Багровый уезд

Уруса не было уже с неделю. Ралика сидела в беседке и пила чай с Фьори. Рядом стояла маленькая шкатулочка с оленёнком, который застыл в своём грациозном прыжке, подогнув задние копытца и приземляясь на передние, прикрыв свои глазки. Княгиня слушала записанную на неё мелодию, которую её любимая виолончелистка играла ей, когда они вместе сидели вот так во дворе прекрасного дома той девушки. Шкатулочка замолкла и медленно закрылась. Ралика потянулась к ней и вновь завела. Фьори осторожно взглянула на неё.       — Тот, кто оставил вам этот подарок.вы знаете этого человека?       — О, это подарок моего старого друга.       — Вы должно быть до сих пор любите его?       — Ах, знаешь, бывает люди друг друга не забывают и целый век, а бывает вылетают из памяти друг друга уже через два дня переезда в другой город. Всё зависит от человека и уровня отношений. Да, я можно сказать ещё люблю того, кто мне это подарил.       — Вы были любовниками? У вас был роман? — сразу спросила Фьори, которая любила запутанные и романтичные истории. Ралика рассмеялась как одновременно и точно и не точно описала их отношения девушка.       — О, милая Фьори, давай так. Мы скорее были очень близкими друзьями. — и она таинственно улыбнулась. Фьори зарделась и глупо улыбнулась.       — О боже. Шли дни, неделя за неделей и вот с отбытия Уруса проходит почти шестнадцать дней. Ралика перечитывала его прошлые письма, не получая новых. Она пересматривала конверты с датами. И вот раздался звонок. Девкшка сама подбежала к воротам, но распахнув их увидела лишь посыльного. Но это тоже хорошо — новое письмо… Или нет? Оба обменялись тоскливыми взглядами.       — Госпожа, вам письмо. — сообщил он и, поклонившись, приподнёс ей конверт. Ралика там же, раскрыла конверт, вынула письмо и стала жадно выхватывать строчки глазами. Но, увы, это был почерк не её мужа, да и конверт был чересур вычурный. И в конце искренние соболезнования и чек на весьма хорошую сумму в качестве компенсации вместе с жалованьем, что причиталось её ныне покойному мужу.       — Он умер… Ралика как истинная княгиня сжав в руке письмо, развернулась и пошла выпускать свои эмоции наедине с собой. Посыльный снял берет, поклонился ушедшей госпоже и ушёл сам. Яростно взрычав Ралика стала стучать по матрасу и стене кулаками и ладонями. Она вскричала и тут же зажала голову руками, падая на пол. Она разверзлась рыданиями посредине пустой комнаты, пустого дома. Только сейчас, когда Урус не вернётся домой она почувствовала насколько большой и пустой дом её окружает, хотя за поместьем следили ещё полдесятка слуг.       — Мф, почему… Этого не должно было случится. Фьори постучала, но Ралика в приступе не услышала её. Она тихонько открыла дверь и вошла, увидев княгиню лежащей на полу.       — Госпожа… Госпожа! Ралика привстала, садясь и обернувшись на девушку. Фьори отвела взгляд.       — Вам сейчас плохо? Я могу вам чем-нибудь помочь?..       — Фьори, ты некромант?       — Нет, госпожа…       — Тогда ничем не можешь мне помочь, Фьори! — взрычала она и горничная встала, держась руками за фартушек. Ралика вдруг остепенилась, поняв свою ошибку и вскочила, подойдя к ней. Она прижала её к себе, приобняла светлую головушку и стала гладить по волосам.       — Прости меня моя девочка. Фьори обняла княгиню с влажными от слёз глазами. Как тепло.       — Милая, какое несчастье приключилось. Урус умер и никто ничего с этим не смог поделать. Похороны, получается, уже завтра. Я…Казалось бы чего горевать, я ведь замуж не по любви вышла, да? Но и выхожу с замужества я то не без любви к нему. Фьори робко прошептала:       — Не волнуйтесь, госпожа, всё будет хорошо. Я буду с вами. Давайте пойдём на кухню, шеф приготовит вам что-нибудь очень сладкое и очень вкусное.       — Хорошо. Хорошо, милая. Фьори взяла её под руку и повела вниз. Нужно было немного отдохнуть. Неудобно было, конечно, стоять во всём чёрном — жарко. Но церемонию все выстояли. Было душно, пасмурно, но очень душно. Много людей собралось провожать Уруса в последний путь, когда Ралика увидела тело своего мужа, она даже не узнала его. Да, сильнее всего человека меняет смерть. Особенно его собственная.       — Княгиня, могу ли я поговорить с вами? Ралика обернулась и увидела перед собой молодого человека лет тридцати, он был похож на Крона, только волосы русые и глаза серые.       — Я бы хотел принести свои соболезнования. Мы с вашим мужем вместе служили. Точнее, я пришёл служить, когда он уже был в чинах. Я — лейтенант Арок Горов. Он многому меня научил. Мы были хорошими товарищами. Я хочу, чтобы если вдруг вам что-то понадобиться, вы могли рассчитывать на мою помощь.       — Вы были с ним на том задании?       — Да. Я пробыл там с три недели, когда он приехал.       — В письме, точнее уведомлении не значилось о том, что с ним конкретно случилось, почему он умер.       — Он умер от приступа. Его сердце не выдержало. У него стали проявляться проблемы и из-за этого его списали на покой, с годами обычно становится только хуже и вот. Что и следовало ожидать… Я сожалею. На это никак нельзя было повлиять.       — Да, я понимаю. Спасибо вам. До свидания. Молодой человек ушёл. Ралика осталась одна. Никого из здесь присутствующих она не знала — пришлось знакомится, хотя коллеги и друзья Уруса оказались весьма милыми людьми. Через пять дней в доме Ралики оказались гости. Лучше отца и сестры, двоюродной, компании ей сейчас не нашлось бы. Тотомира сидела с дочуркой на руках. Княгиня погладила малышку по золотистым волосикам. Они закончили обсуждать дела Ралики и отец вышел на террасу подышать воздухом на пару минут.       — Обычно, когда такое случается — жёны радуются и быстренько бегут получать наследство и имущество, но мне как-то тоскливо немного. Такая, знаете, лёгкая печалька. — и она улыбнулась.       — Что случилось — то случилось. Не нужно так расстраиваться. Человек приходит, человек уходит… А ты у себя остаёшься. Посмотри- ка, ты стала настоящей «аристократкой». Бледеая совсем и печальная, холодная. Тебе нужно развеяться.       — Решено. Этот дом, хоть и почти что на закорках, но все не те закорки, что там близ Уезда. Я уезжаю обратно.       — Ты поедешь к Багровому Уезду? — Тотомира придержала дочь, что встала на её колени и потянулась за её маленькой чашечкой с соком.       — Да.       — Но на кого оставишь дом?       — На тебя.       — Как на меня? — Тотомира замерла, дочка похлопала её по голове и прижалась щекой.       — Ну, отец всё равно не захочет. Я как-то предлагала ему купить дом побольше, но он говорит, что не хочет никуда уезжать, тем более именно там он жил с мамой её последние годы. Тотомира с сожалением посмотрела на неё. И чуть погодя продолжила:       — Ралика, это же целое поместье. Нам двоим?       — О, в наше семье что ли было двадцать человек? Мы жили тут вдвоём с Урусом, да слуги, что с того, что теперь вместо меня с мужем тут будет жить моя сестра. Домашние здесь очень приветливые и хорошие.       — Ох, честно говоря, не нравятся мне эти «слуги», «домашние».       — Отпущу. Всё для тебя и малышки.       — Ох, ты у нас теперь вместо папы. Хотя, даже пять наших пап нам бы подобное не устроили. Да, Трейа? Малышка не зная о чём идёт речь ответила громко «Да!».       — Мне очень нравится устраивать мою жизнь и жизнь моих близких так, чтобы нам всем было хорошо и свободно. Я ещё оставлю тебе немного денег, хорошо? А то какой смысл? Не волнуйся, Карску хоть и культурная столица, но цены здесь не кусаются и для простых рабочих.       — О, Ралика. Ты моё солнце. — Тотомира наклонилась и дотянулась до княгини, поцеловав ту в щёку. Вернулся Таус и вновь сел за стол. Отец за эти пару лет отрастил себе пышные усы и было похоже, будто он готовится к роли дедушки. Ралика обняла его и погладила по голове.       — Я уезжаю обратно в поместье.       — К Уезду?       — Да.       — Как же так? А это поместье?       — Оно в надёжных руках.- улыбнулась она.       — Ладненько. Тогда ловим повозку и отравляемся?       — Ох, папенька, у тебя же невероятно богатая дочь. У таких непринято разъезжать на чужих стареньких кибитках. У меня есть лошади.       — Ладно-ладно. — обрадовавшись улыбнулся Таус и пригладил усы.       — Соберу вещи и…ах, да, ещё я хотела прихватить с собой кое-кого.       — Пожалуйста. Твоя воля.       — Ох, господи. Мы были приехали за три дня, если бы не оказалось, что обычную дорогу размыло и завалило! Ужас, что за дела? — Не волнуйтесь, госпожа. Волноваться — вредно для организма. Лил дождь. Всюду чуть влажная коричневатая земля превращалась в скользкую грязь.       — Правда, не волнуйся, милая. Зато мы проехались по симпатичным местам.       — Да, и чуть не наткнулись на медведя, ох!       — Главное, что мы добрались. Целые и невредимые.       — Да. Да. Ралика вошла во двор и встретила Карера. Тот впервые изумлённо распахнул глаза, извечно пребывая в нейтральном расположении духа.       — О небо! Княгиня, неужто приехала. Вот радость то! — засуетился он. Он провёл их к кухне, на ходу радусяь приезду Ралики. — Эй, повариная братия, подавайте чай с пряниками, да баранками, княжна, то есть княгиня, вернулась! Сразу был накрыт стол и неважно, что сейчас был поздний вечер и все готовы были расходиться по койкам.       — О, милая моя! Как я рада, как рада! Таус совсем пирожков и пряников не ест, а мне то вам стряпать было в одно удовольствие. Как ты выросла, детонька! Как похорошела! Настоящая княгиня! А это что за милая девочка? Выпили до дна пять кружек чая, съели баранки, бублики, пряники. Отпраздновали приезд и легли спать. Она легонько постучала в ворота. Было совсем тихо. Раннее утро и всё вокруг спит. Тишина. Покой. Она приподняла руку и вновь постучала, когда вдруг из двери вышла девушка с длинной свободной косой, что, казалось, спускалась до самих колен.       — Кто же приходит в такую рань? Кто вы?       — Я княгиня Фете. Пришла к Фалиде, она дома?       — О, доброго утра, мадам. Я помню о вас. Фалида плакала мне о вас горькими слезами.       — Давайте не будем никого отчитывать и читать лекции, что хорошо, что плохо, кто что кому сделал. Хорошо? Я устала, я недавно стала вдовой, вы должны приблизительно понять меня.       — Ох, боже ты мой! Заходите, заходите. Можно с вами на ты?       — Да, хорошо. Можешь рассказать, что произошло пока меня не было, когда я ушла. Что с Фалидой? Где она?       — Тише-тише. Всё хорошо. Не волнуйся, с ней всё в порядке. Сейчас расскажу.       — Хорошо, а то я думала, что она переехала, продала имение и живёт теперь где-то…       — Я начну с начала.       — Хорошо.       — Всё началось, ещё когда ты решила выйти замуж. Никому почти о свадьбе не сообщив, но Фалида узнала о свадьбе из газетч где сообщалось о избраннице этого богача. Фалида просто была не в себе всю эту неделю до свадьбы. Я тогда в один из дней навестила её, да так и осталась, чтобы не дай боже чего не натворила. Бдила вокруг неё и день и ночь, пока не приехал брат. Он приехал, когда, по-моему, ты уже свадьбу собиралась в тот же день проводить. Он попытался собрать сестру, привести её в чувства, но ничего не помогало. Мы было думали, что плохо она этим кончит. И в день свадьбы Крон, как с цепи сорвался, побежал срывать свадьбу вашу. Но не получилось и он пришёл домой злой и печальный от безысходности. Через пару дней они уехали жить к нему. Брат тоже побоялся, чтобы она руки на себя не наложила. Я тогда выдохнула, дом оставили мне приглядывать. И они так и живут там, по-моему, вместе до сих пор. Вот так вот.       — Спасибо. Это всё, что я хотела узнать.       — Нет проблем. А тебе должно быть плохо жилось под начальством отставника?       — Средне. Сначала было плохо, тошно, я ужасно злилась и вела себя как необузданный дикий зверёк, которого резко посадили в клетку. Мне было трудно привыкнуть и принять его первое время, но, благодаря его терпению, мы свыклись и последнее время всё было неплохо. Но он умер в командировке.       — Да-да. Мы читали в газете. Ужас.       — Но, знаешь, как бы кто ни говорил, но когда человек делает для тебя всё что угодно, когда ты ходишь на балы и вечера, покупаешь себе всё, что хочешь, ты как-то быстрее привыкаешь к нему. Тем более он вовсе не держал меня в ежовых рукавицах и он был милым мужчиной. Мне очень повезло, что мама его для меня нашла. Он был там старым другом ей, папе. Но на последнем балу, где я была.я встретила Фалиду. И я вспомнила, что совсем забыла про мою жизнь до этой свадьбы. Я забыла. И я позже задумалась о том, что много хорошего происходило раньше, особенно после того, как мы переехали сюда. Я поняла, что хотела бы вернуться, раз так всё получилось… И я хочу вновь отыскать Фалиду, после приезда в Уезд. Так, как я сделала это около четырёх лет назад…       — Знаешь, прости меня. Я ошибалась на твой счёт, думала ты и правда такая вся ужасная, сокрушительница сердец. Я много всего думала и говорила о тебе. Хоть ты и не присутствовала и не слышала, и вообще не знала обо мне, всё равно прости меня. Теперь я всё понимаю. Отправляйся к ней. Она тебя ждёт. Ралика вышла из дома. Обернулась. Посмотрела на девушку.       — Забыла спросить… Как твоё имя?       — Атика, мадам. Старая подруга Фалиды, из деревни.       — Атика… Прощай, Атика, держи. Девушка приняла мешочек монет и заглянула внутрь.       — О, госпожа, спасибо большое. — прошептала она, помахав рукой уходящей княгине.