«Это была плохая шутка, Фреди...»

Кое как без лишних вопросов и взглядов они вышли из дому напротив, где уже стоял старый, кажется измученный жизнью велосипед. Может он был ещё у кого-то из родителей? Может у Билла? Но факт остаётся фактом, этот велосипед всё ещё жив, и даже был на ходу. В корзинку Фред закинул закинул из ниоткуда взявшуюся сумку, а багажник был застелен и замотан каким-то старым одеяльцем, которое позволило бы сидеть на мягком, а не на холодном железе. Как только сам Фред устроился на сиденье, то и Джорджа наконец подтолкнул сесть, шикнув в его сторону, выдернув из цепочки бессвязных мыслей... Наконец опустившись на мягкое одеяльце на узком багажнике, Фред поначалу ухватился за сиденье, оторвав ноги от земли. Ровно в тот же момент Фред наконец тронулся и сначала пришлось покачаться вперёд-назад, чтобы он разогнался и вес двоих не был так заметен. Со временем, после их холмика показались чистые поля, и среди них была всего одна тропинка - они по ней ехали. Ему не помнилось, была ли она здесь. Это сделал Фред? У Джорджа всё больше вопросов, и ответов всё так же нет. Когда дорога становилась ещё чуть более ровной и плохого ничего не предвещало, Джордж перебрался руками к торсу брата, обвив его, а после и услышал, как брат смеётся, но почти тут же одну руку с руля убрал, погладил руку самого Джорджа, и снова вернулся к управлению. Зелёные поля сменились лёгким блеском и теперь помимо деревьев появились и корни в земле, перебравшиеся на такую же неуклюжую тропинку. Да уж, дорога не из лучших, но что поделать. Придётся потерпеть, они итак уже наверно около часа едут, у Джорджа, несмотря на одеялко, попа уже точно квадратная. Примерно в середине лесочка Джордж и начал измываться, упираясь лбом в спину брата, иногда и вовсе умудряясь приподнять его футболку, чтобы коснуться холодным носом его поясницы. Несмотря на теплую погоду даже сейчас, ближе к вечеру, нос у Джорджа уже был холодный, ещё чуть-чуть повечереет, и его нос будет как ледышка, и он, совершенно естественно, начнет шмыгать носом. Точнее, Фреду лишь в радость, ему нравится возможность согреть своего брата в своих объятиях и уткнуть его лицо в своё плечо или грудь, прижимаясь губами к самой его макушке. Обычно такое происходило, когда Джордж жаловался на какие-то моменты, несвязно бубня, ведь его бывало толком не слышно, если он прижимался к плечу или груди брата. Но все равно его внимательно слушали, а для пущей уверенности и в висок успевали целовать, вселяя, как бы не было каламбурно, уверенность в своих мыслях. —Ну когда мы уже приедем? У меня попа квадратная, и ноги затекли... А еще я хочу пить и мне уже холодно. — Всё же в лесу, куда солнце пробивалось еле-еле из-за высоких и пышных деревьев, тут и правда становилось холоднее, даже в той же самой рубашке, в которой около часа назад Джордж мирно спал в своей постели, потому что материал этой самой рубашки был довольно плотный, и напрямую получал тепло от кожи Джорджа, удерживая его. Но теперь и его тело потихоньку начало остывать, даже горячее тело брата его уже не спасало. —Потерпи ещё совсем чуть-чуть, мы почти приехали, обещаю. — Послышался изнурённый вздох Джорджа, и, кажется, он собирался опять что-то сказать в духе "Я уже устал", но Фред сразу же нашёл этому решение, — Ну Джорджи! Совсем чуть-чуть! — Чёрт! Чёрт рогатый! Джордж вскипел и едва не начал бить его по спине, или вовсе кусаться, хотя и пригрозил этим: —Ты! Чертяга... Ещё немного и я просто укушу тебя за бок! — Хотя, когда они останутся одни и наконец будут отдыхать, то точно укусит, и делает он это довольно болезненно, хотя и старается контролировать силу укуса, это получалось скорее в порыве эмоций, когда хотелось обнимать брата, целовать его и всевозможными способами показывать свою любовь. Вот именно тогда Фред и почувствовал его острые зубки. Возможно, этот след от его зубов ещё остался где-то на его плече, или на бедре, когда он смог укусить его даже через ткань брюк, пока лежал на его коленях. В целом, как-то, но ему было просто необходимо показывать свою любовь помимо тех же объятий, тем более он был гораздо более тихим, чем его близнец, и куда-то нужно было выплеснуть остатки эмоций... —Укусишь, обязательно укусишь, братишка! Но сейчас сиди смирно, мы правда почти приехали... — Честно, ноги уже гудели, крутить педали становилось немного тяжело. Особенно из-за неровностей тропы, и редких горок, куда приходилось рывком заезжать, лишь бы не упасть с неё обратно... Он уже подсознательно ощущает, как брат хочет опять заныть о том, что устал, но теперь Фред еще больше узнал дорогу, и понял, когда следует перебить братца. —Джорджи, закрой-ка глазки, мы уже почти приехали, это должен быть сюрприз. — Подавившись собственными жалобами, Джордж правда закрыл глаза, дак ещё и уткнулся в спину брата лицом, с замиранием сердца ожидая, когда они наконец остановятся и брат разрешит ему открыть глаза. Прошло по меньшей мере минут десять, прежде чем он действительно остановился, но открыть глаза не разрешил, из-за чего Джордж снова заныл. Да уж, кажется, он сейчас нажалуется на всю оставшуюся жизнь, а у Фреда точно уши завянут. Фред помог ему и слезть с велосипеда и поддержал, когда на затёкшие ноги внезапно перешёл весь вес его тела. Да уж, долго они ехали, если бы только Джордж знал - отказался бы. Хотя кого он обманывает? С братом, с которым он почти половину лета не виделся толком, он бы уехал хоть на край света, куда бы только не потащил его близнец. Пройдя от силы шагов десять, Фред наконец остановил его. На слух бросилось журчание, словно вода из под крана или... ручья? В зажмуренные глаза бил солнечный свет, в этот же момент обжигающий его румяную, даже немного загорелую кожу. Ему наконец разрешили открыть глаза...