Носитель

В сознание Герасимов пришел легко, словно обморока и не было. Коля остался лежать на незнакомой поверхности, тупо пялясь в сероватый потолок, заключенной в рамки высоких бортиков его ложа. В голову будто вату набили, мысли текли вяло и неохотно. Судя по всему, это было побочкой от обезболивающих, по крайней мере очень её напоминало, как в далеком детстве, когда ему довелось приходить в себя после удаления аппендицита под наркозом. Сил решительно не было ни на что. Но при воспоминании о последних событиях, горло сдавило сухим спазмом. Алиса сказала, что любит его. А он… Не уберег. Не уберег Алису! Глаза защипало, и где-то рядом тихо пискнула аппаратура, фиксирующая изменения в его состоянии. Спустя секунду в поле зрения вплыл Глот. Молчаливый инопланетянин, как и в первый день Герасимова в плену, смотрел на мальчика сверху вниз, не проявляя никаких эмоций. — Алиса… Что с ней? — С трудом сглотнув, прошептал юноша, глядя в глаза ксеносу. Говорят, глаза зеркало души, пусть и не у человека, но он же не соврет, верно? Глот не отвел взгляд, на удивление мягко положил руку на плечо юноши в жесте поддержки. — Твоими стараниями она жива. Потеряла много крови, ты успел вовремя. В реанимации ее восстановили, сделали переливание, она в порядке. — Где она? Я хочу… — Связки свело спазмом, и Коля шумно выдохнул, подсознательно ожидая привычного едкого ответа от наставника. — Могу я увидеть ее, пожалуйста. Глот тихо хмыкнул, подошел ближе, и просунув руку под спину мальчика, приподнял его над дном капсулы, придерживая ослабевшее тело выше уровня бортиков. По одну сторону стоял теперь Глот, к которому Коля оказался частично прижат, а с другой… В такой же капсуле, как и у него, лежала Алиса. Грудь девушки мерно вздымалась, а сама она, судя по всему, просто спала. Показатели датчиков на аппаратах рядом с ней выдавали ровные, спокойные линии, не навевающие нехорошие мысли. — Доволен? — Сухо спросил ксенос парой минут позже. — Да… Спасибо.— Отозвался Коля, когда его мягко пустили на чуть спружинивший материал ложа. Вновь загудели невидимые глазу механизмы, обеспечивающие постояльцу лечение. — Что произошло? — Осторожно поинтересовался он несколькими минутами позже, видя, что Глот не торопится никуда уходить и, кажется, занят своими делами в планшете. — На флагман было совершено нападение. Мы вычищаем крыс постоянно, но даже у моей системы есть недостатки. Несколько лиц, ответственных за техническое обслуживание палуб, решили, что им хочется больше, чем они имеют. Как результат — на базу вторглись сепаратисты. — Как в «Звёздных войнах» что ли? — Хмыкнул Коля. — Я не знаю, что за «Звёздные войны», про которых ты говоришь, но вероятнее всего — нет. — Спокойно ответил Глот. — Сепаратисты — это радикально настроенные группировки альянса. Обычно их держат в строгой узде и по возможности избавляются как от бешеных псов, но в этот раз им удалось подобраться слишком близко. Ты считаешь меня вселенским злом, я прав? — Ксенос дождался неуверенного, смазанного кивка. — Однако, я являюсь силой, которая способна огородить мир от подобных проявлений криминала. Да, я являюсь главой пиратского альянса, как и У. Однако, при моей системе количество преступлений для вашей, и не только, планеты держатся на рекордно низких показателях. Никаких изнасилований, краж, убийств. Все это карается жёстко, и в отличии от вашей судебной системы, попросту не имеет никакой возможности процветать, пресекаясь на корню. Мораторий и выдача лицензий на насилие, так скажем. — Помимо этого, я могу контролировать деятельность моих подчиненных, в разумных, конечно, пределах, но это снижает ущерб до необходимого минимума. Понимаешь? Я, У, и весь альянс одновременно являемся сдерживающим фактором для особо буйных представителей. — Глот замолчал, дав юноше возможность обдумать сказанное. — От таких, как, например, сегодняшние вторженцы. Из-за них пострадало несколько десятков человек из мирного, обслуживающего персонала. Более двух десятков убитыми, с полсотни ранеными. Могло было быть и больше, но благодаря своевременной изоляции потери удалось снизить. — Сепаратисты... Они все… Погибли? — Сглотнув неприятный комок в горле, спросил Коля. Ксенос внимательно на него посмотрел, оторвавшись от датапада, но ответил. — Нет. Тем, кого смогли захватить в плен живыми, оказана надлежащая медицинская помощь. Они дожидаются публичного суда. Ты и Алиса будете присутствовать там. Иначе до конца жизни будете строить из альянса законченных садистов, казнивших невинных головорезов без суда и следствия. — Это же шутка сейчас была? — Слабо хихикнул мальчик, приподнимая уголки губ в улыбке. — Неплохо получилось. — Я не шутил. — Монотонно отозвался Глот. — Восстанавливайтесь, про вашу роль на суде поговорим позже. — Ксенос уже собирался уйти, когда вдруг остановился, пристально поглядел на Колю, с тоской повернувшегося в ту сторону, где скрытая бортиками кюветы лежала Алиса, и хмыкнув, нажал несколько клавиш на пульте управления, встроенного в стену. Та стала прозрачной, как и капсула девушки, не скрывая больше обзор. — В качестве моей признательности вам за посильную помощь в борьбе с террористами, я позволю тебе и Селезневой по одной просьбе. Любой, в рамках нашего договора. — Бросил на прощание Глот у самых дверей палаты, после чего вышел, оставив Герасимова в глубокой задумчивости. Алиса пришла в себя спустя час от ухода Глота. Застонавшая девочка слабо завозилась в своей капсуле, запищали датчики, и к ним через минуту примчались несколько врачей, окруживших пациентку плотной толпой. Дезориентированная Селезнева сбивчиво отвечала на вопросы докторов, снимавших какие-то показатели и обследовавших ее, а после, те, пожелав скорейшего выздоровления, удалились прочь. Поговорить оставшимся наедине подросткам было о чем. Явившийся несколькими часами позже Весельчак застал умилившую его картину, лежащих лицами друг к другу подопечных, тихо разговаривающих о чем-то своем. Судя по слегка блестящим глазам и легкому румянцу, о весьма приятном. Пират с грацией носорога в посудной лавке влез в эту идиллию с известием, что ребятня признана здоровой и подлежит выписке. А он, так уж и быть, как ответственный взрослый, проконтролирует, чтобы его детсадовцы не разбили себе носы с коленками, пока будут плестись до родных пенатов. Новой одежды взамен утерянной во время реанимации им не предложили, идти пришлось опять в больничной рубашке, благо та была достаточно длинной и свободной, так что скрывала все что можно. Но подростки все равно старались не смотреть друг на друга, каждый раз полыхая ушами, когда пересекались взглядами. Идущий спереди У, приметив реакцию подопечных, запел под нос какой-то мотивчик, подозрительно напоминающий отрывок из песни «Стоят девчонки, стоят в сторонке», добившись возмущённого сопения от Коли и непонимающего взгляда от Алисы. Когда парень и ей разъяснил ситуацию, количество сопунов увеличилось на одного. Коридоры уже успели отмыть от крови и сажи, и дроиды-строители под руководством персонала в быстром темпе занимались восстановлением пострадавших мест. На бредущих ребят смотрели с опаской, немым уважением и восхищением, чем немало их смутили. *** От тренировок Колю с Алисой временно освободили, с формулировкой «до полного восстановления», и сидеть в четырёх стенах безвылазно было бы совсем невыносимо, не откройся им их чувства с новой стороны. Явивший конвоировать на аудиенцию к Глоту спустя пару дней У расфыркался, что устроили они тут ему на вверенной территории Санта-Барбару по-космически, но больше поведение комментировать никак не стал. Безэмоциональный как и всегда Глот обрисовал вкратце текущую ситуацию, больше для Алисы, видимо предполагая, что от пережитого или шока, или недостатка ума, ее друг мало что до нее донес из услышанного. Проигнорировал дежурную шуточку от Весельчака про агрессоров на задний вход флагмана, и приступил к главному. К роли ребят на предстоящем суде. На уже знакомом голостоле медленно вращалась модель зала суда, больше напоминающего ангар, отдаленно схожего с обычным, земным, залом суда Колиного времени. Однако конфигурация мест, на которых располагались бы присяжные, прокурор и адвокат с судьей, были слегка измены. Теперь все их места располагались напротив мест со зрителями так, что все могли лицезреть ведущего специалиста, а тот был все время на виду, полуокружённый кольцом слушателей. Платформа-камера, представляющая из себя энергетический блок, предназначенный зафиксировать в полной неподвижности подсудимого, находилась в самом центре полукруга зрителей, не позволяя ему даже на миг укрыться от взглядов. — Я хочу, чтобы вы отправились со мной. В качестве моих официальных… Учеников. — Позволил себе заминку ксенос. — Ваши места — за моими плечами. — На столе высветилось положение, которое требовалось воспроизвести: Коля на голограмме, стоял за спиной Глота по правую руку, Алиса, по левую. — Задача — стоять, молчать и слушать. Делается это не столько для меня, сколько для вас самих, увидите, как вершится истинное правосудие. Я ясно выразился? Ребятам оставалось только молча кивнуть. — За вами зайдут завтра, в восемь тридцать, к этому моменту оба должны быть собраны, и одеты в новую боевую форму, ее вам уже доставили в комнаты. Без хотя бы одного элемента бронника охранные системы вас попросту не опознают, и дальше первого портала общую секцию вы не пройдете. — А зачем бронник? У вас же типа безопасность на высшем уровне. — Неловко хмыкнул Коля, но напоровшись на ледяной взгляд, тут же потупился. —Извините. — Броня на сопровождающих лидера альянса — дань традиции. Больше вопросов нет? — Шелест речи заставил ребят поежиться. — Свободны. К себе дойдете сами, новый маршрут в ваших перемещения заложен. У, останься. Черные со знакомыми белыми вставками костюмы сели как влитые, что не удивительно, учитывая как с них снимали мерки. Поверх майки без рукавов, таких же, как и те, которые молодые люди носили на тренировках, одевалась черная водолазка из пластичного, плотного материала. Алиса, вцепившаяся с ткань как клещ, моментально опознала в ней усиленную армированием кевларовую, и пояснила, что из такой же делают и костюмы для миротворцев. Делали, поправилась она, сникая. Коля тут же приобнял девушку, ласково чмокнув в висок, и пытаясь выразить свою поддержку. Все напоминания о потерянной, затем обретённой и снова потерянной матери, та воспринимала кране болезненно. Дальше шел плотный жилет, похожий на броню, которую носил У, только другого цвета, не сизую, а антрацитовую, с незнакомой белой эмблемой на груди. Так же им обоим полагались специфичные шорты, по своей плотности и текстуре вшитых элементов, напоминающие бронежилет. Подростки, глядя на «бронетрусы» только рассмеялись, представив знакомых им пиратов в этом «поясе верности». Свободные штаны, как и водолазка, были из усиленного кевлара. Поверх осталось накинуть длинную свободную мантию с глубоким капюшоном, и расклешенными до самых бедер полами. Высокие чёрные мягкие сапоги и пока что пустой пояс-перевязь для оружия завершали образ. Взбудораженные, они долго не могли заснуть, но как только им показалось, что они отключились, прозвучал сигнал подъема, и Герасимов с Селезневой, подорвавшись с мест, принялись собираться. Все же, пусть и благодушных в последнее время пиратов злить не стоило.