«Это была плохая шутка, Фреди...»

«И если бы Джордж был поэтом, То описал бы все это, В книжке стального цвета...» Джордж не мог и слова вставить, чтобы описать картину, открывшуюся перед его глазами. Пригорок, ива, зелёная и залитая светом трава, тень под этой самой ивой, где воздух наверняка был более стылым, а журчала и вправду речушка, через которую были накинуты доски, словно мостиком. Но.. Что это? На самой иве! Домик? —Фред, чёрт бы тебя побрал! — Честно признаться, не этой реакции он ждал. Но то, что Джордж вообще что либо ответил для него уже праздник. —Я чувствую, что тебе нравится, братишка. — Не хватило времени даже на смех, ведь Джордж накинулся на него, обвив его шею и, как ему показалось, почти запищав от счастья. Он точно рад. —Нравится? Да я в восторге! Ты... Почему ты не мог просто позвать меня с собой делать этот домик? Или ты его нашел? Хотя, если бы нашел, то давно бы уже сказал, а не мучил меня настолько долго тем, что вечно пропадаешь на весь день.— Не успевая отвечать брату и вовсе, Фред мог лишь пялиться в восторженное лицо брата, почти удивляясь детскому блеску в его медовых глазах. Даже если в его глазах этого блеска было не так уж и много, он просто любил его, а как он улыбается в эти моменты... Услада для глаз, и для ушей, ведь его смех заразителен в такие моменты. Сложно было сказать, что ему сейчас нравилось больше - восторженное лицо брата, его голос, общее восхищение, или старания приложенные к тому, чтобы построить этот домик. В целом, ему всегда будет нравится лицо братишки, тем более, что тот уже минуты как две пытается подтащить его к домику, чтобы наконец залезть в него и осмотреть. Помогая брату перевезти велосипед через импровизированный мостик, Джордж пусть и с нетерпением, но все же помогает установить транспорт у дерева, после чего находит и лесенку вверх, забираясь по ней внутрь, куда следом залезает и брат, обхвативший его за торс, стискивая так, будто это последний раз в жизни, когда он может так сделать. Почему-то в груди Джорджа, несмотря на восхищение внутренней частью домика засел странный страх, тревога, будто что-то было не так. Но что? Почему именно сейчас? Голос брата отвлёк его от зацикливания на этой тревоге: —Тебе что-то не нравится? Ты так резко затих, а еще у тебя лицо как-то поменялось. Эй, Джорджи.. — —Аха? Да, мне нравится! Это шедеврально! Но все же, в следующий раз, если ты задумаешь что-то глобальное, пожалуйста, скажи об этом мне. Я все это время так измаялся, что думал, что сойду с ума.— В домике было ничуть не хуже, чем снаружи. Своеобразный каркас, словно для кровати, окошко, выходящее на закат, и второе, вероятно, смотрящее на рассвет, какой-то старый коврик, который, как запомнилось Джорджу, лежал где-то в гараже отца. Чистый, почти сверкающий. Наверняка вымытый несколько раз. Как оказалось, Фред и правда взял ту "бездонную" сумку, в которой и были остатки вещей, например, что-то, что можно было закинуть в этот самый каркас, чтобы было на чём спать. Спать на досках не самое лучшее решение. В любом случае, везде солому не подстелишь, холодно будет в любом случае, но их тела должны спасти их, это тепло обволакивало бы их, пока они спали бы в обнимку. Остаток вечера огни проводили за пустой болтовнёй, которая только позже перетекала во что-то связное. Кажется, вопрос по типу "как ты уговорил маму", остался в стороне, он и без объяснений знает, что ответа не получит. Когда они лежали в обнимку, снова болтая на самые разные темы, медленно все перетекло в то русло разговоров, которые не совсем нравились самому Джорджу... Вроде разговоров о смерти, о том, что будет после, как скоро это произойдёт... Джордж прекрасно понимал, что бояться смерти не стоит, это ведь просто последняя фаза всего на свете, ничего более... Но почему-то любое напоминание об этом заставляло его закрываться, словно думать о том, что однажды всё закончится было невыносимо больно. —Ну чего же ты за фрукт такой, Джорджи, сразу скис... Время - иллюзия, жизнь - не реальна. Помнишь? — —Как же такое забудешь... — рваный вздох вырвался из груди, когда он сглотнул неприятно вязкую слюну, словно хотел заплакать, но не от чего же, верно? —Так запомни еще кое что... Время - иллюзия, жизнь - не реальна, и смерть - неизбежна. — почему-то Фреда сказанные им слова почти позабавили, зато Джордж их не оценил совсем, подорвался, как ошпаренный. —Что ты несёшь, придурочный? Фред, ты совсем я вижу с катушек съехал? Какая смерть? Какая неизбежна? Зачем ты это говоришь? — Голос младшего близнеца надорвался, предвещая сорваться из-за слез и хрипа. И Фреда это огорчало. Знал ведь, что так и будет. Пришлось в спешке сесть, подтягивая к себе близнеца, словно ребёнка. Одной рукой он обхватил его торс, чтобы удержать на месте, второй рукой касаясь его шеи, трудно было не почувствовать, как под кожей стучал пульс, бешеный, словно у загнанного в угол зверя. Да уж, перестарался. —Ну же, только не плачь... Мы же сейчас живы, мы всё ещё вместе, и я уверяю, что всегда будем. — Кажется, он расстроился слишком сильно, отчего даже склонил голову вперед и чуть вбок, будто в сомнении слов самого Фреда. На сей раз Фреду пришлось обнять его полностью, прижимая, его голову к своему плечу, чтобы появилась возможность отвлечь его на что-то помимо - например, тепло их тел. Руки невесомо, но тем не менее ощутимо, бродили по спине Джорджа, приводя его в более, так сказать, стабильное состояние. —Умница, Джорджи. А теперь послушай меня внимательно. — говорить ему на ухо было гораздо удобнее, тем более, что появилась возможность игриво заправить за ухо его волосы. —Мы всегда, слышишь? всегда будем вместе. И ничего не будет нам мешать. Даже смерть. Понимаешь? — Через кратковременную паузу он наконец получил кивок от брата, чувствуя, что тот даже расслабился в его руках. Ну вот, наконец-то он добился от него спокойствия. Успокоить его конечно не сложно, но какие-то усилия для этого все равно нужно было приложить.