Однозначно

Кажется, она спит. И снится ей, кошмарный сон. Иначе, как объяснить то, что её онемевших губ коснулся долбанный Копейкин. Какое-то тревожное чувство наполнило пустой желудок, и сдавило рваное дыхание. Оцепенение сходит только в такт звуку громко цокающих каблуков. Девушка актера удалилась, не проронив и слова. Что, блять происходит? Брюнетка ошарашено смотрит на лицо напротив. Считать количество его эмоций, не представлялось возможным. — Ты обдолбался? — первое, что приходит в голову. — А ты? — наваждение сходит и он отвечает с той же агрессией, — Какой ещё «малыш» и «заколочка»? Небывалый гнев обжигал внутренности девушки. — Если до тебя ещё не дошло, добиваюсь того, чтобы меня больше не звали на эти «помпезные» вечера. К счастью, ярая перепалка остается между ними. За громыханием музыки окружающие оставляют это незамеченным. — В следующий раз, попробуй просто сказать – «нет», как тебе идея? Эта девчонка, нагло пыталась сыграть на его эмоциях преследуя эфемерную выгоду. Его цели, хотя бы оправданы. Избавиться от Виктории было необходимо, пускай он уже и сомневался в верности выбранного метода. Секундная близость произвела какой-то неправильный эффект на его организм. Тело потряхивало от переизбытка адреналина, а голову затуманило как от наркотического прихода. — Свои бесценные советы, оставь при себе, — сдерживать плещущий яд, Соколова не собиралась, — даже предполагать не хочу причины твоего идиотского поступка, но только попробуй ещё раз провернуть нечто подобное… — Что тогда? Сделав едва заметный шаг ближе, он вновь вдыхает пьянящую ягоду. Собственное раздражение пылало огнём, однако не помешало ему заметить зародившееся смущение, на её наглом личике. Надвигаясь, подобно хищнику учуявшему слабость, он вынуждает её столкнуться спиной с холодной, бетонной опорой позади. Несколько людей проходят в непосредственной близости, но кажется ему уже наплевать. С горечью осознав, Соколова впервые почувствовала пугающую беспомощность. Что она могла сделать? Времени для того, чтобы сложить вразумительный ответ не оставалось. Внушительное, мужское тело вплотную прижатое к ней, не оставляло и сантиметра для вздоха. Дабы удерживать зрительный контакт, актеру пришлось склонить голову. Разница в росте оказалась существенной. — Ну что, смелая, притихла, — мятное дыхание коснулось лица. Нос проводит по румяной, ледяной щеке. — Если ты думаешь, что эта нелепость способна кого-то возбудить, — все усилия идут на то, чтобы спрятать легкую дрожь в голосе, — то ты еще больший идиот, чем кажешься. Копейкин тяжело сглотнул. Нескончаемое количество колкостей, действительно посеяло идею, словно он ей противен. Это вынудило вновь почувствовать себя тем самым, несуразным подростком, пытающимся завладеть девичьим вниманием. — А ты у нас такая опытная? — откинув минутную неуверенность, продолжает сверлить взглядом,— Если бы я захотел, поверь, ты уже стояла бы на коленях. От такой нахальной самонадеянности, подрагивающая девушка переполняется неистовой яростью. Из-за угла заворачивает мужской силует, неспешно, почти вальяжно, приближаясь. Захмелевший голос Рузиля, кажется ей спасательным кругом. — Ника? Попытка оттолкнуть прижавшегося парня, провалилась, тот не двинулся с места. Лишь легким поворотом головы удостоил вниманием Минекаева. — Оу, я помешал? — немного опешив от увиденной сцены бормотал актер, — Твой коктейльчик заждался, и я подумал... — Ты как раз вовремя, — приложив достаточно усилий, девушка успешно отстраняется. Легким движением перехватывает бутылку, сделав последний глоток крепкого вина. — Отсоси себе сам. Слова обращенные к Копейкину, завершаются намеренно пролитым вином на его футболку. Поспешно удаляясь, она не дождалась реакции, адреналин и без того бушевал по артериям. Рузиль, путаясь в ногах поспевал за новоиспеченной знакомой. Поравнявшись, он делает лишь одну попытку отыскать ответы на женском лице. Но, холодное безразличие означало только одно - дорогу к бару. — Обновим напиток? Вынырнув из транса, она отрешенно водит мутным взглядом по Минекаеву. А после, концентрируется на бутылочке джина, что сверкнула в свете разноцветных ламп.

***

Хотел ли он придушить её? Однозначно. Высказать мнение на счет её непрогибаемой тупости? Безусловно. Но самое гадкое, что не меньше всего остального, ему хотелось разорвать эти, ебаные губы. Сука. Красное пятно разрасталось, не оставляя и следа от первозданного белого цвета. Мокрая футболка неприятно прилипала к торсу. Череду раздражения прерывает вибрация в заднем кармане. «Жду у входа.» — гласило сообщение от Вики. После такого представления, она должна была с уязвленной гордость собирать свои вещички, уваливая в закат. Недовольное мычание непроизвольно вырывается из уст. Этот день его доебал. Сняв испорченный предмет одежды, он маневрировал между толпой. Гребанная социопатка, тем временем, поглощала что-то, очевидно высокоградусное с его коллегой. Минекаев разражается громким смехом, видимо Соколова выдала что-то невероятно остроумное. Интересно, её не гложет кольцо на пальце Рузиля? Или она напрочь беспринципная? Поймав себя, останавливает бесконечный поток мыслей. Дела этой стервы его не касаются. Её глупость помогла избавиться от назойливой Вики, на этом и закончим. Подойдя к единственному выходу сразу же натыкается на взлохмаченную шевелюру. Уже бывшая девушка, расхаживала, словно по инерции из одного угла — в другой. Громко прокашлявшись, в него впиваются красные глаза, скользя от лица, прямо к оголенному торсу. Очевидно, в светлой головушке формируются определенные выводы. — Ты-ы … — запнувшись, она пыталась сформировать предложение, — я знаю, что это неправда. Ты с ней не спал, я уверенна, — со стойким убеждением заявляет Кудашева. — С чего такая уверенность? — Ты бы так не поступил. Я тебя знаю, знаю, что ты меня любишь, — сократив расстояние, она подставляет ладонь к груди, — это же просто бред, эта девица…, кто она? Очередная фанатка? Не церемонясь, актер откидывает руку с откровенным пренебрежением. Всё это шоу не могло быть напрасным. Он обязан убедить эту отчаянную, что их отношениям пришел конец. — У нас был секс — ложь звучит на удивление искренне, — И мне понравилось. Сделав паузу, он понимает, что единственный выход – давить на больное. — Понравилось настолько, что я готов дарить ей цветы. Готов смотреть идиотские мелодрамы. Глупый смешок, почти-что вырывается наружу. Он мог бы поставить собственную квартиру, на то что Соколова вероятнее съест башмак, чем посмотрит с ним мелодраму. — Наблюдать за ней часами, пока она спит, — стеклянный взгляд голубых глаз подсказывает, он почти у цели. Какая-то частичка безумства отражается в этом болезненном выражении лица. Несколько долгих секунд они переглядывались. — Я не верю — кривоватая улыбка расходится на покрасневшем лице, — И не поверю, пока не увижу собственными глазами. Терпение не безгранично. Он сжимает кулаки до побелевших костяшек. — Мне при тебе её трахнуть? — Нет. Объяви её своей девушкой. При всех. Этого будет достаточно. — чертова манипуляторша, намеренно озвучивает самый нереальный сценарий. Она сука, знает, что он этого не сделает. — А до тех пор, я буду рядом, — коснувшись широкой ладони, она успокаивающе поглаживает. Вся эта ситуация, кажется слегка пугающей. Влюбленность Виктории определенно перешла любые грани адекватности. Он в полном дерьме.