Freedom

Первые ощущения: дикая сухость в горле и боль под веками. В прочем, ожидаемо — они с Цзяо Лин вчера наклюкались знатно. Но всё равно что-то не так. Тело будто находится в слишком неестественной позе, пошевелиться невозможно, конечности ломит, глаза болят слишком сильно для обычного похмелья, голова дико раскалывается, а ещё невыносимо холодно. Продрав, наконец, глаза и потратив пару секунд на ожидание, пока зрение перестанет плыть, Лу Гуан находит себя не дома. Обводит взглядом пространство вокруг: совсем маленькое помещение с деревянными стенами, кучей коробок и каким-то сеном на полу. Ещё мгновение, и Лу полностью осознаёт своё положение: он полу-лежит на этом самом полу в одних футболке и домашних шортах, связанный по рукам за спиной и прикованный за ногу наручниками с удлинённой цепью к металлической ручке в стене. Помещение, почему-то, покачивается. Где он, блять?! Осознанный сон? Глюк от недосыпа? Тогда почему холодно по-настоящему?! Он пытается закричать: наружу вырывается лишь мычание. Во рту тряпка. Паника сковывает окончательно, слёзы неконтролируемо брызжут и заливают лицо, обжигают замёрзшую кожу. Лу Гуан мычит отчаянно, бьёт плечом и голыми ногами по стенам и уже просто не может терпеть боль и холод во всём теле. Будто в морозилку сунули. Мочевой пузырь не выдерживает: шорты намокают. Ещё минут десять он метается и дёргается, но в итоге обессиленно падает на бок, сворачиваясь спиной к стене и пытаясь не задохнуться соплями — через рот дышать не выйдет. Сознание мутнеет, но Лу Гуан насильно заставляет себя держаться и следить за маленькой дверью в противоположной стене. Он дрожит всем телом, глотает жгучий слезливый комок. Что вообще происходит? Где сейчас Лин? Остаётся лишь надеяться, что с ней всё хорошо. Мысли о том, что сейчас и с Цзяо Лин тоже творится нечто подобное, в гоняют в ещё больший страх. Господи, спасите, пожалуйста.

***

На панели ровно половина четвёртого, когда байк с рёвом тормозит у входа в фотостудию в спальном районе. Чэн Сяоши бросает его на бок прямо у дороги — времени нет. Замок на входной двери выламывается с одного рывка — здание старое. Сяоши взлетает на второй этаж, попутно раскрывая балисонг. Стрельбу поднимать не время, и он лишь надеется, что огнестрельное ему не понадобится. Вторая дверь не заперта, киллер ступает неслышно, тихо щёлкает ручкой. Тёмная комната с кроватью и диваном, по полу разбросаны бутылки, а на самом диване, развалившись пластом, обнаруживается...тело. Чэн натягивает маску и капюшон поплотнее, осторожно подходит и садится, предполагаемо, у головы. Стоит отодвинуть тёмные пряди, закрывшие лицо, становится понятно — девушка. Скорее всего, тот самый менеджер. Под нехилой дозой снотворного, раз не заметила пропажи подопечного. Сяоши убедился: Моргана тут нет. Следов сопротивления тоже, значит, того также накачали и завернули пока дрых, из улик только пара мужских кроссовок. Киллер переворачивает девушку на спину, прощупывает пульс, убеждаясь, что та и правда всего-лишь спит. Далее следует проверить всё помещение и разобраться с девчонкой. У него на всё не более пятнадцати минут. Фонарик с ультрафиолетом просветил каждый угол — крови нигде нет. Как минимум, Моргана точно не тронули. Пока не тронули. А вот в правом кроссовке обнаружилась записка. Но пока открывать нельзя — по-любому успели натыкать жучков. Один и правда обнаруживается в торшере. Сяоши давит ботинком устройство и возвращается к дивану. Семь минут. Киллер не церемонится: быстро проходит в ванную, обнаруживает там таз для стирки, набирает ледяной воды, возвращается и, без сожалений, окатывает девушку с головы до ног. Та вскакивает практически моментально, оглядывается, дышит загнанно. Сяоши быстро затыкает её рот, пока окончательно очухаться и заорать не успела. Дьяволица таращит на него глаза оленьи и уже хочет завизжать, но Чэн вдавливает её в спинку дивана, нависая сверху и плотнее сжимая ей челюсть. Девушка хватается обеими ладонями за его локоть, в попытке вырваться. У него пять минут. — Не рыпайся, тут небезопасно. Либо ты сейчас поднимаешься и топаешь на выход, либо я тебе горло перережу, — шепчет в самое ухо ровным тоном. Девчонка быстро кивает. Сяоши дёргает её с дивана, разворачивает к себе спиной, заламывая запястья второй рукой. — Обувайся и шагай. Девушка послушно суёт ноги в тапки и торопливо идёт к выходу. Они выходят из здания на улицу, киллер мельком оглядывает брошенный мотоцикл, толкает девушку дальше. Та издаёт слабый писк, но послушно перебирает ногами дальше. Только когда позади остаётся метров сто, Чэн тормозит. — Сейчас я тебя отпущу. Не пытайся убегать — хуже сделаешь. Дождавшись кивка, Сяоши расцепляет руки. Девушка оборачивается резко, смотрит испуганно-свирепо, трясёт запястьями и от волос отплёвывается. Чэн Сяоши предусмотрительно прижимает палец к губам через маску. Пусть только попробует сейчас заорать. — Ты кто и что творишь, твою мать?! — шипит зло и пятится. В домашних тапочках и пижаме с бабочками девушка выглядит донельзя беззащитно. — Я тебя не трону, — Сяоши поднимает ладони над головой, стоя на месте. Не спугнуть бы её ещё больше. — Но позволь мне объяснить. Дьяволица снова кивает за неимением выбора. — Для начала, как тебя зовут? Не пытайся увиливать, только время потратим. — Ли Тяо. — Врёшь. Девушка бледнеет моментально. — ...Цзяо Лин. — Умница. Так вот, Цзяо Лин, пока ты видела седьмой сон, кое-кто похитил твоего друга. Морган — твой подопечный? Цзяо Лин дёргается так резко, что Сяоши даже теряется. Она в один шаг подлетает к нему, хватая за плечи: — Лу Гуан..? Что с ним?! Ты, отвечай! — Заткнись и слушай! Чем дольше ты истеришь, тем вероятнее, что Моргана сейчас расфасовывают по пакетам. Цзяо замолкает и отступает. — Кто ты? И зачем нас на улицу вытащил? — Я агент из органов. В твоей квартирке прослушек, как грязи, а найти я успел только одну. — И...что теперь? Вы найдёте Моргана? Ты хоть имя своё назови! Чэн Сяоши тяжело выдыхает. У него три минуты. — Теперь ты перестанешь смотреть на меня оленёнком и поможешь в поисках, — Сяоши медленно достаёт из кармана сложенную бумажку, насильно вкладывая её в дрожащую ладонь. — Это — адрес нужного участка. Сейчас ты собираешься и бежишь туда, там находишь дежурного и просишь капитана Ван. Скажешь, что пришла от «Свободы» — спрашивать не будут. Дальше делаешь всё, что она тебе скажет. Друга твоего мы вытащим, имени раскрывать не могу по уставу. Есть вопросы? Цзяо Лин нервно хмыкает, сжимая в кулаке бумажку с адресом. — О, у меня их много. — Задашь их офицеру. И всё-таки, Чэн Сяоши видит состояние девушки. Беднягу только что вытащили из кровати на улицу, пригрозив зарезать, а теперь втирают, что совсем скоро её друга придётся собирать по кускам у дилеров. У него есть минута. Киллер медленно подходит, аккуратно сжимает ладонями хрупкие плечи. Девчонка в его руках ощутимо дрожит. Как там его...Лу Гуан? — Слушай, это всё, конечно, невыносимо стрессово и стрёмно, но исправимо. Лу Гуана можно вытащить, и я прошу у тебя помощи. Ты мне поможешь? Обещаю достать твоего друга живым и с минимальными повреждениями, — Сяоши знает, что врёт. Возможно, уже поздно, и этот самый Лу Гуан уже давно не дышит. Он ни в чём не уверен, но Цзяо Лин необходима эта надежда. — Я..да. «А ты знаешь, что русские старухи делают с нежеланными котятами?» — как только Цзяо скрывается за поворотом, прям так, в мокрой пижаме и тапочках, он разворачивает записку из кроссовка. Чэн Сяоши холодеет, клочок бумаги выскальзывает из мигом ослабевших пальцев. В конце ноября вода ледяная. Рука на автомате тянется за телефоном-раскладушкой. — В квартире была только девочка-менеджер, я направил её к Ван Цзюань, пусть разбирается. Хакни расписание всех судов на Амуре, отправляющихся сегодня с часа по четыре утра в Россию, отправь Лю Миню все записи с камер набережной в реальном времени и подсоедини нас через гарнитуру. И про менеджера ему передай. Это срочно, у нас счёт в минуты, Ли Тяньси. Ответа ожидаемо не следует. Одноразовая симкарта крошится под тяжёлой подошвой.

***

Лу Гуан времени не чувствует совершенно, но когда маленькая дверь открывается с противным скрипом, он уже еле держится в сознании. В комнату входят двое. В темноте видно плохо, но обе тени до дурного широки в плечах, а шаги тяжелые — пол потряхивает. Лу вздрагивает всем телом, но глаз не закрывает. Надо молчать и смотреть. Ожидание невыносимо. Вот раздаётся утробный грубый смех, а прямо напротив лица включается фонарь. Лу Гуан против воли жмурится и мычит, дышит загнанно. Нет, с открытыми глазами страшнее. Отвратительный смех снова отталкивается от стен, заполняя всё вокруг, забирается в голову. Гуан всхлипывает, сжимается ещё больше, и его уже просто кроет. Уши будто заложило. Далее следует непонятная речь — точно не китайский; чьи-то толстые пальцы зарываются в волосы у лба, больно тянут, заставляя откинуть голову, плечи обхватывают тяжёлые ладони, дёргая вверх и снова бросая на пол, уже в сидячее положение. На челюсть давят. — Открой глазки, красавица, — а вот это уже китайский. С ужасным, просто блядским акцентом. Мокрое дыхание раздаётся у самого уха, кажется, капельки слюны обрызгали кожу, пока голос пытался проговорить шипящие звуки. Лу Гуан слушается. Как же, сука, страшно. На расстоянии каких-то сантиметров тридцати его лицо облизывают влажным взглядом два лысых черта. И по-другому их не назовёшь — две квадратные шрамированные рожи, горилье телосложение и мерзкие ухмылки. Чёрт, который всё ещё держит его за челюсть, поворачивается к другому — тому, что с фонариком; и снова переходит на другой язык. Лу Гуан силиться перестать трястись, по максимуму игнорируя боль, и сосредоточиться на речи. Это разве не... русский? Гуан как-то даже пытался учить его, но отец отнёсся к его рвению слишком категорично, запретив даже думать о чём-то, связанном с Россией. Лу Гуан тогда не стал зацикливать на этом внимание. Закончив говорить, первый чёрт резко оборачивается к нему. Лу Гуан дёргается против воли назад, но крепкая рука сжимает сильнее, пальцами впиваясь в щёки и не давая сдвинуться с места. Больно. Гуан снова плачет. — А давай ты развлечёшь нас до отплытия, принцесса? — мерзкий голос, мерзкий акцент, мерзкий смех. — Мммм! — до Лу Гуана доходит сразу, что от него хотят. Нет. Пожалуйста, пусть он ошибётся. Его снова дёргают вперёд, развязывая узел на затылке. Сухость в горле теперь ощущается особенно сильно, он откашливается. — Пожалуйста, не надо... — выходит невольно, хрипло и жалко. Слёзы текут с новой силой, когда ладонь обжигает пощёчина, а ослабевшее тело снова валится на пол. В прочем, его сразу возвращают в прежнее положение, дёргая за грудки. — Мы займёмся твоим милым ротиком, принцесска. Ты так похож на свою мамашу, поразительно! «Умоляю, не надо!»

***

— Не делай так больше, эту симку могли отследить, — голос в гарнитуре принадлежит не боссу, а его брату. Чэн Сяоши пяткой переключает передачу, сбрасывая перед поворотом. — Тебе же Лю Минь дал фирменную, нет? — Я перепутал и не тот телефон взял, извиняй, — Сяоши бегло ругается сквозь зубы, когда заднее колесо юзит. Всё-равно быстро влетел, чёрт. Надо успокаиваться. — Где, кстати, брат твой? Я просил с ним соединить. — За тобой поехал, как только новости получил. Маршруты и камеры у меня, не переживай и едь спокойно, успеваешь. Спокойный голос Лю Сяо действительно помогает. Он, в отличие от младшего Лю, намного более уравновешенный. На этого человека Чэн Сяоши всегда мог полагаться. — А он-то как без связи погнал? — да, Лю Миня в соединении вообще нету. — Малышка Ли ему всё в тачке сделала, так что необходимое у брата есть. Да и ты Миня, что-ли, не знаешь? Этот всегда себе на уме. Ах да, это же Лю Минь. Чэн Сяоши вообще не должен за него беспокоиться. Без пяти четыре, блять, десять минут всрал. — Когда там ближайшее отправление? — Первым отплывает грузовой в семь минут, время есть, я же говорил. А, кстати! Почему Сяоши раньше не подумал? Что ещё страннее, так почему Ли Тяньси об этом не побеспокоилась: — А что там со старыми записями? Хоть узнаем, где искать. В наушнике громко зевают. — Крыски уже успели полазить в системе, так что все записи с набережной до трёх пятидесяти в помехах. Но наша девочка очень вовремя накрыла им доступ, поэтому в стриминге мы ещё можем понаблюдать. Из минусов: грызуны точно знают, что ты правильно понял послание и уже на подходе. — Черти ебучие! — Во-во. Знаешь, тут есть аварийное судно. Думаю, они собираются нас покинуть именно на нём, — Лю Сяо звучит как-то задумчиво и предвкушающе одновременно. Ясно, откуда у Лю Миня эта манера. — Ты уверен? — Ни капли. Теория сомнительная. Добираться до другого берега хоть и не долго, но на аварийном всё равно рисково. В прочем, это русские, у них своё понятие риска. Догадки Лю Миня о том, откуда у всего пиздеца растут ноги, теперь точно подтверждены. А он, сука, ещё и на связь не выходит, теперь гадай, насколько всё плохо. — Дил-берт, — голос на том конце с нехорошей ноткой азарта. — Что у тебя? Лю Сяо мрачно хмыкает в наушник. — Я был прав. Прямо сейчас поднимают якорь на поломыше. Блять! Сяоши сжимает намертво руль. Что делать? — Ну и? Что делать будем? — снова ровный, слишком спокойный тон, как по затылку бьёт. А его-то с хера спрашивают? — В смысле?! — снова юз, блять. Он так не доедет, вписавшись в какой-нибудь бордюр. — Нууу, Лю Миня на связи нет, у меня не получится из штаба контролировать ситуацию, соответственно, оценить обстановку и отдать указания можешь только ты. У нас на подхвате две машины по пять человек, кораблик с поломкой, значит, плыть будут медленно, и наши вполне смогут догнать на шлюпках с отрывом в три минуты максимум. Мне отправлять их, а, Дилберт? Или ты что-то придумал? — чистый азарт и предвкушение в голосе. Больная семейка. Всё-таки они с братом похожи. Только человек с фамилией Лю может разговаривать так в ситуации, когда на кону стоит вообще всё. Иллюзия выбора — ага, спасибо, Чэн Сяоши бесконечно благодарен, что связался с неуёмными сиблингами. Но сейчас реально надо думать и принимать решение. Киллер встряхивает головой, сжимает корпус мотоцикла коленями ещё теснее. Пан или пропал? Да, именно так поступил бы Лю Минь. — Пусть сидят на местах и ждут. Я пойду один, надо провернуть всё как можно тише. Куча людей точно не сможет аккуратно пробраться на судно, а захватом действовать мы не в положении — пленника могут использовать как угрозу, а потом прибить. — Оу, решил рискнуть? — Наоборот свожу риски к минимуму. Тихий смех в гарнитуре вообще не утешает. — Ты можешь тупо не потянуть, и тебя утопят вместе с Морганом. Знаешь же? — А как же. Но, Лю Сяо, ты во мне сомневаешься? И не такое проворачивали. — Ничуть, Дилберт, — тяжелый вздох. — На корабле примерно трое: один у штурвала, двое с жертвой. — О? Как понял и почему раньше не сказал? — У меня свои источники. Аккуратнее с гарнитурой и удачи. Заканчивай до половины пятого. — Обязательно. Газ на максимум, наклон к рулю ниже. Чэн Сяоши всё ещё не может гарантировать благоприятный исход — он далеко не стратег и на подобных миссиях всегда курировался Лю Минем, но когда у него вообще был стопроцентный шанс на успех? У него пистолет с полной обоймой, три ножа, газы и полчаса времени на обработку троих тварей. Успеет. Последний поворот — вот и набережная. — Ты пока в слепой зоне, тут четыре камеры. Сяоши оставляет мотоцикл за зданием в пятидесяти метрах от берега, встаёт за углом, оглядываясь. Крайнее судно и правда отплывает слишком медленно. Вообще оно само по себе странное с виду: похоже на авизо, только меньше в размерах, деревянное и выглядит устаревше, но без парусов. Будто современный корабль просто отделали чистым деревом. Каким образом оно двигается вообще? Всё выглядит...подозрительно? В прочем, Лю Сяо молчит, сомневаться нет смысла. Три шлюпки с мотором находятся совсем близко, он обязан добежать незамеченным. — Начинаю, курируй меня там хоть немного. — Вперёд, Солнечный. Быстрое ускорение до ограждения, Сяоши чуть-ли не с разбега прыгает в шлюпку, ловким движением отвязывая трос. Два рычага, одна педаль и панель из нескольких кнопок со спидометром, разобраться не трудно. Чэн дёргает оба рычага, выжимает педаль и срывается с места по воде. Цель не далеко. — Сбрось немного, мотор громковат, и фары погаси. Нагонишь через полторы минуты, — голос в гарнитуре. — Понял. Лю Минь не объявился? — Не-а, справляйся сам. — Чёрт, я ждал его примерно к этому моменту. Блядский Минь. В прочем, Чэн Сяоши уже настроился на одиночную вылазку. — Тормози! Чэн резко тянет оба рычага на себя — чуть не врезался в борт недо-авизо. В темноте реально плохо видно. — Кстати, а ты каким макаром до сих пор меня видишь? Просматриваемая зона кончилась в тридцати метрах от берега, вроде как. — У тебя в шлюпке видеорегистратор. А вот внутри я уже буду бесполезен. — Я и не рассчитывал на помощь в вышибании чужих мозгов через наушник. Со спокойным тембром Лю Сяо решительность только укрепляется. Надо лезть на борт. Корабль двигается медленно, но кривовато, зафиксироваться и не выдать своего присутствия — трудно. Значит, попробует на ходу. Сяоши неустойчиво поднимается на ноги, чуть не свалившись в воду и всё ещё мягко удерживая ногой педаль. Последний толчок. Чэн глубоко выдыхает, резко, буквально меньше, чем на секунду, вдавливает педаль до упора и отталкивается с обеих ног в прыжке; цепляясь за край палубы, перекатывается на борт. Судно маленько зашатало, киллер спохватился, упершись спиной в рулевую рубку и замер. Ничего. Видимо, списали на поломку или Бог-знает-на-что-ещё, главное, не заметили. — У руля один, говоришь? В ухо агакают, Чэн Сяоши, медленно поднимаясь, отщёлкивая кобуру на поясе, заходит в рубку. — Лю Сяо? Чё за хрень? В помещении никого, штурвал на автопилоте. Киллер бросается к иллюминаторам — даже навигационные огни не горят. Но Лю Сяо ответить не успевает. К горлу прижимается лезвие. По спине бьёт холодным потом, Чэн Сяоши медленно моргает и выдыхает, опуская руки. — А вот и потерянный штурман. Я прав? Привет. Лезвие прижимается сильнее. — О, несомненно, — тихий шепот на английском, чужая рука больно выдергивает наушник, срывает петличку вместе со всеми проводами. — У тебя отвратительный русский. Даже поздоровался коряво. — Ваш китайский не сильно лучше, — на английском. Чэн Сяоши тяжело сглатывает, лихорадочно оглядывает водную гладь в иллюминаторе, чувствуя, как металл упирается аккурат в кадык. Взгляд падает на изящную рукоять, проглядывающуюся меж пальцев — кортик, по всем канонам. Чёртовы русские крысы. К спине прижимается массивная туша, пальцы свободной руки в белой перчатке легко сжимают предплечье. Сяоши стоит столбом, практически не дыша, чувствуя неописуемый холод от чужой руки. Так хочется отодвинуться, чтобы не трогали. — Стоило отойти проверить нашу принцессу, как прямо у моего руля нарисовался ты...— выдыхает в самое ухо. Прямо в то, в которое недавно смеялся Лю Сяо. — Принцев мы не ждали, мальчик, — какой же отвратительный акцент у этого английского. — Знаете, у нас будет странная сказка, — киллер давит холодную усмешку, пальцами незаметно добирается до рукояти пистолета, секунда, нужна секунда, — я ведь совершенно не тяну на принца. Вот оно! Рука с клинком расслабляется совсем чуть-чуть, лезвие отодвигается на какой-то миллиметр, и Чэн Сяоши со всей мощи толкается спиной назад, освобождая себе пространство, разворачивается, попутно вытаскивая пистолет, сразу беря крысу на мушку. Чёрт теряется всего на мгновение, за которое Сяоши успевает разглядеть европейской внешности мужчину в белой капитанской форме. — Знаешь, тебе сейчас лучше не шуметь, солнце. Только проблем своему начальнику доставишь, — острая улыбка на угловатом, изящном лице кричит о том, что недо-капитан нисколько не напуган. Скорее он даже ожидал подобного. Но Дилберту нет дела до чужих домыслов. Игра умов не для него, наверняка ещё есть варианты провернуть всё по тихому, тот же Лю Минь бы просчитал всё намного лучше. Но Дилберт всегда действует по ситуации. Чэн Сяоши зубами поправляет кожаную перчатку на ладони, встаёт боком и вытягивает руку с пистолетом лучше. Из иллюминаторов падает слабый свет — рядом маяк. Он контрастно освещает крысу от туфель до пояса кителя, оставляя хищную рожу в тени. — Правда застрелишь? — картавый китайский. «Пожалуйста, не надо!» — чистый китайский, умоляющий крик откуда-то снизу. Чэн Сяоши секундно давится вдохом и срывает с себя капюшон, даёт полностью разглядеть свой силуэт в холодном свете со спины, крепче сжимая пистолет. — Вот теперь ты точно можешь в этом не сомневаться, светловолосая мразота. — шепелявый русский. Дилберт спускает курок. Выстрел оглушает, туша в форме валится на пол безвольным мешком с простреленным черепом, но киллер даже взгляда туда не бросает, выскакивая из рубки и оглядываясь в поисках люка. Он, блять, слышал тот крик. Долго искать не приходится, за рубкой у носа раздаётся возня и два разозлённых голоса — вылезли на стрельбу. Дилберт не думает, прокручивая в голове те слова. Глаза застилает, когда он сам выбегает навстречу и спускает две точные пули, пока черти не успели опомниться. Ещё два мешка падают замертво. Сяоши видит открытый грузовой отсек, отпинывает чью-то голову, лезет внутрь, загнанно дыша. Пожалуйста, только бы он ошибся. Нет. Он был прав. На полу в совсем узкой комнатке за второй дверью лежит безвольной куклой парень. Светлые, даже снежные волосы все в пыли, но всё равно бросаются в глаза в тёмном помещении. Белая футболка разодрана и в красных разводах, конечности и губы синие, на торсе множество ссадин, синяков, укусов, на правом бедре из под шортов выглядывает рваная рана. Признаки переохлаждения, избиения и...домогательств. Сяоши бросается рядом на колени, кусая губы и отгоняя волну наваждения, фиксирует налобный фонарик лучше. Руками быстро, но предельно аккуратно, переворачивает Моргана на спину. На челюсти уже синеют отметины от пальцев, на щеке след от пощёчины. Ебучие блядские мрази. Чэн дрожащей рукой снимает перчатку, невесомо ведёт по ледяной коже на здоровой скуле, проверяет дыхание. Жив, но в обмороке. Два пальца проводят по потрескавшейся губе, лёгким касанием переходят на шею и торс, и так до синих ступней. Киллер находит ещё кучу повреждений и вероятно сломанные рёбра. Всё тело Моргана лихорадочно мокрое, мышцы напряжены даже в бессознательном состоянии. Ждать дальше нельзя, он может просто не дожить, пока Чэн Сяоши будет собираться с силами. Поэтому киллер срезает верёвку на тонких запястьях, та стёрла кожу в кровь; ломает замок наручника на лодыжке, скидывает с себя куртку, осторожно подхватывает парня под спину, кутая его в ткань. Ещё минута уходит на то, чтобы максимально безопасно поднять пострадавшего, закинув того себе на спину и взяв под колени. Сяоши медленно двигается в сторону выхода. С палубы его встречает оглушающий шум и знакомый голос: — Уложился-таки. Чэн Сяоши вскидывает голову, всё ещё стоя на лестнице. Лю Минь, в своём излюбленном винном костюме с чёрной рубашкой, стоит и опирается подошвой лофера на глянцевую лысину одного из мёртвых, сложив руки в карманах брюк и ослепительно улыбаясь. За ним стоит Лю Сяо с мягкой ухмылкой, в пальто нараспашку и несменных очках, шляпу придерживает. А на верху, метрах в семи...вертолёт. Чэн полностью поднимается на палубу, перехватывает Моргана получше, морщится от яркого света и звуков лопастей. — Надо же было всё делать незаметно, что за представление? — взглядом обводит вертолёт и останавливается на братьях. Лю Сяо лукаво щурится, а Лю Минь зачёсывает светлую шевелюру. В прочем, бесполезно — поток воздуха снова всё портит, заставляя пряди развиваться. — Ты так круто поиграл в стрелялки, бросил непристегнутую шлюпку посередине реки и оставил корабль дальше плыть, даже не попытавшись остановить его в рубке; что уже было всё равно, а по воздуху в любом случае быстрее. Проёбано, Дил. Лю Сяо ржёт в кулак, Чэн Сяоши поджимает губы, Лю Минь смотрит с лёгким осуждением. По крайней мере, ни у кого нету тревоги в лицах, поэтому Чэн выдыхает. Обошлось. — С ним что делать будем? — кивает себе за спину на белобрысую макушку. — Пока в штаб нашим медикам, потом посмотрим. Полезли, нам его ещё в кабину затащить, Тяньси и так максимально спустилась. Вниз падает верёвочная лестница, Лю Минь лезет первым. Сяоши прикрывает глаза, борясь с дрожью в дыхании и ещё раз прокручивая в голове последние события. Ещё чуть-чуть, и свершилось бы непоправимое. На макушку ложится рука. Лю Сяо сзади тепло улыбается и треплет его по волосам. — Ты сегодня молодец, Дилберт. За него не переживай, Лю Минь уже подготовил врачей и помещение под палату. А это, — кивок в сторону двух тел, — сгорит. И когда в кабине вертолёта уместились пятеро с учётом Ли Тяньси у руля, Лю Минь поджигает газовую горелку, с предвкушающим выражением вкладывая её в ладонь Чэн Сяоши. Дерево под ними вспыхивает моментально и долгожданно.