Носитель

У выхода из комнат ребят дожидался Весельчак, бодро с кем-то общающийся на незнакомом языке по коммуникатору. Завидев их, он быстро что-то проговорил, и завершил разговор. — На проверку стано-вись! — Рявкнул он в лучших традициях военного кино, которые иногда показывали в Колином времени по телеку. Рефлекторно вытянувшихся ребят он по очереди бегло осмотрел, подергал крепления бронежилетов, оружейных поясов. После чего, удовлетворённый увиденным, выдал им короткие клинки, напоминающие по виду те, которыми он пользовался сам. — Не думаю, что вам пригодится, но бледная поганка сказала «надо!», старпом ответил «есть!». Оружие табельное, не терять, иначе голову отвинчу, понятно? — Ребята, подавив желание получше рассмотреть новинки, кивнули, закрепляя их в пустовавших ранее ножнах. Весельчак удовлетворенно хмыкнул, отдернул необычную черную куртку, напоминающую форму космических пиратов, и скомандовал следовать за ним. Коля с Алисой взволновано переглянулись. Это был первый раз, когда они, за несколько недель с момента их попадания к пиратам, покидали уже приевшийся маршрут. Ребята шли за быстро шагающим мужчиной и старались одновременно осмотреться в новой местности, не отстать, и не потеряться. Тихие и пустые коридоры отсека, в котором они жили, сменились на гораздо более многолюдные. По переходам сновали в основном люди вперемешку с близкими к человечеству гуманоидами. Знакомых Алисе по сводкам новостей из ее времени головорезов в черных доспехах или сброда в непонятном тряпье не было. Нет, солдаты-пираты были, стояли с оружием наперевес, но, видимо, только в отведенных для них местах, на вахтах, например у запертых гермодверей, каких-то технических помещений, и так далее. У, заметив их любопытство, пояснил: — Безопасность усилена после недавнего нападения. Так-то большая часть боевого личного состава раскомадирована по специальным отсекам и не мешает персоналу. Сейчас большая их часть распределена по дежурствам. На второго по значимости человека после лидера альянса персонал реагировал по-разному. В основном все почтительно разбегались с дороги, кланялись или отдавали честь. Очень редко У кому-то кивал или махал рукой. И за все время пути к ним ни разу никто не подошел, хотя постовые постоянно требовали у проходящих их коды на проверку. Естественно, подумалось Алисе, кто же в здравом уме такого головореза тормозить-то будет. На нее с Герасимовым смотрели преимущественно с любопытством, скрытым интересом. Было и несколько откровенно враждебных или недовольных взглядов. За спинами стоило удалиться на достаточное расстояние, чуткий слух девушки различал поднимающийся шепот. Весельчак довел их группу до большого лифта, явно рассчитанного на большее количество пассажиров, чем трех, нажал комбинацию символов и повернулся к подопечным. — Значит так, малышня. Какая разнарядка на сегодня. Вы — личные, ну, пусть будет, сопровождающие Глота. Ученики, телохранители, подопечные, игрушки, доверенные пленники, называйте это как хотите, все равно будет не совсем точно. И сегодня ваш первый выход в свет, если так можно выразиться. Представление широкой общественности. Ваша задача — молча стоять, как Глот и приказал, Коля за левым плечом, Алиса за правым, на расстоянии в метр от командира, ни дальше, ни ближе. Сейчас встретитесь с Глотом, пока будете идти до зала, потренируетесь. — Ничего говорить не надо, даже больше того скажу, нельзя. У вас чисто декоративная функция. Всунут что-нибудь в руки — держите, скажут перенести кому-то в зале — молча берете и несете, никаких лишних телодвижений не делаете. Проявлять хоть сколько-то умственную функцию не требуется, даже если будут орать, призывать к ответу, давить, спрашивать, да хоть обещать ваших матерей нагнуть в особо извращенном формате — стоите молча. Нет, я, конечно, сильно сомневаюсь, что найдутся желающие что-то вякнуть в сторону личных хелиот самого Глота, но дураков много, на всех патронов не напасешься. — Хмыкнул мужчина, заставив ребят поежиться. Они уже продумали свою стратегию поведения. С одной стороны, хорошо, что говорить ничего не придется. Не зная местных законов очень легко попасть в неловкую или даже опасную ситуацию, а пираты вряд ли будут церемониться с нерадивыми учениками. С другой, они лишены шанса попытаться вмешаться, если на суде слишком явно будут нарушаться неотъемлемые права человека, пусть даже и объявленного преступником или все происходящее окажется фарсом. Коля, не глядя, нащупал ладонь Алисы и чуть сжал ее. Получив такое же пожатие в ответ, он позволил себе выдохнуть. Значит, личные хелиот, что бы то ни значило, будут молчать и изображать послушных кукол. Им не жалко. Глот обнаружился в просторном атриуме, в который группа попала после выхода из лифта. Охраны там было на порядок больше чем в их блоках. И все они как один повернулись к прибывшим, вскидывая оружие, но Глот жестом руки остановил их. — Пост сдал, пост принял. Забирай своих секретарш, а мне еще надо проверить отчеты безопасников. — Оскалился У, подталкивая подопечных к командиру. Ксенос на это никак не отреагировал, едва дождался, когда Коля с Алисой чуть неловко займут нужные позиции, и молча двинулся в неизвестном направлении. Герасимов думал, что пираты из холла пойдут за ним, типа личной свиты великого и ужасного лидера пиратского альянса, но по пустым коридорам они шли в одиночестве. Перед неприметными дверьми они остановились, и Глот, не оборачиваясь, обратился к спутникам: — У вам рассказал о вашем поведении на заседании. Повторюсь: стоите, молчите, приказывать вам сделать что-то на суде могу только я. Попробуете вмешаться — ваше маленькое заключение месяц назад покажется курортом. — И, не дожидаясь ответа, шагнул в открывшуюся словно по команде дверь. Коле с Алисой пришлось последовать за ним. Перед ними раскинулся большой, скорее напоминающий ангар, зал суда, уже заполненный зрителями и персоналом. Негромкий гомон тут же стих, стоило троице пройти внутрь. Двери за спинами ребят с едва слышным шелестом захлопнулись, словно отрезав путь к отступлению. Не обращая внимания на вставших людей, Глот поднялся к стоящим обособлено трибунам, перед пустующей сейчас площадкой для заключенных, и местами для зрителей. «Их всего три!» — Удивилась Алиса. Неужели Глот займет место судьи, а им с Колей придется встать на места для прокурора и адвоката, но молчать весь процесс, не имея права и слова вставить? Но ксенос прошел дальше, и замер за центральной стойкой судьи, чуть в отдалении. Ребята встали ровно за ним. Из динамиков на стенах раздался знакомый механический женский голос: — Прошу зафиксировать для протокола: вторая часть заседания по делу номер три-восемь-два-а дельта тэ начинается. Время: девять часов ровно. Прошу всех участников процесса занять свои места. Один за другим начали подниматься и подходить участники процесса. Как только они занимали свои места, на трибунах зажигались их имена. Подсудимые появились последними. Клетка-силовое поле с ними поднялась из раздвинувшегося пола на платформе. Не слишком опрятные пленники, закованные в знакомые ребятам кандалы, злобно зыркали на собравшихся, и о чем-то переговаривались, судя по мимике, на не слишком цензурном лексиконе. Один из «знакомых» нападавших, зеленокожий верзила, который в первую встречу обозвал их подстилками Глота, был там же. С культей на месте руки, которую отсекла Алиса. Завидев своих неудавшихся жертв, тот оскалился и что-то выкрикнул, но его слов никто не услышал. Хотя сторона, на которой сидели зрители и присяжные странно дернулись, но, видимо от неожиданности, предположили ребята. Начался долгий и муторный процесс. Вначале было разобрано само нападение на базу, причину, состав группы. Удивительным было то, что материалы следствия, видеозаписи, переписки участников преступления, аудиозаписи, транслировали сразу на всю аудиторию, и достоверность этой информации никому не приходило в голову проверить на подлинность. В ответ на повисший у ребят вопрос, словно из ниоткуда прошелестел голос Глота: — Достоверность материалов, состав и причастность лиц были разобраны на первом слушании, вчера. Сегодня заключительный этап определения и вынесения приговора. Я здесь нужен в качестве гаранта того, что интересы альянса, как и его законы будут соблюдены до последней буквы. Постепенно кадры переговоров сменились на распределение оружия между бандитами, подготовку транспорта, и их взаимодействие с какими-то людьми, явно принадлежащих к техническому персоналу базы пиратов. На кадрах с непосредственным вторжением, ребятам стало дурно. Одно дело знать сухие цифры, а другое лично видеть, как под безжалостными выстрелами или ударами падают мирные, в своей сущности, люди. Страшно слышать пусть и искаженные записью предсмертные стоны и крики. Борясь с дурнотой Коля хотел опустить голову, чтобы не видеть происходящего, но шея словно онемела, и голова против его воли поднялась в прежнее положение. Секундой позже Алиса так же не по-человечески плавно повернула голову. Послание Глота было понятным. Своеобразный танец видеоряда из смертей, в какой-то момент дошёл до них самих. Узнать среди жертв свои лица было неожиданно. Голова у Коли закружилась, когда он увидел кадры того, как в Алису стреляют и она падает, истекая кровью. Юноше показалось, что еще чуть-чуть, и он сам упадет у всех на виду, ватные ноги не хотели держать вес, но… Ничего не произошло. Ставшая прямой будто палка спина, не согнутые колени, положение тела, явно копировали ксеноса, все так же неподвижно стоявшего перед Герасимовым и Селезнёвой. Словно преграда между ними и его пиратским будущим. Кадры сменились, появились новые жертвы. Кажется, судья что-то говорил про отягощающие обстоятельства, и потянулась новая вереница изображений, от которых ребятам откровенно поплохело. Голоса, зачитывающего обвинения они не слышали примерно с середины процесса, поглощённые попытками удержать себя в руках во время принудительного просмотра эдакого фильма ужасов, снятого по реальным событиям. В груди, при виде изуродованных тел людей, несчастных, так или иначе пострадавших по милости находящихся под заключением уродов, поднималась жгучая ненависть. А те, словно увеселительное кино смотрели, о чем-то переговаривались, смеялись. Глоту даже пришлось перехватить на долгие несколько минут контроль над Алисой, когда та увидела, что сделал один из подсудимых с какой-то случайно попавшейся ему на глаза несчастной женщиной, судя по одежде, возвращавшейся с работы. Долго что-то говорил адвокат, ссылался на какие-то законы и поправки, его слова плохо, будто сквозь вату доходили до сознания ребят. В себя ненадолго они пришли в тот момент, когда судья объявил, что дает слово подсудимым. Купол, заглушающий звуки из клетки, спал, и судья попросил заключенных высказаться. Но дождался лишь потока брани да выкриков, опускающих всех присутствующих на заседании в целом, и «подстилок Глотовских» в частности. После того, как те покричали в течение десятка минут, звуковой барьер вновь поднялся, и судья объявил, что суд отправляется на совещание. К огромному облегчению подростков, Глот так же вышел из зала, и они оказались в блаженном одиночестве. Коля, понимающий, что тяжело пришлось не только ему, первым шагнул к Алисе, сжимая ее в объятьях и позволяя на себе повиснуть. Сам он при этом привалился к стене. Опасливо снизу вверх посмотрел в глаза Глоту, с равнодушным интересом глядящего на своих хелиот. — Можете немного передохнуть. Приговор объявят не раньше, чем через часа три, я дам вам знать. — Мужчина коротко взглянул на свой коммуникатор. — У скоро за вами придёт. Ждите здесь. — И, не оглядываясь, бесшумно удалился в неизвестном направлении. Алиса в руках у Коли тихо вздрагивала, тщетно стараясь унять текущие от эмоциональной перегрузки слезы. Сам молодой человек был в не сильно лучшем состоянии, но позволить себе слабость, когда его девушка нуждается в поддержке, не мог. Явившийся через десять минут У был до отвратительного бодр и весел, отвесил дежурную шуточку про подопечных, и повёл в неизвестном направлении, сказав натянуть им на лица капюшоны поглубже, а то, мол, сырость разведут, а плесень потом со стен бедным уборщикам выводить. Закутавшаяся в темный капюшон накидки девушка прикрыла все еще блестящие глаза и покрасневшее лицо, а Герасимов просто был рад наконец-то оградить себя от принудительного потока информации хотя бы таким нехитрым способом. К их удивлению, У привел их не к ним в жилой блок, и даже не в глотовские апартаменты, а в какой-то незнакомый, пустой спортивный зал. Где велел нарезать круги в размеренном темпе. Адреналин сбрасывать, как пояснил он позже. После нескольких километров тупого бега действительно стало полегче. Умывшись холодной водой из питьевого фонтанчика, ребята почувствовали себя немного посвежевшими и пришедшими в себя после увиденного. — Ну как вам такое мэропрыятие? — Намерено исковеркав слово спросил У, грызущий очередное яблоко. Не дождался ответа и хмыкнул в пространство: — Зато максимальная прозрачность процесса. Сфальсифицировать данные практически невозможно, как и воздействовать на следствие. Как ты понимаешь, Алиска, иногда приходится идти на такие вот крайние меры, чтобы всякая мразь, не сидела потом по теплым нарам, да не соревновалась с такими же уродами то, как они над простыми, беззащитными людьми изгалялась. Селезнева шмыгнула носом и отвернулась. Весельчак кивнул, достал из подсумка притороченного к поясу пару батончиков и яблок, кинул их ребятам. — Нате, перекусите. Домой раньше, чем закончится заседание, вы не попадете. — Спасибо, мы не голодные. — За них обоих ответил Коля, перебарывая тошноту от воспоминаний. — О, первая мокруха, понимаю! — Легкомысленно отозвался пират, смачно вгрызаясь в свой фрукт. — Но поверь мне, на голодный желудок выслушивать ахинею законников еще хуже. Так что не сейчас, так попозже, но перекусите. Он посидел с ними еще немного, но сослался на дела и ушел. Яблоко показалось пенопластовым, а подслащённый брикет мюсли — картонным. Остаток заседания прошел немного легче. Если не вслушиваться в происходящее, и максимально отрешиться — даже терпимо. В реальность их вернуло только оглашение приговора, согласованного с присяжными. Смертная казнь почти всем участникам нападения. Один из них, не принимавший активного участия, и лишь пилотировавший тогда корабль, получил пожизненное заключение и ссылку на титановые рудники. Приговор привели в исполнение на месте. Сопротивляющимся и бешено орущим заключенным, медики в масках на лицах по очереди вкалывали по два шприца неизвестных лекарств. И те, через считанные минуты просто засыпали. Навсегда. Удостоверившись что процесс суда закончен, Глот, не проронивший за заседание практически ни слова, удалился прочь. Наконец-то оказавшись в своих комнатах одни, ребята остались предоставлеными самим себе. И оба в глубине души, пусть и ненавидели пиратский альянс, но методы Глота, как он сам сказал, приведшие к практически нулевой преступности, уронили зерно сомнений, в их души. Те бандиты, которых судили сегодня, они же действительно заслужили это?.. Коля с Алисой сами же все видели…