Is Meeting In The Middle Impossible

Они ссорятся, потому что они всегда ссорятся. «Какой же ты придурок!» «А ты — мудак!» «Никому не нравится твой уродский нафталиновый стиль!» «Так же, как твоё тупое высокомерие!» После долгих лет споров, наполненных пустыми словами и взаимными оскорблениями, отношения Рохана и Джоске стали ещё более напряжёнными и неприятными. Чёрт возьми, казалось, то, что они пережили тем роковым летом, должно было сблизить их, но они, повзрослев, только сильнее укрепились во своей обоюдной ненависти к друг другу. Все их разговоры до сих пор пропитаны взаимными резкими насмешками, ядовитыми словами, яростными взглядами и трясущимися от злости кулаками. Тем не менее, за эти годы их отношения, безусловно, «улучшились»: вместо желания взаимного уничтожения теперь их связывало лишь презрительное «да пошёл ты». Сейчас, в 2001 году, когда они случайно пересекались, то могли спокойно пройти мимо друг друга с закрытым ртом, или остановиться и спокойно перекинуться парой фраз, или смущённо кивнуть головой в приветствии, или даже спросить, не нужна ли помощь, например, чтобы подвезти или донести сумки до дома. Теперь взаимные оскорбления стали редкостью, но они до сих пор действовали на нервы друг другу. Они напоминали друг другу о старых обидах, задевали за живое, вызывая гнев и ненависть. Лица и шеи краснели от напряжения, а зубы скрипели в ожидании кучи новых оскорблений. В их небольшой группе никто не понимал, откуда у них берутся силы на эти вечные ссоры. Наблюдать за ними было всё равно, что смотреть на ребёнка, упорно тянущего одеяло на себя, в то время как взрослый не менее упрямо тянет его в обратную сторону. Все их ссоры были как под копирку. Как только они приближались друг к другу, атмосфера сгущалась, и все вокруг невольно закатывали глаза, готовясь к очередному представлению. Сценарий никогда не менялся. Каждый диалог — заученная роль, каждая эмоция — дежавю. И все, что оставалось окружающим, — это вздохнуть и терпеливо ждать, когда ссора наконец закончится. Все были согласны в одном: стоит не вмешиваться, а просто следить за тем, чтобы они не поубивали друг друга в процессе. И это всё ещё не означало, что они никогда не заходили слишком далеко. Один день, в частности, навсегда врезался в память Джоске, как кошмарный сон. Это был его первый визит в дом художника в компании двух близких друзей, Коичи и Окуясу. Большую часть времени Рохана не было рядом и старшеклассники были предоставлены сами себе, и вы, наверное, подумали, что было бы разумно с их сторон засунуть куда поглубже свою гордость и вспыльчивость, оставив этот день спокойным. Но Джоске в конце концов остался один в тихом доме, так как сначала ушёл Окуясу, рабочая смена которого сократила их общее время вдвое, а потом ушёл и Коичи, потому что у него были дополнительные занятия. Всё-таки они были на последнем году старшей школы. Когда пришла очередь Джоске уходить, он решил перед этим воспользоваться ванной. Он поднялся на второй этаж, туда, где заседал Рохан, который никогда не удостаивал гостей своим присутствием во время их пребывания. Подросток остановился в нескольких шагах от студии, в трёх шагах от двери ванной, и напряг слух, прислушиваясь. Джоске услышал бормотание и скрип пера по бумаге. Ясно. В этот момент художник был в совершенно другом мире. Он и его друзья пришли сюда в одиннадцать утра, чтобы посмотреть фильмы по его дорогущему телевизору и послушать музыку на импортных колонках. А сейчас было уже шесть. Рохан вообще ел сегодня? Он задался вопросом, рассеянно подходя к кабинету, и медленно приоткрыл дверь. Повсюду были разбросаны скомканные листы бумаги и валялись перья от ручек. Пиджак художника был небрежно брошен на диван, а повязка на голове сползла набок. Джоске был прав — проведённое им сканирование не показало никаких признаков того, что Рохан сегодня ел. Он точно убьет меня за это… Больше этого Джоске, конечно же, не думал. Ведомый юношеской безрассудностью и, возможно, долей самонадеянности, он смело шагал вглубь логова льва, не подозревая, что каждый его шаг приближает его к бездне. В тот момент он не мог и представить, что его собственная рука вот-вот выроет ему могилу, оборвав его жизнь на самом расцвете. — Йо, сенсей, ты ел сегодня? Рохан подскочил на месте, но не от испуга, а от того, что Джоске опустил свою руку ему на плечо, пока он вырезал текстуры эффектов для особенно большого фрейма. Хоть Джоске надавил не сильно, этого хватило, чтобы острое лезвие в руках художника съехало и бумага полоснула по его указательному пальцу. Крови оказалось больше, чем ожидал Джоске, она капнула на рукопись, и Рохан побледнел так же, как Джоске, который стал беспокоиться из-за пореза. — Чёрт, сорри, сенсей! Э-э, я сейчас вылечу тебя… — Даже, блять, не смей— Несмотря на явно не дружелюбное шипение, Crazy Diamond в своём ярком сиянии уже появился в комнате. Розовое свечение охватило палец Рохана, затягивая рану, и большие голубые щенячьи глаза начали искать были ли у мужчины ещё какие-нибудь повреждения. Всё произошло за считанные секунды, и Джоске очень надеялся, что Рохан не взорвётся прямо сейчас. Потому что он прекрасно знал, что происходило, когда он использовал свой стенд именно на этом человеке. Джоске готовился снова извиниться, объясниться, сказать вообще хоть что-то, на самом деле. Но не мог вымолвить ни слова. Вместо этого он стоял с открытым ртом, но закрыл его, когда ничего не произошло. Он подался вперед, ещё сильнее перекидываясь корпусом через спинку стула, чтобы увидеть реакцию Рохана. Он успел увидеть немногое, на самом деле, перед тем как Рохан отмер, прежде с такой силой сжимая нож в кулаке, что он мелко дрожал. Дальше следовало резкое движение, лезвие с педантичной точностью прокрутилось в тонких пальцах, направляясь в противоположную от листа сторону. Большего видеть и не нужно было, потому что Джоске прекрасно знал, что произойдет дальше. Игра в кости всё ещё живо стояла перед глазами. Спасибо, Рохан, как всегда, позаботился о том, чтобы Джоске её не забыл. Поэтому, когда лезвие поднялось и на его сверкающем кончике отразился солнечный свет, Джоске быстро протянул руку и схватил Рохана за запястье, чтобы тот не причинил себе никакого вреда. — Рохан, прекрати! Ты издеваешься? — его голос сорвался, он оттащил мужчину от стола и развернул его к себе лицом, прокрутив кресло художника. — Я говорил тебе не лечить меня, блять! — И ты прекрасно знаешь, что я всё равно это сделаю. Прости, что испугал. Брови Рохана резко поднялись вверх, и он заскрежетал зубами, его запястье вырвалось из железной хватки Джоске. — Это я решаю. Я решаю, позволять тебе лечить меня или нет. И я отказываюсь. — Отказывае—… Чего? Я уже тебя вылечил! — рявкнул Джоске, раздражённый явной абсурдностью и глупостью сказанного. Ему не нужна помощь? Хорошо. Устав от этого короткого препирания, он выхватил лезвие другой рукой и швырнул его через всю комнату. Рохан среагировал в ту же секунду, как Джоске ослабил хватку на его запястье, оттолкнул парня и ударил его локтем в живот, прежде чем развернуться и схватить что-то у себя за спиной. Джоске согнулся от тупого удара, схватившись за живот, пытаясь унять разливающуюся боль. — Чувак, какого хера? Ты чё делаешь? — Джоске поднял голову, когда слова прорывались через его сжатые зубы, и увидел, что всё, что находится в его поле зрения — это ранее испорченная кровью рукопись. — Heaven's Door! Блять! Парень успел только мысленно выругаться перед тем, как потерять сознание. Положив страницу обратно на стол, Рохан сел на грудь лежащего без сознания Джоске. Поиграв с появившимся щёлками на коже, он открыл лицо парня, чтобы немного прочитать его. Рохан быстро понял, что Джоске зашёл проверить, поел ли художник. Он хмыкнул, думая, что, возможно, смог бы простить сопляка. Но он перевернул страницу и прочитал, что ещё Джоске думает о нем. «Он грёбанный фрик и мудак. Зачем делает вид, якобы весь из себя такой добрый, если на деле заносчивый самовлюбленный придурок? Трудно представить мир, где он бы мне нравился…» Последнее предложение разозлило Рохана настолько, что он усмехнулся. Он оставил эту мысль без внимания, несмотря на то, что неосознанно прочитал её несколько раз. — Забудь, такого мира никогда не будет. Мы созданы, чтобы быть врагами, не друзьями. Мне никогда не понравится такой двуличный человек, как ты. Мы одинаковые — лицемеры до мозга костей, и ты это сам хорошо знаешь, — слова сорвались с его языка, когда он протянул руку Heaven's Door, чтобы тот дал ему ручку. И только любимое оружие оказалось в пальцах, он занес руку, чтобы написать: «Я больше никогда не смогу исцелять Рохана с помощью Crazy Diamond». Этого ему хватит. Это научит сопляка не использовать свои способности на таких же людях, как он сам. Рохан больше ничего не должен и не будет должен этому ребёнку, тем более тому, кто последние несколько лет был для него источником постоянных проблем и неприятностей. Рохан хмыкнул, закрывая страницы на лице Джоске. Его пальцы огладили молодое лицо, задержавшись на подбородке, но он тут же отдёрнул руку. Ресницы парня затрепетали, и он пару раз моргнул, чтобы дать своим глазам привыкнуть к яркому свету солнца, освещавшему тело, прижимавшееся к его торсу. — Рохан? — Сегодня я преподал тебе урок. Такой, который ты никогда не забудешь: не делай того, о чем не просят, — Рохан оторвался от груди Джоске и слегка шлёпнул его по лицу, когда закончил свою мысль, сделав небольшой акцент на предупреждении, замаскированным под совет. Лёгкого удара было достаточно, чтобы голова Джоске снова начала работать, и он, наконец, понял, что только что произошло. — Ты… Ты использовал свой стенд на мне?! Какого хера?! Чё ты написал, Рохан?! — Ничего. Я думал поиздеваться над тобой, написав что-нибудь мерзкое, но самого использования стенда достаточно для тебя. Теперь ты знаешь, почему я терпеть не могу, когда ты используешь свой стенд на мне. Джоске оторвал верхнюю часть тела от пола, в то время как Рохан сел в кресло и закинул ногу на ногу. Он подпёр подбородок рукой, задрал голову, позволив себе злобно усмехнуться, когда смотрел на него свысока. — Ну, эй. Ты же не можешь злиться на меня за помощь? — простонал Джоске, с прищуром вглядываясь в лицо Рохана. Как будто если он посмотрит внимательнее, то поймет, что тот просто шутит. — Я тебя уверяю. Я просто в бешенстве сейчас. Парень сел, его рука немедленно потянулась поправить прическу, прежде чем он начал возмущаться в ответ. — Нет. Нет, я вообще не понимаю. Что не так с тем, что я хочу помочь, исправив свою ошибку? Рохан бросил на него взгляд с отвращением, и Джоске почувствовал себя оскорблённым ещё до того, как мангака открыл рот. — Ты реально считаешь, что всё настолько чёрно-белое? Разве это не я виноват в том, что не заметил, как ты зашёл в студию в поисках моего внимания? Эта работа была моей возможностью собрать опыт, а ты её уничтожил. Он крутил ручку меж пальцев, и Джоске заметил, что на кончике остались чернила. Теперь он точно был уверен, что Рохан что-то написал в нём, но не подал виду. Этот мудак, скорее всего, написал что-то тупое, типа: «следующие 24 часа я не могу ходить прямо». Эта мысль и моральное превосходство Рохана в их недо-разговоре заставили его раздражённо скривиться. — Рохан, ты опять раздуваешь из мухи слона. Необязательно просчитывать в голове кто и как виноват из-за тупого пореза. Рохан указал на него ручкой и наклонил голову набок, чтобы Джоске мог видеть его рот, когда он говорил. — Ты единственный, кто не понимает, насколько непрактичной может быть твоя постоянная потребность исправлять каждую мелочь. Как и в 99-м, ты делаешь всё возможное и невозможное, но почему? Потому что ты нравишься людям больше, когда облегчаешь им жизнь. Потому что ты очень важный Хигашиката Джоске, куда же все без тебя, да? Так называемый негласный спаситель нашего самобытного городка. Отвратительно. Какой же ты жалкий. Знаешь кто ты на самом деле? Ты человек, который в каждой бочке затычка. И если бы ты не сувал свой нос везде, где не просят, мы бы сейчас здесь не разговаривали. Почему этот сраный…? Какого хера? Смысл обладать способностями, если я не могу помочь другим?! Джоске не двинулся с места, пока Рохан смотрел на него, как на муравья на тротуаре. Словно он ничто. Рохан разрушил его убеждения в тот день. Джоске ушёл из его дома ни с чем, втоптанный в грязь. — Если бы ты прекратил заниматься этой ерундой, из тебя могло бы хоть что-то получиться. Но ты слишком самовлюблённый, чтобы понять это. Вместо этого ты сжимаешь руки в кулаки и держишь стенд поближе. Потому что даже если ты проебёшься, ты же всегда сможешь исправить это Crazy Diamond или этим твоим тупорылым обаянием. Ты вообще хоть раз извинялся искренне? Потому что со мной ты этого ни разу не делал. Я знаю, что ты наебал меня, помню, что ты никогда не спрашивал разрешения на то, что требовало моего разрешения. Ты даже не полагался на меня или на других стенд-юзеров, когда дрался с Кирой, хотя мы стояли буквально за углом. И ты реально собираешься сидеть здесь и говорить мне, что можешь отказаться от помощи, решив сдохнуть, если захочешь? Но когда я делаю то же самое, потому что не хочу быть тебе должен за своё спасение и исцеление, то я не прав? Стенд Рохана появился, чтобы присоединиться к нему и смотреть свысока с уничижением на парня, и Джоске почувствовал себя ещё большим ничтожеством, сидя на полу перед Роханом. — Я просто не понимаю, как это уравновешивается в твоем тупом мозгу, потому что знаешь как всё работает? У тебя остались шрамы с тех пор, как ты сражался с тем серийным убийцей. А у меня теперь скрюченные кости, потому что я ранил твоего, а теперь и своего, друга. Это последствия. Мне не нужно, чтобы ты забирал у меня жизненные уроки, а тебе надо понимать, когда отвалить. Это просто нечестно. И если убрать всю эту моральную чушь, то основная проблема в том, что я не смогу получить опыт для своей самой реалистичной манги, если время от времени не буду получать пару-тройку травм. Даже если они исходят от меня. Этого объяснения достаточно для твоей тупой башки? Джоске закусил губу; тревожность и стыд, подавлявшие его гнев, расцвели в груди, съедая его. Его тупая башка действительно каким-то образом поняла, почему Рохан был так зол, какой бы чушью ему это не казалось. Ранее он думал, что во всем виновата ненависть Кишибе к нему. Но, кажется, это был его извращенный «взрослый» способ сказать (и показать), что Джоске нужно научиться отвечать за свои поступки, даже если он может исправить всё одним движением. Потому что, что если бы он сделал всё как обычно, но в ответ никто бы ему не помог? Куда бы тогда завела его эта ситуация? Heaven's Door и Рохан помахали одновременно ему перед лицом ладонью и ручкой, возвращая Джоске из раздумий. — Если бы мне нужна была твоя помощь, я бы попросил. Но я не просил. А теперь выметайся из моего дома, пока я на самом деле что-нибудь не написал в тебе. Тц, придурок, это был последний раз, когда я делаю для тебя что-то хорошее. Джоске поднялся с колен и отряхнул штаны, как будто на полу в доме художника-педанта может быть хоть пылинка. — Как скажешь, Рохан. Я просто пытался быть дружелюбным. Всё ещё не понимаю, что тебя так задело. Он с силой захлопнул дверь студии и направился прямиком домой, ворча всю дорогу и думая о том, что Рохан сказал. Это последствия. Господи, конечно же, это были последствия, но зачем кому-то, кроме Джоске, страдать, когда он рядом? Исцелять всех, кого он только мог, было одним из столпов его личности. Он слишком часто терпел неудачи в прошлом, ранил себя, испытывал боль, поэтому он не хотел, чтобы кто-то другой чувствовал тоже самое. Будь то простой порез бумагой или целый эпизод с мужиком Highway Star — для Джоске это одно и то же, потому что в любом из случаев он может помочь. Это его роль, и он никогда даже не думал, что это как-то может быть «нечестно», как сказал Рохан. Я могу сразу же что-то восстановить, но это не значит, что я должен это делать, потому что кто-то не получит какой-то там опыт? Это ведь то, что хотел сказать Рохан? Точно Джоске сказать не мог. Но чем больше он думал над этим, тем чаще ловил себя на мысли, что не уверен, что ему стоит залечивать небольшой порез, просто потому что ему захотелось. Джоске понял Рохана. Но понял ли Рохан Джоске? Если бы я извинился и поговорил с ним, смогли бы мы хоть раз в нашей чёртовой жизни посмотреть друг другу в глаза? Это забавно, потому что у него определенно были дела поважнее, но чем больше он обдумывал эту идею, тем более реалистичной она ему казалась. Может быть, удастся убедить Рохана принять то, что кажется разумным для Джоске? Или, ещё лучше, просто принять его?