Is Meeting In The Middle Impossible

— Ну давайте, сенсей! Мы впервые за четыре года собираемся вместе! Вы должны прийти: Вы один из нас! Коичи сидит под дверью рабочего кабинета Рохана, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди. Он упрашивает его уже пять минут, но художник категорически оказывается покидать свою клетку, которую он называет студией. — Вы обещали, сенсей! Вы сказали, что придёте, несмотря ни на что. Я сто лет назад сказал Вам о встрече. Два дня назад Вы это подтвердили и я уже сказал всем, что Вы придёте! Коичи хочется начать биться головой о дверь, просто чтобы ещё сильнее разозлить Рохана. Никогда не было так трудно заставить его бросить работу; у него всегда были особые привилегии в его издательстве, и Коичи просто уверен, что их нельзя так внезапно отозвать. Что с ним такое? Я думал, ему будет очень интересно узнать наш опыт или о наших приключениях после школы. Это буквально то, что он хочет вытрясти с каждого встречного. Прислонившись к дверному косяку, он вздыхает и выбирает другой подход. — Вы можете хотя бы поговорить со мной, пожалуйста? Я понимаю, что Вы работаете, но хотя бы скажите, почему Вы не хотите идти? Рохан встаёт из-за стола и направляется к двери. Однако он останавливается на полпути и возвращается, чтобы сесть на диван. Откинувшись на спинку, художник потирает лоб и наконец говорит. Только из-за настойчивости Коичи, а не потому что ему этого хочется. — Зачем надо было мне говорить, кто там будет? Коичи напрягает слух и вынужден ещё сильнее наклониться к двери, чтобы расслышать вопрос. — Потому что, как я уже сказал Вам, там будут все, потому что это встреча всех старых друзей! Этот чёртов… он не понимает, конечно же, он не понимает. — Ты понимаешь, что именно я спрашиваю, Коичи? На самом деле, он должен был, потому что именно Коичи в последнюю секунду вывалил на него эту информацию… уже после того, как не просто пригласил его, но и подтвердил его присутствие всем остальным. Этот сюрприз выдернул наружу когда-то забытые и насильно выкорчёванные чувства. И единственной возможной и логичной реакцией на это внезапное заявление от Коичи — острое, жгучее раздражение, которое охватывает и нарастает при одной только мысли о том, чтобы пойти на этот ужин. Рохан зажмуривается, чтобы унять свой внутренний драматизм, и сосредотачивается на своём неминуемом и непоколебимом отказе младшему. Коичи просто игнорирует странный подтекст и несвойственную мангаке панику, решив, что тот просто волнуется. — Вы удивитесь, но я не понимаю. Может, объясните, что Вы имеете в виду? Рохану хочется разодрать обивку дивана и начать драть волосы на голове. Кишибе до скрежета зубов, до свода челюстей ненавидит, когда этот пацан прикидывается тупым. Как посмел этот мальчишка забыть, насколько сильно он испортил ему последние два дня? С тех пор как Коичи внезапно явился, каждый час для Рохана был мучительной самопроверкой; настойчиво твердя себе одно и то же всякий раз, когда он думал о том, с кем, как он предполагал, никогда больше не заговорит. Внезапно вскочив, Рохан бросается к двери и распахивает её. Коичи, лишившись опоры, с визгом падает назад, и Рохану приходится его ловить. Он чуть было не позволяет мальчишке упасть, но передумывает в последний момент и подставляет руку под голову Коичи, не давая ему рухнуть. — Тебе так нужно, чтобы я явился туда? Коичи поднимает на него взгляд, не смутившись того, что, по сути, лежит сейчас на руке мангаки. — Да, Вы обещали. Вы солжёте, если не пойдете. А Вы ненавидите лжецов. Мангака цыкает, и парень отходит. Он понимает, что Коичи манипулирует им — как смело с его стороны, — но Рохан позволяет это, потому что тот прав. Но это не делает перспективу более приятной. Неприятный зуд где-то на затылке возникает каждый раз, когда он представляет лица всех стенд-юзеров из Морио, которые непременно там будут. Особенно это касается одного человека. И всё же он подумывает пойти туда только потому что там будет именно этот человек. Немного несправедливо, что его любопытство всегда приводит к его гибели. Ещё несправедливее то, что другая его часть предвкушает эту погибель с лёгким, почти болезненным восторгом. Рохана невероятно бесит своя собственная нерешительность, совершенно нехарактерная ему. Поэтому он просто решает плыть по течению. Будь что будет. — В следующий раз, если ты будешь слишком долго скрывать от меня правду, я не уступлю. Я иду только потому, что ты прав. Я дал слово.

***

Сначала раздался дверной звонок, за ним последовал слабый стук. Рохан, находившийся на кухне, не сдвинулся с места. Вместо этого он решил довести до конца приготовление чая. Для него было слишком рано, чтобы иметь дело с кем-либо, поэтому он машинально прислушался, чтобы понять, кого к нему занесло. Добавив одну ложку сахара, Рохан с педантичной внимательностью следил за тем, чтобы посуда не ударяла по дорогому фарфору. Он хмыкнул, когда после стука в дверь послышались тяжелые шаги того, кто постучал. Он поднёс напиток к губам, медленно сделал глоток, прежде чем поддаться своему любопытству. Рохан аккуратно подкрался к окну, чтобы наконец-то увидеть, кто это, и к его удивлению, он увидел, как Хигашиката Джоске развернулся на маленьких каблуках своих туфель, засунув руки в карманы, и пошёл прочь с его веранды. Рохан бросил взгляд на часы на противоположной стене комнаты, циферблат показывал 7:02 утра. Он скептически приподнял бровь, его передернуло от мысли о том, что этот малолетний разбойник снова беспокоил его после того, как Рохан выгнал его за несколько дней до этого. Рохан оскалился, почувствовав, как приход Джоске с самого утра испортил ему настроение на весь тот бывше-прекрасный день. Художник из чистой злобы решил оставить без внимания то, что этот сопляк оставил ему под дверью. Знак, показавший, что ему и его выходкам здесь не рады, если тот решил бы вернуться. Мангака надеялся, что он не вернулся бы. Потому что образ широких плеч и сильной спины, покидавших его территорию, надолго отпечатался в безупречной памяти Рохана.

***

— Так и кто там придёт на встречу? — спрашивает Джоске, выглядывая из ванной, пока Окуясу, удобно устроившись на его старой кровати, рубится в его же, Джоске, геймбой. — Да все, братан. Коичи пиздец как гордится всей этой затеей. А Тонио аж со вчерашнего дня пашет на кухне, чтобы устроить нам грандиозный ужин. Джоске уже не в первый раз задаёт этот вопрос, но он продолжает спрашивать одно и то же в надежде, что Окуясу скажет больше, чем простое и обобщенное «все». Ему нужны имена, а точнее, одно конкретное имя. Однако напрямую Джоске спрашивать не станет. Он оставит при себе этот свой маленький секрет, который он хранит уже очень долгое время, и сейчас он не собирается его раскрывать, особенно учитывая, как, с наибольшей вероятностью, пройдёт их следующая встреча. Джоске вспоминает его серьги, нетипично бледные губы без помады и зелёные сверкающие волосы. И, наконец, широко раскрытые глаза, которые неотрывно смотрят на него в полумраке комнаты, освещённой лишь лучами солнца, проникающими сквозь щели жалюзи. — Эй, Окуясу, ну, типа, как ты думаешь, широко раскрытые глаза могут означать отвращение? Или они могут означать грусть, не только страх? — Хах, ну и вопросик, особенно от тебя, Джоджо. И особенно мне. Но ладно. Но я бы сказал, что глаза таращат, только когда удивляются, в ярости или напуганы. Смысл во все глаза глазеть на то, что тебе отвратительно? Типа, ты уже скривился. Зачем пялиться? Джоске усмехается, смотря, как Окуясу одновременно говорит и выигрывает раунд. А ведь он всегда называет себя тупым. — Хах, может быть, — говорит он и выходит из ванной, оглядывая свою старую комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Окуясу в это время спрыгивает с кровати и заправляет рубашку в штаны. — Бля, брат, ты даже ещё не врач, а уже выглядишь как миллионер. Знаешь, престижно и всё такое. Из-за тебя мне кажется, что я оделся слишком просто. Джоске что-то мычит в ответ, вспоминая, что его заказные запонки, лежащие у лампы, — как раз недостающий элемент его образа. Схватив их, он осматривает себя в зеркале. Что ж, смотря на себя в этом костюме, он соглашается с Окуясу. Джоске правда выглядит гораздо более презентабельно, чем тогда, когда в последний раз стоял перед этим зеркалом. Он всё ещё помнит, как вытирал льющиеся градом слезы, сминая и запихивая свои вещи в чемодан всего за несколько часов до полёта в Америку, отправляясь в университет, в чужую страну, где его никто не знал, стараясь привыкнуть к культурному шоку, одновременно борясь с печалью. Тогда он был просто тупым подростком. Сейчас он так близок к тому, чтобы наконец стать врачом, которым всегда мечтал быть. С подготовительным медицинским курсом за плечами, Джоске вернулся, чтобы продолжить обучение в родном городе. Ну, по крайней мере, такова его нынешняя идея, хотя ещё вчера он называл это лишь «вероятностью». Часть его всё ещё размышляет, не стоит ли вернуться в Америку после всего этого. Где учиться не имело значения, Доктор Хигашиката — вот какова была цель. Этот титул мог, наконец, затмить его прошлое. Окончание учёбы — это то, чем все будут гордиться. Став врачом, он наверняка покажет всем, какой долгий путь проделал, что он больше не тот малолетний разбойник. Интересно, что он подумает… Джоске машет головой, прогоняя эту мысль. Теперь он слишком умён, чтобы зацикливаться на этом или даже просто думать. К тому же, он уже полностью разложил на косточки все свои мысли во время полета, на протяжении всей следующей ночи и даже пока стоял под душем. — Окей, Оку, погнали.

***

Через день после того, поздним вечером, когда дождь барабанил по окну его студии, Рохан услышал звонок в дверь. Немного раздражённый тем, что его прервали во время рабочего времени, он поднял жалюзи, чтобы посмотреть, кого снова принесло. Снаружи никого не было видно, но по пустому тихому дому раздалось эхо четырех стуков, которое он услышал с своего кабинета. Они были ещё слабее, чем в прошлый раз. И тогда он сразу понял, кто стоял за дверью. Это был тот самый малолетний разбойник с дурацким помпадуром на голове. Прижавшись бёдрами к краю подоконника, он наблюдал, как сопляк снова оставил что-то на пороге его дома. И вот, спустя несколько секунд, пацан ушёл. В руках у него не было ничего — только зонт, который он раскрыл, стоило ему выйти из-под крыши. Зонт был прозрачный, поэтому Рохан разглядывал причёску Джоске, отметив, как даже при пасмурной погоде блестели его золотые украшения на форме. Мангака нахмурился, когда пацан обернулся, чтобы посмотреть на его дом. Рохан отошёл за угол, скрывшись просто на всякий случай, хотя шанс, что Джоске увидел бы его сквозь щель жалюзи, был невелик. И всё же, Джоске задержался, оставшись всё в той же позе. С такого расстояния его глаза не были различимы, но Рохан чувствовал на себе пристальный взгляд и отвернулся от окна, чтобы сосредоточиться на своей работе, а не на парне, стоявшем под ледяным ливнем. «Трудно представить мир, где он бы мне нравился… Но я всё ещё надеюсь, что такой существует». Окончание той простой мысли было предназначено только для её автора с голубыми глазами. Но тогда она надолго засела в голове у её вора. Рохан без особого желания использовал её в качестве материала для манги, и это позволило ему обдумать её гораздо дольше и больше, чем он хотел бы. В том, что Джоске переживал за их отношения, было что-то неприятно навязчивое. Оно вызывало отвратительное чувство, которое висело над Роханом, как тёмная туча, готовившаяся обрушить дождь на его размеренный порядок. Та же эмоция возникла из-за выходки Джоске одним утром, которую тот затем повторял каждый из последовавших дней. У придурка с помпадуром была мерзкая привычка лезть во все дела сломя голову, не задумывавшись о последствиях — настоящий герой-идиот. Лечить его мизинцы, бежать спасать от стенд-юзера, даже думать о нём — о том, кто никогда не удостаивал его взглядом, не пропитанным ядом. И поэтому… Рохан, повиновавшись внезапному порыву, открыл входную дверь и снял с ручки два белых пакета.

***

Коичи одет красиво и опрятно, так что Рохан решает следовать его примеру, забравшись в самую дальнюю щель своего огромного гардероба, чтобы вытащить костюм, который он хранил специально для такого случая. Там будет толпа, которую нужно будет впечатлить, и поскольку он самый богатый из всех, он хочет продемонстрировать своё богатство скромно, но явно. Выйдя, он получает непередаваемое удовольствие от чёткого стука своих каблуков по деревянному полу коридора. Его походка, с острым цоканьем, невольно заставит всех обратить на него внимание. «Ну же, посмотри на меня», — дьявольски шепчет эта уверенная поступь, собираясь приковать все взгляды на её обладателе. — Сенсей, не пойму, Вы одеты и слишком просто, и слишком вычурно. Вы буквально одновременно одеты в свою черную рубашку, но при этом, из-за выреза, будто раздеты. Если уж надеваете такие модные штаны и сапоги, то хотя бы застегнитесь! Рохан издевательски смеётся, обойдя Коичи, направляется в ванную и надевает ожерелье, которое красиво лежит на белой коже его острых, как бритва, ключиц. Он перекручивает его меж пальцев, аккуратно, чтобы не поцарапать металлом свежий маникюр, любуясь ярким зелёным иероглифом, выведенным на серебряном пере размером с мизинец. Взгляд возвращается к своему отражению, чтобы оценить ожерелье в сочетании с нарядом. Кандзи его имени сделано из изумруда и является единственным ярким пятном на нём, помимо волос и зелёных губ, — оно должно лежать между ключицами, привлекая взгляд к расстёгнутой рубашке и голому телу под ним, словно запретный плод, манящий своей недоступностью. Сегодняшний ужин — миссия, целью которой является не выдать ни единой эмоции в присутствии сопляка. Сегодня он обут в свои лучшие сапоги, одёт во всё чёрное, готов на всё. Он будет олицетворять безразличие. Рохан утвердительно кивает сам себе, бросая своему отражению убийственный взгляд, а затем смягчает его и снова смотрит на Коичи. Он же не опаздывает?

***

Пошёл уже десятый день, как эти неожидаемые подарки оставлялись на ручке его входной двери. И Рохану порядком надоела та игра, которую затеял мальчишка. Тогда он только вернулся из центральной части Морио и разгружал свои покупки на кухне, когда его размышления прервал стук в дверь. Ну всё! Он бросился через гостиную и распахнул дверь, успев застать Джоске, когда тот пытался оставить подарок. Рохан с недовольством скрестил руки на груди, столкнувшись с ним лицом к лицу, сбив Джоске с ног, отчего он упал, но быстро вскочил на ноги. Рохану пришлось поднять подбородок, чтобы удерживать зрительный контакт, но Джоске всё равно казалось, будто это ему нужно смотреть вверх: даже в таком положении Кишибе умудрялся смотреть свысока. Джоске кашлянул в сжатый кулак, а потом набрался смелости заговорить. — Йо, сенсей. Рохан хмыкнул. Стоило отдать ему должное, где следовало. Голос у пацана не дрогнул, но вот взгляд — да. — Потрудись объяснить, какого чёрта я получаю сраные фрукты и тупые записки к ним от тебя уже неделю? — Вы вообще хоть одну читали? Я пытался извиниться. Уклонившись от вопроса, Джоске задал свой собственный, сжав маленький бумажный пакет Owson между своих больших рук, как будто защищавшись от мангаки. Поза не соответствовала его телу, что почти заставило Рохана улыбнуться. — За что? — голос художника звучал так, будто разочарованный учитель читал нотации ученику за плохое поведение. Джоске в свою очередь смотрел на землю, словно он — тот самый ученик в этой ситуации, и представление завершилось, когда он тихо ответил: — За то, что сделал кое-что, о чём Вы просили не делать. — Это искренне? Рохан опёрся всем своим весом на дверной косяк, продолжив вести свою издевательскую игру, поскольку мучить сопляка было забавным времяпрепровождением. — Что? А, да. Да, если Вы хотите, чтобы я не использовал свой стенд на Вас, то я обещаю, я не буду. Но я… Вы же понимаете, я не могу ничего с собой поделать! Я могу исцелять! Поэтому я хочу это делать, когда моим друзьям это нужно! Джоске начал водить ногой по щели на дощатом настиле веранды, и поднял взгляд на Рохана только в конце своей маленькой речи. В его глазах плескалось воодушевление от уготованной ему судьбы героя, спасавшего нуждающихся. С рождения талантливый и умный стенд-юзер, в тот момент был понижен до обычного подростка и должен был извиняться за благие намерения, которые он нёс в своём рыцарском сердце, и за дар, которым его наделила природа. И опять. Рохан просит оставить его в покое, Джоске отвечает, что не отстанет. В разговоре пропал какой-либо смысл. Ключевым в его объяснениях было слово «друзьям», что, в сущности, означало терпимость по отношению друг к другу. — Мы друзья, Хигашиката? — Рохан сам не понял, зачем спросил. Потому что он знал, каким будет ответ. И всё-таки ему стало любопытно, что за надуманная идея внушила Джоске, что они были друзьями. — Нет. Что? Понадеявшись услышать «да», он получил пощёчину правдой. Рохан ожидал ложь, поскольку дружба была основой аргумента Джоске в защиту его готовности помочь ему в любой момент. Они столько прошли вместе в том деле с Кирой и вдвоём с Highway Star, и он всё ещё считал, что они не были друзьями? Джоске открыл рот, чтобы начать снова объясняться, но передумал, когда увидел, как его ответ вывел Рохана из колеи, что тот аж замер и перестал функционировать. Это придало ему уверенности задать вопрос, который он давно хотел ему задать. — Но я хотел бы. Прошло уже два года и, ну, знаете, мы постоянно пересекаемся в нашей общей компании. Может, Вы наконец-то отпустите свою злобу и мы станем нормально общаться? Рохан пристально смотрел на Джоске, который чесал затылок, и понял, что только что произошло. Он, Великий Кишибе Рохан, расстроился, услышав, что они не были близки. И от кого? От Хигашикаты; от парня, которого он, как клялся, не выносил. И вот, ему предлагали протянутую руку дружбы, начав всё сначала. И что он должен был тогда делать? Этот разговор был самым отвратительно-искренним, из всех, которые были между ними. Если только не… — Если ты снова меня наёбываешь, малолетка, то знай, в этот раз ты сухим из воды не выйдешь, — голос Рохана был до зевоты монотонен, и Джоске закатил глаза, надувая губы. — Чувак, я вообще-то серьёзно. Можешь хоть раз выслушать? Рохан закатил глаза в ответ, но ему было достаточно любопытно выслушать его речь, поэтому он оказал ему высокую честь — уделил полное внимание и кивнул головой, чтобы тот продолжал. — Смотри, всё легко. Я делюсь чем-то личным и ты тоже. Будем считать, что это компромисс вместо моих извинений за то, что я наебал тебя, и твоих, за то, что ты что-то написал во мне. Предложение Джоске звучало с энтузиазмом, но Рохана больше волновало немедленно поправить его. — Я ничего в тебе не писал. — Ты думаешь, что я в это поверю? — Джоске положил руку на бедро и посмотрел сверху вниз на Рохана, который всё ещё пытался понять, что, чёрт возьми, происходило. — Значит, ты покупал мне эти чёртовы фрукты и писал записки с мольбами о прощении, просто чтобы заключить сделку? Джоске простонал. — Да, звучит не очень, но дело не в этом. Это извинения за всё. За всё, что произошло, ну… за то, что твой дом сгорел и за прочую подобную хрень. Я говорю это потому, что ты, похоже, ведёшь какой-то учёт того, что я тебе сделал и что я в итоге тебе после этого должен. И мне кажется, именно это мешает нам нормально общаться. Поэтому я прошу начать всё сначала. В конце концов, я уже взрослый. По крайне мере, это моя попытка вести себя как взрослый, пока у меня ещё есть шанс. Подумай об этом. — Эм… Рохан замолчал. Подумать об этом? Стоило ли оно того? Честно говоря, мучительно было наблюдать этого сопляка на своём пороге так часто, как он тогда там появлялся. Как будто Рохан намеренно держал его рядом. Но, с другой стороны, это было интересно. Обычно люди не действуют вразрез со своими внутренними желаниями, особенно, если человек упрямый, как Рохан или Джоске. Поэтому он знал, что Джоске действительно хотел между ними мира. Вот почему они тогда разговаривали. Но зачем нужны были эти хлопоты? У Джоске торчали уши и блестели глаза в ожидании чего-то, но при этом он не выглядел слишком обнадёженным. Как будто он ждал неудачи. Рохан предположил, что это потому что всё то, что он на него в тот день вывалил, — было рецептом катастрофы. Вот оно что; ему нужно было донести до него одну очевидную вещь, не будучи открыто враждебным, а показать ему, насколько ужасной идеей было заставить их ладить, просто оставшись самим собой. — Ты прекрасно знаешь, что я возненавидел тебя с первого взгляда. В тебе есть что-то такое, что просто бесит меня. И дело не в том, что я делаю это назло, потому что тебе нужно, чтобы все тебя любили… — Мне это не нужно, — перебил Джоске, но Рохан поднял руку, чтобы заткнуть его. Джоске презрительно усмехнулся по привычке, но вместо ответа сжал кулаки и засунул их в карманы. Маленький пакет из магазина, болтавшийся на его запястье, ударил по бедру, напомнив о тикавшей бомбе внутри него. Не заводись. Это того не стоит. Просто подожди, пока он не скажет тебе отъебаться, а потом ты можешь послать его и жить дальше. Даже ободряющий разговор с самим собой не помог, но Джоске зашёл так далеко только благодаря терпению, поэтому он выдохнул и решил довести дело до конца. — Итак, как я уже говорил, я ненавидел тебя какое-то время, но я не буду больше обижаться на намёки о том, что эта вражда — детская. Поэтому я подумаю об этом. Не из-за твоего несостоятельного предложения и не для того, чтобы удовлетворить твою потребность ладить со всеми. А потому что, по твоей логике, я частично должен тебе, придурку, извинения, но ты их не получишь. Не надейся. — Я извиняюсь? Джоске удивился и подумал, не нужно ли ему сходить к врачу, потому что тогда ему послышалось, как Кишибе-невыносимый-Рохан, сказал, что он тоже должен извиниться. Он отказался, но признал это, чего Джоске не ожидал, как и того, что мангака согласился бы с его предложением улучшить отношения. — Прекрати быть таким самовлюблённым и не изображай из себя удивлённого. Рохан по-прежнему вёл себя как придурок, но шок от его неожиданного принятия был слишком силен, чтобы Джоске почувствовал реальную необходимость сказать что-то в ответ. — Я удивлен, потому что в прошлый раз ты набросился на меня со всей своей агрессией. И я просто не понимаю, почему ты согласился? Если до этого на губах Рохана и не было недовольной гримасы, то в тот момент она появилась. Художник никак не мог понять, чего он от него хотел. Пацан пытался извиниться и наладить отношения, но не предвидел, что его план сработал бы. Какая же это была нелепость. — Я согласился только из-за того, что ты упорно веришь, что это возможно. Ты же понимаешь, что ошиваешься здесь уже десятый день подряд? Разве я не должен был дать тебе шанс? В противном случае мне будет в удовольствие захлопнуть дверь перед твоим носом. Джоске подскочил от удивления, во все глаза уставившись на Рохана, и поднял ладони в извиняющемся жесте. — Погоди-погоди-погоди! Извини, я просто… не знаю, ещё раз извиняюсь. Я просто хочу, чтобы мы нормально общались, пока я не закончу школу, понимаешь? Ты не такой уж и плохой. Ты ведь не зря меня терпишь, верно? — Ну, по крайней мере, ты осознаёшь, что ты меня бесишь, но это не всегда так. Иногда мне нужно выбраться куда-нибудь ради своего ментального здоровья, а твоё присутствие в кафе уже ожидаемо. Так что, я могу дать тебе шанс, но не думай, что я изменю своё отношение к тебе. Это будет просто перемирие и компромисс, как ты и сказал. Сделка. Джоске улыбнулся и кивнул. Он никогда бы не захотел, чтобы Рохан вёл себя не как Рохан. Ему даже в какой-то степени нравились их вечные ссоры. И этот компромисс был всем, чего он хотел. — Спасибо, сенсей. На самом деле это многое для меня значит. «Посмотрим, как он мне спасибо скажет, когда всё пойдёт наперекосяк», — подумал Рохан, захлопнув дверь перед этим дурачком.

***

Окуясу и Джоске заходят в «У Тонио», где их встречают Юя, сам Тонио и Микитака. Они все болтают, потягивая вино. Джоске странно это видеть. Он никогда не считал этих троих близкими друзьями, но вот они, болтают себе как ни в чём не бывало; Микитака, как ни странно, смеётся, а Юя хитро ухмыляется. Тонио, однако, выглядит немного отстранённым, поэтому он с радостью вскакивает, чтобы принять двух новых гостей, отмахиваясь от двух странных стенд-юзеров. Пришельца и стенд-юзера? Тонио подходит к ним, только слегка ударив Окуясу кулаком по плечу, потому что и так видит его каждый день на своей кухне. А вот Джоске шеф-повар встречает с распростёртыми объятиями, крепко, по-мужски, чуть ли не сшибая его с ног, пару раз хлопнув его по спине, прежде чем с восхищением оценить его вечерний наряд. — Синьоре, с каких пор ты такой мужчина? Ты больше похож на Куджо-сана теперь. Мама должна быть счастлива, что вырастила такого сына. И ещё доктором стать собрался, слышал, ты уже почти закончил. Столько поводов для праздника с твоим возвращением! От его слов у Джоске на душе светлеет, и тут же становится ещё лучше, когда Юя и Микитака подходят с бокалами алкоголя для новоприбывших. — Твоё здоровье, Джоджо! Добро пожаловать домой. Юя поднимает бокал, и остальные парни делают то же самое. Бокалы звенят, ударяясь друг о друга. Как по волшебству, это призывает появление их друзей. И вот, они уже здесь: в ресторан вваливаются Юкако, Хаято и Хазамада, затаскивая за собой и мошенника Тамами. Ему не повезло оказаться здесь; его затащили после того, как он просто проходил мимо. Но раз уж он здесь, теперь у них есть честный дилер в игре, которая вот-вот начнется. — Спорим, ни один из вас не сможет обыграть меня в покер? — заявляет Юя, задирая нос, пока вертит бокал за ножку, плеская напиток в нём. Он устраивает представление, ведь Тамами здесь, чтобы проследить; поэтому Юя просто обязан показать всем, как честно он может играть. Учитывая то, что его способ жульничества — его собственный нос. — Ты же знаешь, что этот придурок сможет засечь, как ты мухлюешь своим стендом? Тут все в курсе твоего нюха, — из всех присутствующих именно Юкако остужает пыл Юи, потому что любой, кто в прошлом доставлял Коичи проблемы, всё ещё остается её потенциальной мишенью. Поэтому она злобно ухмыляется лидеру мотоциклетной банды, чтобы поиздеваться над ним. — Ха, даже Юкако тебя раскусила. Но она права. Если он наблюдает, я буду играть, потому что я лично хочу быть причиной того, как ты попытаешься обмануть и сразу почувствуешь, как этот громадный замок защёлкнется на тебе, — подхватывает Джоске, большим пальцем указывая в сторону Тамами. Когда Джоске тоже присоединяется к игре, остальные решают участвовать или нет, и в итоге за столом остаются Юя, Джоске, Окуясу и Хаято. — Почти уверен, нам прилетит за то, что этот ребёнок играет с нами в покер, — говорит Тонио, садясь за стол. — Почему почти? Точно прилетит, я вам это гарантирую, — усмехается Коичи, переступая порог кафе. — Коичи! — Юкако подскакивает на месте, услышав знакомый голос. — Привет, извините, мы с сенсеем встали в пробку по дороге. Это откровенная ложь, после шести вечера в этом городе пробки случаются крайне редко, но он не собирается кидать своего друга под автобус за то, что тот вечно возится с одеждой перед встречей. Он действительно не винит Рохана за желание выглядеть хорошо, ведь все остальные, похоже, прислушались к тому, что нужно одеться по-особенному. Даже Окуясу одет в рубашку и синие джинсы, что для него является большим событием. — Где сенсей? — спрашивает Хаято, отсчитывая фишки для всех. Я знаю, что ему исполнилось 18, но он всё ещё не совершеннолетний, чтобы играть в покер. Кто, чёрт возьми, разрешил ему присоединиться? Коичи хмыкает, повернувшись, чтобы заглянуть себе через плечо. — Он высадил меня перед рестораном, чтобы припарковать машину. — А, круто. Хаято — один из немногих, кому, по какой-то странной причине, нравится мангака. Парень был странным образом впечатлен им с тех пор, как Рохан раскрыл личность Киры. Он даже стал читать его мангу и за эти годы превратился в одного из многочисленных поклонников. Сам Рохан был немного в шоке от его мальчишеского восторга, но он никогда не отказывал Хаято, когда тот просил его подписать обложку последнего тома его манги или поговорить о главах, которые в ней входят. Коичи слегка улыбается, прежде чем сосредоточиться на приветствии остальных короткими «привет» и «как дела?». Он и Окуясу стукаются друг с другом кулачками с определённым энтузиазмом, но Джоске теряется, когда Коичи подходит к нему. — Что, уехал в Америку, и теперь ты слишком крут для меня? Это простая шутка, но Джоске краснеет как рак, прежде чем взять себя в руки и обнять друга, растрепав ему волосы со смехом. — Не, чувак, никогда. Братья однажды, братья навсегда. Спасибо, что организовал всё это. Круто снова быть дома. — Не за что, Джоджо. Многие из нас уехали, так что это было необходимо. Знаешь, вспомнить былое. Наверстать упущенное. Джоске кивает с энтузиазмом, прежде чем слышит, как шепот утихает, и все снова смотрят на дверь. Он перегибается через стол, чтобы заглянуть за своих друзей, потому что все стоят перед ним. Джоске хочет быть одним из первых, кого Рохан увидит здесь. Всё такой же отчаянный, как раньше. Мысль, которая очень похожа на то, что сказал бы ему Рохан, тут же отбрасывается в глубину его сознания. Джоске пришёл сюда не только ради этого разбивателя сердец. — Привет, похоже, я последний, — голос Рохана спокойный, но не такой строгий, как раньше и как ожидал Джоске. — Рохан-сенсей! Здравствуйте! — Тонио приходит в восторг, увидев мангаку, и Хаято тут же поднимается со стула, чтобы поприветствовать его. С каких это пор он такой популярный? — Ои, сенсей! Я тебя завтра в тренажерке увижу или ты отдыхать решил? — Я бы предпочел тебя там вообще не видеть, если честно, но завтра я отдыхаю, потому что сегодня не работаю. Ты? Рохан разговаривает с Окуясу!!! Про тренажерку!!! Он даже спросил его, пойдёт ли он. Что за чертовщина здесь творится? Джоске откидывается на спинку стула, оглядываясь в поисках скрытых камер или хихикающих зрителей, чтобы убедиться, что всё это не розыгрыш. — Я сейчас собираюсь жрать до отвала, так что тоже пропущу. Рохан хмыкает. А Джоске полностью теряется, потому что не понимает, кто, чёрт возьми, только что вошёл в ресторан. Джоске встаёт и замечает, как Юкако и Рохан кивают друг другу, когда он подходит к столу, за которым сидит Джоске. Рот Джоске открывается от удивления, потому что теперь ему ничто не мешает видеть. Обтягивающие чёрные брюки, высокие сапоги, выделяющие его худые ноги, запястья, украшенные Ролексами и серебряным браслетом, почти расстёгнутая чёрная рубашка с еле видимым принтом перьев от ручки, которая была ему большой на размер, отчего свободно и красиво висела на его бледном и тонком теле. Он точно ходит в зал. Джоске из будущего захочет дать себе пощёчину за то, что сейчас у Джоске из прошлого чуть ли не течёт слюна изо рта. Но грудь Рохана почти полностью обнажена, и она выглядит совсем не так, как во время их последней поездки на пляж, ещё до его отъезда из Морио. Огромная подвеска на тонкой цепочке заставляет взгляд опуститься ещё ниже выреза рубашки, а зелёный кандзи напоминает Джоске о глазах художника. Тех самых глазах, подведённых тёмной тушью и тенями. — Смотрите-ка, кто пожаловал! Сам Хигашиката Джоске, во плоти. Давненько не болтали. Они не так разговаривали раньше. Оба это понимают. Это его испытание, укол в форме приветствия. Джоске чувствует, как острый клинок быстро пронзает кожу, и молится, чтобы Рохан не прокручивал его ещё сильнее, чем их воссоединение уже выворачивает его изнутри, превращая сердце в кашицу и оставляя после себя лишь хаос. — Кишибе Рохан. Соскучился по своему старому врагу? Потому что он — очень. Отбой! Отбой! Блять! Я не должен был говорить, что скучал. Я нихрена не скучал по этому мудаку! Миссия Джоске заключалась в том, чтобы показать Рохану, кем он стал, а затем устроить ему самый холодный приём века. Он хотел отомстить за то, что Рохан сделал с ним четыре года назад, но в итоге — вот он, снова в самом начале, смотрит на самого красивого мужчину, которого он когда-либо видел. У которого глаза расширяются при упоминании того, что по нему скучали. — Стало тише, с тех пор, как ты уехал, — голос Рохана не доминирует в общем шуме, потому что все снова заговорили или ждут своей очереди, чтобы с ним поговорить. Шёпот звучит отчуждённо и немного одиноко, и это задевает Джоске за живое. Значит ли это… значит ли это, что он тоже скучал? Мысль тут же тонет в громком хлопке ладоней Юи, который вновь пытается привлечь внимание компании.

***

— О-ох, чёрт… Рохан скривился, смерив Джоске раздраженным взглядом через плечо. Мангака как раз чертил рамки для панели, когда Джоске решил напомнить миру о себе. Он с самого начала знал, что разрешить этому малолетнему разбойнику сидеть на диване у него за спиной, пока он трудился, было плохой идеей. Но Джоске так умолял, пока твердил, что это поможет им наконец наладить их хрупкую дружбу. По крайней мере, пацан читал его мангу, и часть Рохана немного гордилась тем, что Джоске действительно наслаждался чтением, пока просматривал его личную коллекцию. — Эй, Рохан, как тебе в голову пришёл такой поворот? Это же лишь пятый том из миллиона! Ты вообще не сдерживаешься! Губы Рохана дернулись, и Джоске замолчал, поняв, что снова бесит художника. На самом же деле Рохану с трудом удавалось не улыбаться на слова раздражавшего ребёнка-переростка, который утверждал, что манга — это для детей, но в тот момент восхищался его работой как пятилетка. — Если ты думаешь, что мой гений достиг пика в этом томе, то подожди, пока доберешься до глав, которые я написал уже после школы, — пока он красовался, улыбка была к месту. Таким образом, Рохан избавился от желания кривить лыбу, как последний идиот. Как Джоске. Но Джоске заметил улыбку, которая длилась так же долго, как и фраза, и задумался, понравился ли Рохану его восторг. Поэтому он немного прощупал почву, бросив очевидный комплимент. — Блин, ты ещё в школе учился, когда это писал! Это же сумасшествие! Как ты умудрялся сочетать учёбу и мангу? Когда ты начал? — Ну, я начал в 16 лет, эта глава, как я помню, была написана во время моего последнего семестра в старшей школе, перед тем как я уехал в Токио. Что касается учёбы, я всегда был хорошим учеником. Мне нужно было образование, потому что оно могло помочь моему творчеству в будущем. Поэтому я был внимателен и старательно выполнял свою работу во имя достижения истинной реальности. Школа лёгкая, если приложить минимум усилий. Ну, не для некоторых малолетних разбойников. Подросток качал головой при каждом новом факте о мангаке, пока Рохан не вернулся к своим привычным оскорблениям. Только тогда его приподнятое настроение сошло на нет. — Окей, грейт, я рад, что тебе всё давалось легко.Типа, иметь хитовую мангу в старшей школе — это просто нелепость какая-то. Но не все рождаются с золотой ложкой во рту, как ты. Некоторые из нас должны выкладываться по полной, чтобы хорошо учиться. И вообще-то мне просто нравится этот стиль, я не какой-то там «малолетний разбойник», как ты говоришь. Ухмылка Рохана тоже погасла, и в тот момент они просто скалились друг на друга. — Я, — Рохан сделал паузу, — и когда я говорю это, я не имею в виду себя как мангаку или как какой-то фантазийный образ, который ты себе навыдумывал, а я, Кишибе Рохан, много работал, чтобы стать тем, кем я являюсь. То, что я не проецирую свои проблемы на других, не значит, что у меня их нет. Поэтому никогда, никогда не намекай, что всё, что я построил своими руками, было просто удачей с хорошими генами. Я прогрызался наверх, и я продолжу стремиться к большему ради тех эмоций, которые ты тут выдавал, пока читал мои работы. Рохан развернулся в своём кресле и отложил перо, после чего взглянул на настенные часы. — Думаю, я достаточно поработал сегодня. Иди домой. Глаза Рохана бегали по предметам в комнате, чтобы случайно не начать таращиться на Джоске, когда он встал, чтобы покинуть его кабинет. Он был раздосадован и чувствовал себя очень неуютно от атмосферы, которую сам же создал, и которую Джоске разжёг. Он не имел права… Рохан жаждал, чтобы его читали, это было его целью номер один, но целью номер два — получить признание, почёт и уважение, которых, как он свято верил, заслуживал его растущий вот уже семь лет шедевр. А Джоске, прочитав его работу, всего лишь намекнул, что Рохану просто повезло, что ему всё далось лёгко. Разве он задумывался о том, сколько часов Рохан потратил на свою работу, свои исследования, путешествия и на ругань со своим издательством? С тем же успехом Джоске мог бы просто плюнуть ему в лицо. — Погоди, Рохан. — Выметайся, Джоске. Уже скоро комендантский час. Если хочешь начать учиться, то сегодня самое время. Рохан устал от этого разговора, он больше не хотел его продолжать. На самом деле, он надеялся, что парень не вернулся бы ещё какое-то время, потому что Рохан был зол и расстроен. — Извини, я не хотел так тебя обидеть. Я точно знаю, что ты отдаёшь все свои силы работе. Но и не приуменьшай мои усилия. Да, обычно я не стараюсь, но в этом году я третий во всей параллели. То, что у меня замашки лентяя, не значит, что я… ну, лентяй. У меня тоже есть свои цели! Джоске подходил всё ближе с каждой новой фразой в своих извинениях и оправданиях, и к тому времени, как он заявил о своей собственной целеустремленности, он стоял прямо перед Роханом. Но сведенные у переносицы, ухоженные брови не разгладились. Зелёные глаза оставались не в фокусе, и Джоске так хотелось щёлкнуть перед его носом пальцами, чтобы Рохан прекратил этот спектакль с напускным безразличием. Было ещё слишком рано рушить их хрупкое перемирие таким мелочным образом, однако это угрюмое молчание ничуть не помогало делу. Ещё один долгий момент молчания протянулся между ними, и Джоске начал думать, что разговор был односторонним, пока Рохан не поднял на него глаза, и в них не заблестела ранее не виданная Джоске решимость. Его преображение сбило с толку, пока мангака не заговорил. — Мы опять не с той ноги начали. Поэтому я приму извинения, и в свою очередь скажу, что я тоже неправильно выразился, так что я отзываю свои слова. Теперь уходи. Ну, это было хоть что-то. По крайней мере, он не начал орать на него. Но Джоске так и не смог до конца понять, извинился ли Рохан или просто велел ему считать инцидент исчерпанным. Тогда он решил, что будет лучше, если он примет, что произошло и то, и другое, и что стоило уже наконец свалить оттуда поскорее. — Да, окей. Они вместе спустились по лестнице и разошлись у самого входа. Рохан скрылся на кухне, а Джоске, понурив голову, принялся натягивать ботинки. В тот момент, потянувшись к дверной ручке, он было подумал, стоило ли всё-таки попрощаться, но, услышав доносившийся с кухни звон и грохот, оставил эту затею. — Комендантский час. Давай уже, уходи. Если ты сейчас пятый в классе, значит, у тебя всё ещё есть одноклассники, которые не глотнули пыли за тобой. Эти слова долетели до его ушей и прямо до сердца, это была попытка шутки и единственная капля заботы от Рохана, какой бы странной она не была. Рохан в тот момент бесполезно рылся в ящике с приборами, бросав металлические палочки для еды, чтобы парень не догадался, что он смотрел на входную дверь, откуда сам Джоске его не видел. Это было жалко со всех сторон, но в глубине души он также хотел, чтобы Джоске понял, что в тот раз он уступил ему. Он много чего мог, но он не стремился быть лицемером, он уважал упорную работу Джоске и гордился ею, поэтому и оставил тогда всё как было. — Понял, сенсей! Не забудь поесть перед тем, как вернуться к работе. А то ты плоский, как лист бумаги. До скорого, — возможно, Джоске тогда и почувствовал себя лучше, но у него всё ещё было много злости, которую нужно было выпустить, поэтому он решил слегка задеть его на прощание. — Кого ты там плоским назвал, придурок?! Может, это было чересчур, но Джоске очень хотел, чтобы художник понял, насколько он был рад его успешной попытке поднять ему настроение перед уходом. Поэтому он постарался ответить в той же мере, насколько это было в его силах, когда уходил. Возможно, он даже посмеялся пару раз после того, как дверь за ним закрылась, осознав, что впереди всё могло стать только лучше.

***

Игра начинается, и небольшая толпа окружает один из круглых обеденных столов Тонио, чтобы понаблюдать за тем, как летают фишки. Когда Рохан присоединяется к игре после того, как Юя в шутку бросает, что такой высокомерный сноб, как он, никогда не поймёт всех тонкостей покера, места для дружеской конкуренции почти не остаётся. Все жаждут победы. Даже Хаято не подаёт никаких видимых признаков того, что собирается сдаться, после многих напряженных раундов Техасского Холдема. Однако выиграть у таких игроков, как Рохан, Джоске и Юя, которые играют, словно на кону у них миллионы, очень трудно. Поэтому Окуясу и Хаято не успевают и глазом моргнуть, как обанкрочиваются и выбывают из игры, оставляя трёх беспощадных акул сражаться в смертельном матче против друг друга. Атмосфера заметно меняется. Зрители уже давно сосредоточились на подготовке к ужину, в то время как игра продолжается. Их дилер, Тамами, остаётся за столом как рефери, обливаясь потом от напряжения, пытаясь уследить за ходом игры троих мужчин, которые теперь играют на деньги. — Ладно, ваши карты на руках; на столе первые три. Можете делать ставки, начнём с банкира этого раунда, Кишибе-сенсея. За ним — Юя. Тамами неотрывно смотрит на троих, чтобы убедиться, что они не направят свою агрессию на него, мужчины, в свою очередь, смотрят на него острыми горящими взглядами. — Можем начать ставки с тысячи иен. Специально для вас, мальчики. Ясно, что вы уже в штаны наложили после последнего раунда, так что начнём с малого. Рохан сосредотачивается на игре. Ничто другое не стоит потери самообладания. Это всего лишь Джоске, убеждает он себя, постукивая пальцами по краям своих карт. — Тогда я повышаю на две, — бросает Юя, небрежно швыряя свои фишки перед собой в хаотичном порядке. Рохан и Джоске знают, что лишь вопрос времени, когда рот байкера снова откроется, как это было до этого в каждом раунде. И его попытки подколоть кого-нибудь обязательно станут ещё хуже, так как уже никто, кроме них двоих, не обращает на него внимания. — Тогда я в игре. Джоске ведёт осторожную игру, что позволяет ему оставаться вторым по количеству фишек. Тот факт, что он наконец принимает ставку, вселяет в него оптимизм, особенно после того, как он был вынужден пасовать в двух предыдущих раундах. Но когда играешь не столько с азартом, сколько с холодным расчётом, становишься предсказуемым. Соперники уже прикидывают возможную силу его карт в тот самый миг, как он объявляет о своём решении. — Я тоже принимаю ставку. Рохан не обращает внимания на остальных. Сейчас он здесь только ради игры, не больше и не меньше, даже несмотря на эти совсем не тайные взгляды глаз цвета океана, которые быстро исчезают, стоит Рохану поймать их на себе. Кишибе Рохан сосредоточен на победе, потому что он ненавидит проигрывать, но это второстепенно по сравнению с тем, что он пытается донести этой игрой до Джоске. Конечно, тот изменился и стал лучше, безусловно, он вырос, но Джоске никогда не догонит его и никогда не будет в одной лиге с ним. Ты ходишь по лезвию сейчас, мысленно комментирует Рохан, когда Джоске продолжает смотреть на него, пока Тамами готовит следующую карту. Поведение парня рядом с мангакой нисколько не изменилось. Будь то время, когда они стали чем-то похожим на друзей, или когда когда в их отношениях появилось нечто большее — он всё ещё остаётся безнадёжно отчаянным перед страстным рвением мангаки и его проницательным взглядом. — Следующая карта. — Нет. Тамами почти берёт следующую карту, чтобы положить её рядом с валетом червей, дамой пик и бубновым тузом, когда Юя внезапно взрывается: — Повышаю на пять тысяч! Деньги Юи буквально пляшут у него перед глазами, но он не единственный, кто может воспользоваться этой очевидной возможностью. Тем более, когда Юя не сдерживается, несмотря на то, что это всего лишь флоп. Брови Джоске взметаются вверх, и Рохан поднимает голову, чтобы взглянуть на них. Они сейчас все на одной волне, и есть большой шанс, что один или даже все выиграют эту ставку. Все, если только ты не Кишибе Рохан. — Я в игре, — говорит Рохан, сохраняя своё равнодушие, в то время как внимательно наблюдает за реакцией Юи. Этот дурачок смотрит в его сторону с нахальной ухмылкой, а затем бросает взгляд на Джоске, чтобы увидеть, что он предпримет. Судя по прошлому опыту, даже с хорошей рукой Джоске не станет поднимать и без того высокую ставку. Он скажет «Я в игре». Так предполагает Рохан, уже уверенный в своей догадке. Он даже не смотрит на Хигашикату, вместо этого наблюдая за теми, кто не играет. Пересекаясь взглядом с Хаято, подросток сжимает кулак в знак поддержки. От этого Рохану хочется закатить глаза. Ему и так везёт. Ему не нужна поддержка мальчишки. И всё же Рохан не хочет показаться грубым в день, который должен быть для всех приятным, поэтому он едва заметно кивает. Джоске наблюдает за этим обменом взглядами с нескрываемым разочарованием. Пришла его очередь делать ставку, так почему Рохан не смотрит на него? У Джоске ведь тоже может быть хорошая рука, и она у него есть! Ему даже не нужно продолжать игру. Он может закончить всё прямо здесь и сейчас, но он хочет заставить Юю обанкротиться, чтобы остаться тет-а-тет с Роханом. И решение Рохана уравнять ставку идеально вписывается в его план. Ему скучно? Равнодушие Рохана задевает гораздо сильнее, чем любой едкий комментарий от него во время игры. Джоске был уверен, что Рохан не сможет отвести от него глаз, но, видимо, это был его просчёт. Может, его восприятие искажено собственными чувствами? Потому что сейчас он думает не столько о мести, сколько о том, чтобы Рохан уделил всё своё внимание — ему, и только ему. В голове рождается идея. Он выпячивает грудь и произносит: — Повышаю ещё на четыре. Юя радостно вопит, перегибаясь через стол, чтобы подразнить игроков. Если все уравняют сейчас, в центре окажется больше половины всех фишек, за исключением Рохана. — Вот теперь игра пошла, как мне нравится! Что-то ты долго раскачивался, малыш. До этого играл как трус, согласен, сенсей? Рохан подпирает подбородок ладонью и на долю секунды вскидывает брови, прежде чем снова вернуть лицу нейтральное выражение. — Предполагаю, мы все в игре. Давайте уже покончим с этим.

***

— Не могу поверить, что я позволил тебе уговорить меня на это. Рохан свалился на пол перед диваном и потянулся, закинув руки высоко над головой, прежде чем окончательно посвятить себя играм с Джоске. — Да ладно, будет здорово! Вот во что я вообще не могу поверить, так это в то, что ты пришёл ко мне. — Не напоминай. Мне просто стало интересно, в какой обстановке должен расти человек, чтобы получился кто-то вроде тебя. Джоске не понравился этот намёк, даже если он и не был слишком презрительным. Так что с хитрой улыбкой он вернулся из кухни, швырнул их закуски на диван, а затем намеренно сначала слегка наступил на мангаку, а затем немного повертелся на его ноге, чтобы позлить его. — Эй, придурок, прекрати, — голос Рохана заскакал по всем регистрам, прозвучав на всю округу, когда он скривился от боли — на его ноги наступил какой-то исполин, словно он был ковром. — Упс, не заметил. Рохан, нахмурившись, закатил глаза. В тот момент он сразу же решил отомстить и подставил Джоске подножку, когда тот попытался подойти к телевизору. Вытянув лодыжку, Рохан зацепил своей стопой щиколотку парня, заставив его упасть. Но он и подумать не мог, что его коварный план обернулся бы против него. Джоске начал падать назад, прямо на Рохана. — Блять! Они выругались в унисон, и Рохан инстинктивно раскинул руки, чтобы Джоске не рухнул на него всей своей тушей. В итоге, по сути, он поймал парня, когда тот свалился ему на прямо колени. Ноги старшего тут же заныли под всей тяжестью Джоске, и его руки, обхватившие талию и бёдра парня, напряглись, пока он сам глухо стонал. — Ты, ёбанный идиот, какого хрена на меня-то завалился? Джоске опустил взгляд, но не на Рохана, который был позади него, а на руки, обвивавшие его. Как будто падение само по себе было недостаточно удивительным, его внезапно поразило то, что размах рук Рохана оказался достаточно широким, чтобы легко обнять его. Конечно, у Джоске была довольно узкая талия, но для человека, который не был такого размера, как он сам или, например, Окуясу, это было впечатляющим достижением. Рохан сжал хватку, и Джоске едва из кожи вон не выпрыгнул, после чего залился яркой краской. Он обернулся через плечо как раз в тот миг, когда услышал: — …сли ты не сдвинешься, я тебя сдвину. Рохан поднял его и перекинул в сторону, фактически швырнув Джоске головой в сторону дивана. Парень моментально в панике прикрыл свои драгоценные волосы. — Чувак, причёска! Появившийся Crazy Diamond подхватил его, не дав ему врезаться в диван. Зависшего в воздухе парня стенд аккуратно опустил на пол рядом с Роханом, исчезнув в ярком свечении, после чего Джоске мгновенно пришёл в себя и со злости ударил художника по руке. — Чел, это было грубо! — Ты же не шевелился, тупица, тяжелый как свинец. Чего ещё ты от меня ожидал? — Предупреждения для приличия?! — Я предупредил! Детская перепалка определённо взвинтила Джоске давление, но втайне он был ей даже благодарен, потому что надеялся — его густой румянец мог сойти за краску гнева. Джоске был вне себя от стыда, и в тот момент он просто хотел забыть об этом и поскорее сменить тему. — Ладно, ладно, извини. Тебя это устроит? Можем наконец-то играть? — Рохан вытянул ноги и скрестил их, протянув руку в ожидании. Джоске на мгновение уставился на неё, руки Рохана не такие уж и большие, но они могут обхватить его бёдра. Со стороны Рохано послышалось недовольное ворчание, а затем рука в ожидании сделала жест «подойди сюда». И всё же Джоске сидел там, как идиот; сердце гулко стучало в груди, отчего было тяжело дышать. Он указал на себя, невольно задумавшись, понравилось ли Рохану тоже, что он сидел у него на коленях - не то чтобы ему самому это понравилось, конечно. Но мангака просто показал ему средний палец и указал на контроллеры. Этот жест — был идеальным напоминанием о том, кому принадлежали эти руки, и мангака взбесил Джоске ещё сильнее, вопреки своим недавним мыслям. Нет, он точно не хотел… знаешь что, забудь. Отмахнувшись, он снова двинулся, на этот раз в сторону приставки. — Вот, Ваше Высочество, контроллер. Джоске схватил два своих джойстика и включил приставку, прежде чем устроиться на безопасном расстоянии в полуметре от Рохана. — Во что будем играть? Джоске пытался не смотреть в его сторону, сосредоточив взгляд на загрузочном экране, и ответил показательно-скучающее: — Купил кое-что новое для нас обоих вчера, потому что ты наконец-то согласился прийти, и я хотел, чтобы всё было честно. Игра на двоих, мы сначала пройдем сюжетный режим, потому что, думаю, тебе он понравится, а потом уже сможем поубивать мобов. — Хм, удивлен, что ты так заморочился. Честно говоря, не терпится узнать сюжет. Джоске улыбнулся, увидев, как глаза Рохана расширились при виде главного меню в средневековом стиле, на котором мерцали два рыцаря в серебряных и золотых доспехах. — Кажется, ты забыл слово «спасибо».