжатого винограда. — Я ожидал громкого треска и — пух — он исчез, но это тоже круто, — прокомментировал я. Ещё одно сравнение лагеря с Гарри Поттером. Хирон улыбнулся мне, но вид у него был усталый и напряженный. — Садись, Перси, пожалуйста. И ты, Гроувер. Мы сели. Хирон выложил свои карты на стол — выигрышная комбинация, которой он не воспользовался. — Ответь мне, Перси, — сказал он, — какое впечатление на тебя произвела адская гончая? Одно только упоминание об этом отродье заставило меня содрогнуться. Возможно, Хирон хотел, чтобы я сказал: «Да ну, чепуха все это. Я таких собачек на завтрак ел», но я не настроен был врать. — Она напугала меня, — честно ответил я. — Мне кажется я встречался с таким когда-то. Оно напало на меня в Центральном парке на игровой площадке. Мне было четыре? Ну, она бросилась на меня и повалила на землю, но потом появился странный парень в плаще и шляпе. Он пнул её и та убежала, а потом он сам ушёл прежде чем мама смогла его поблагодарить. Я думал, что на меня напала бешеная бродяга, но теперь не уверен. — Адские гончие опасны, но ты встретишь монстров и пострашнее, Перси. Куда страшнее, прежде чем завершишь его. — Значит ты позволишь мне отправиться на поиск? — Другого пути нет. Так ты берёшься за это дело или нет? Я быстро взглянул на Гроувера, который скрестил пальцы. — Да. Теперь мне нужен Дельфийский оракул, чтобы начать поиски? — Сначала обрисуем квест, чтобы ты понимал каждую деталь. По долине вновь раскатился гром. Грозовые тучи уже почти достигли полосы прибоя. Насколько я мог видеть, море и небо слились в громокипящую волну. — Ещё до того, как встретил папу, я уже заметил странную непогодицу после Рождества. Папа рассказал мне, что молния дядя Зи была украдена и тот обвинил моего отца. — Я знал это! — выдохнул Гроувер. — Молчи, сатир, — приказал Хирон. — Но это его поиск! — Глаза Гроувера горели от волнения. — Так должно быть! — Только Оракул может вынести окончательное решение. — Хирон провел рукой по своей колючей бороде. — И тем не менее, Перси, ты прав. У твоего отца с Зевсом вышла величайшая ссора за последние несколько столетий. Они борются за нечто очень ценное, что было украдено. Точнее говоря, из-за жезла, изрыгающего молнии. — Символ власти дяди Зи. — Да… и речь не о какой-то там обернутой фольгой безделушке, которой вы забавлялись в младших классах. Речь идет о двухфутовом бронзовом цилиндре высшей небесной пробы, снабженном с обоих концов божественными взрывчатыми веществами. — Ух ты… Минутку, он стреляет молнией, как из волшебной палочки или его надо бросать, как копьё чтобы что-то взорвать? — искренне спросил я, и в небе прогремел гром. Хирон и Гроувер недоверчиво посмотрели на меня. — Что? Мне просто интересно! — защищался я, скрестив руки. — Главный жезл Зевса, — произнёс Хирон, распаляя себя. — Символ его власти, с которого были скопированы все остальные жезлы, мечущие молнии. Первое оружие, изготовленное циклопами для борьбы с титанами, жезл, поразивший молнией вершину горы Этна и низвергнувший Кроноса; главный жезл, по сравнению с которым все ваши водородные бомбы выглядят просто петардами! Не слишком ли драматично? Из уст папы это не звучало так пафосно. Конечно это было мощное оружие, но Хирон рассказывает так будто оно может бомбануть мир. Или может? Я не хотел об этом думать. — Я уже понял, что я главный подозреваемый… — По крайней мере, так полагает Зевс. — Хирон поднял руку, перебивая меня, — Во время зимнего солнцестояния на последнем совете богов Зевс повздорил с Посейдоном. Повод был, как всегда, пустяковый: «Мать Рея всегда любила тебя больше!», «Воздушные катастрофы более зрелищны, чем кораблекрушения!» и тому подобное. После чего Зевс обнаружил, что его жезл пропал. Утащили из тронного зала прямо у него из-под носа. Зевс моментально обвинил в похищении Посейдона. Теперь слушай: бог не может просто отнять у другого бога символ верховной власти. Это запрещено древнейшими божественными законами. Однако Зевс убежден, что твой отец подговорил сделать это кого-то из героев. — Но я не крал… — Наберись терпения и выслушай, мальчик, — произнес Хирон. Глаз дёрнулся от раздражения. Мне надоело, что мне не дают высказаться. — Подозрительность Зевса не лишена оснований. Циклопы-кузнецы пребывают в самой глуби океана, что позволяет Посейдону определенным образом влиять на тех, кто выковал жезл его брата. Зевс полагает, что Посейдон похитил жезл повелителя и теперь приказал циклопам тайно изготовить целый арсенал незаконных копий, с помощью которых он замыслил свергнуть Зевса с трона. Зевс не был до конца уверен только в том, кого из героев Посейдон избрал, чтобы похитить жезл. И вот ты прибываешь в лагерь и Посейдон открыто признает тебя своим сыном. Ты был в Нью-Йорке на зимних каникулах. Ты легко мог прокрасться на Олимп. Короче, Зевс считает вором — тебя! — Да я никогда не был на Олимпе! Зевс совсем спятил! — выпалил я, выходя из себя. Да, я знал, что меня обвинят в краже, но так открыто бросать мне это в лицо и то, как сказал это Хирон, меня вывело из себя. Стол задрожал, как и веранда и Большой Дом. Ветер усилился, заставив карты чуть ли не улететь если бы Гроувер их всех быстро не схватил. Гнев насрастал у меня в животе, скручиваясь словно гадюка к броску. Хирон и Гроувер одновременно с тревогой посмотрели на меня и на небо. Тучи не расступились над долиной, как обещал Гроувер. Они неслись прямо над нами — тяжелые, как гробовая доска. Я сделал дыхательное упражнение, чтобы взять себя в руки. Здание перестало дрожать, а ветер успокоился, так что путешествие в страну Оз откладывается. — Э-э, Перси… — попытался упрекнуть меня Гроувер, — Мы никогда не используем бранных слов применительно к нашему повелителю. У меня нету повелителя, хотел сказал я, но решил помолчать чтобы наконец закончить разговор. — Скорее, это паранойя, навязчивая идея, — предположил Хирон. — Опять-таки Посейдон уже не раз пытался подсидеть Зевса. Помнится, это был тридцать восьмой вопрос вашего выпускного экзамена… — Гера, Посейдон, Аполлон, а также некоторые другие боги заключили Зевса в золотую сеть и не выпускали его, пока он не пообещал стать лучшим правителем. Я знаю это. Я сдал этот экзамен лучше всех. — Да, это так, — сказал Хирон с улыбкой, прежде чем снова стать серьезным, — И с тех пор Зевс никогда не доверял Посейдону. Конечно, Посейдон отрицает, что он украл жезл. Он страшно разгневался, когда ему предъявили обвинение. Оба месяцами продолжали препираться, угрожая войной. И вот являешься ты — последняя капля, переполнившая чашу. — Но я ничего не сделал. И я и папа не крали молнию! Хирон испустил тяжкий вздох. — Большинство разумных наблюдателей сходятся на том, что воровство не в стиле Посейдона. Но бог морей слишком горд, чтобы попытаться убедить в этом Зевса. Зевс потребовал, чтобы Посейдон вернул жезл после летнего солнцестояния. Оно наступит двадцать первого июня, через десять дней. Посейдон же хочет, чтобы в этот день ему принесли извинения за подозрения в воровстве. Я надеялся, что дипломатия восторжествует, что Гера, или Деметра, или Гестия образумят братьев. Но твое появление ещё больше разгневало Зевса. Теперь обратного пути нет. Если кто-нибудь не вмешается, если жезл молнии не найдут и не вернут Зевсу до солнцестояния, — быть войне. Можешь ли ты себе представить, что значит полномасштабная война, Перси? — Паршиво, да? — предположил я. — Представь себе хаос, который воцарится в мире. Природа восстанет против самой себя. Олимпийцам придется выбирать между Зевсом и Посейдоном. Разрушения. Резня. Миллионы погибших. Западная цивилизация превратится в такое огромное поле битвы, что Троянская война по сравнению с ней покажется детской игрой в солдатики. — Как и сказал, паршиво, — Хирон был драматичен. Не то чтобы он не преувеличивал. — И ты, Перси Джексон, первый испытаешь на себе гнев Зевса. Пошёл дождь. Волейболисты прекратили игру и в полном ошеломлении уставились в небо. И это ненастье на Холм полукровок навлек я. Зевс наказывал весь лагерь из-за меня. Я был взбешён. Придурок. Как он посмел? — Всё понятно. Я должен найти этот дурацкий жезл и вернуть его Зевсу — раздраженно сказал я. — Разве можно придумать более совершенное и мирное жертвоприношение, чем сын Посейдона, возвращающий Зевсу принадлежащее ему по праву? — вопросом на вопрос ответил Хирон. Ага, если бы папа крал, но это не так. Так, что Зевсу лучше начать готовиться просить прощение у папы когда я принесу ему его дурацкую молнию и имя вора, что подставил меня. — С чего мне начать? Развесить объявления или брать металлоискатель для бронзовых трубок? — спросил я с сарказмом, хотя я слегка надеялся, что Хирон может иметь какие-то соображения или улики которые я могу сопоставить со своими теориями. — Я думаю, что знаю, — Хирон помрачнел. — Часть пророчества, явленного мне несколько лет назад… теперь некоторые из его строк мне понятны. Но, прежде чем я поясню свои слова, ты должен официально возглавить поиск. Можешь спросить совета у Оракула. — О’кей. Ради своего отца я предотвращу мировую войну или превращусь в акулу, — ответил я, — Второе мне нравится больше. — Значит, настал час спросить совета у Оракула, — кивнул Хирон. — Ступай наверх, Перси Джексон, на чердак. Когда вернёшься — надеюсь, что в здравом уме, — мы поговорим ещё. Я ещё больше захотел стать акулой.

🌊🔱🌊

Знаете то чувство в ужастиках когда персонаж направляется в тёмную комнату? Ты вот сидишь и смотришь, пытаясь подготовить себя к скримеру чтобы не завизжать, как девчонка, но нарастающий страх и адреналин всё ещё с тобой. Именно так я себя чувствовал когда поднимался на четыре пролета наверх. Вскоре ступеньки закончились и я поднял взгляд на зелёный люк от которого у меня конечно же не пробежали мурашки по спине. Я потянул за веревку. Люк распахнулся, и навстречу мне с треском опустилась деревянная лестница. Сто процентов не жутко, подумал я. Тёплый воздух наверху пах плесенью, подгнившим деревом и чем-то ещё… запах, запомнившийся мне ещё с уроков биологии. Рептилиями. Так пахнут змеи. Задержав дыхание, я стал взбираться по лестнице. Чердак был забит всякими древнегреческим артефактами. Доспехи густо затянуло паутиной, когда-то ослепительно блестевшие щиты разъела ржавчина, у стены громоздились друг на друга старые корабельные рундуки из кожи с наклейками «Итака», «Остров Цирцеи» и «Земля амазонок». Длинный стол был уставлен стеклянными сосудами, в которых плавали заспиртованные мохнатые лапы, огромные жёлтые глазища и другие части тел монстров. На стене висел пропыленный трофей, похожий на голову гигантской змеи, но с рогами и зубами, как у акулы. Табличка гласила: «ГОЛОВА ГИДРЫ № 1, ВУДСТОК, Нью-Йорк, 1969». Не смотря на весь этот ужас, я не мог не почувствовать интерес ко всему этому. Может быть Хирон разрешит мне рассмотреть некоторые артефакты когда вся эта неразбериха с молнией закончится? Возле окна на деревянном стуле с тремя ножками сидел самый отвратительный экспонат из всех — мумия. Но не обычная мумия, завернутая в тряпки; это было сморщенное и высохшее до невозможности женское тело. Открытое летнее платье висело на ней мешком, наряд дополняли множество ожерелий и лента на черных длинных волосах. Тонкая, как пергамент, кожа лица стягивалась к макушке, а на месте глаз поблескивали белые стекловидные щелки, словно туда вставили кусочки мрамора. Эта женщина была уже очень давно мертва. Глядя на труп хиппи женщины, я почувствовал, как по спине у меня забегали мурашки. Изо рта мумии вырвались клубы зеленого дыма, которые толстыми завитками стали сворачиваться на полу, шипя, как двадцать тысяч змей. Я повернулся с намерением добраться до люка, но он был уже наглухо задраен. Доносящийся ниоткуда голос зазвучал у меня в голове, вползая в ухо, как змея, и кольцом обвиваясь вокруг моего мозга: «Я — дух Дельфийский, пророчествующий от лица Аполлона, убийцы могучего Пифона. Приблизься, ищущий, и спрашивай». Я хотел было ответить: «Нет, спасибо, извините, я ошибся дверью, мне нужен туалет». Но я заставил себя сделать глубокий вдох и постарался успокоиться. Мумия была не живая. Она представляла собой отвратительное вместилище чего-то такого… некой силы, клубившейся вокруг меня зеленым туманом. Но присутствие этой силы не было зловещим, как моя математичка миссис Доддз или Минотавр. Скорее, у меня возникло ощущение, ассоциирующееся с бабушками судьбами, которых я видел на шоссе за фруктовым прилавком: нечто древнее, могучее и определенно нечеловеческое. Набравшись духу, я спросил: — Как мне предотварить войну между отцом и дяди Зи? Вращаясь, дым сгустился, обволакивая меня и стол с заспиртованными органами монстров. Пока наконец я не услышал в своей голове скрипучий голос Оракула.

Ты отправишься на запад и встретишься с богом, который изменил

Ты найдешь украденное и вернешь его в целости и сохранности

Ты будешь предан тем, кто называет себя твоим другом

И в конце концов ты познаешь своего истинного врага

Поначалу я был слишком ошарашен, чтобы вымолвить хоть слово, но, увидев, что туман, сплетаясь, превращается в огромную зелёную змею и вновь заползает в рот мумии, вскричал: — Эй-эй, постой! Что ты имела в виду? Какой друг? Какой враг?! Хвост змеи исчез в зеве мумии. Она откинулась назад, прислонившись к стене. Мумия так плотно сжала губы, что можно было подумать — она не открывала рта уже по меньшей мере сотню лет. На чердаке снова всё стихло; это было просто заброшенное помещение, забитое старыми экспонатами. У меня возникло чувство, что я могу простоять здесь, пока не покроюсь паутиной, а мумия так и ответит на мои вопросы. Моя аудиенция у Оракула закончилась. — Что за херня?!