Однозначно

Всё закончилось. Кажется, они оба пришли в себя. Ника пребывала в прострации. Это определенно не тот первый раз, на который она рассчитывала. И всё же…. С горечью признает. Ей понравилось. Грубая сила. Боль, что смешалась с удовольствием. То, что она не одна расстворялась в этом безумии. Однако, была и ложка дёгтя. Его слова после. — Ты ведь понимаешь, что это значит? Всё тот же, вишневый никотин, создает облако дыма. Первые, ещё такие слабые, проблески восходящего солнца. Девушка продолжала лежать на пропитанной сексом рубашке, нацепив одно лишь, измятое платье. — Не смотри, этим своим взглядом. Его негодование было ей не понятно. — Каким? — Таким, что говорит «Ты меня не знаешь, и никогда не сможешь узнать». Тихо хмыкнув девушка прерывает зрительный контакт. В чём-то он прав. Даже близость, не сможет этого изменить. Соколова приподымается, замирая в вертикальном положении. Беглым взглядом проходиться по песку, в поисках своего белья. Её молчание постепенно наталкивает на выводы. — Ты не будешь делать вид, что ничего не произошло. Ответа он не получает. Телефонный звонок нарушает звенящую тишину. На экране, в очередной раз загорелось имя «Лев». Наверняка, ребята искали их по всей округе. Сняв трубку, собирается коротко уведомить друга, что переживать не стоит. Чем, Ника сразу же пользуется. Она уходит, бесшумно направляясь в противоположную от отеля сторону. Оторвав взор от водной глади, парень оборачивается. Никого. Только его рубашка осталась свидетельством произошедшего. И долбанное, пятнышко крови, попавшее под его гневный взгляд. Блять, ему хочется утонуть. Желательно, как можно скорее. Разбить собственную голову на кусочки, пересобрать заново. Как он это допустил? Позволил себе, то… за чем, очевидно последует разрушение. Глупые, абсолютно наивные картинки пробираются в голову. Где они лежат, на этом, теплом песке. Он бы наслаждался легкими касаниям, её девичьим смехом. Тем, который ни разу не слышал. Не так. Даже не здесь. Даже в забытой Богом хрущевке. Пускай, она не заливается звонким смехом. Пусть, плачет своими хрустальными слезами. И, не будет трепетных касаний. А будут синяки, оставленные в переизбытке чувств. Любой сценарий кажется идеальным, если там есть она.

***

Эта ночь была последней на отдыхе. В пять часов их будет ожидать трансфер к аэропорту. Девушка так и не вернулась в отель. И с присущим упорством, игнорировала все поступающие сообщения. Она продолжала слоняться, по окраине проснувшегося города. Невольно, натыкаясь на дорожку к дикому пляжу. Ни души. Только шум волн и мелко капающий дождь. Саднящая боль между ног, не давала забыть о произошедшем. Ника боялась. Впервые, так отчаянно боялась саму себя. Боялась своих противоречивых чувств и стремительно растущей привязанности. Теперь, она осознала степень влияния сексуальной близости. Ранее, казалось, что разорвать контакт будет минутным делом. Сейчас, одна мысль об этом, саднила тянущей тревогой. Чувствовал ли он тоже самое? Или ознаменовал это очередным «перепихом»? Она не знала, что хуже. Если он предпримет попытку к сближению… Это станет концом её оборонительной стены. Это будет концом, если уже не стало.

***

Вернуться всё же пришлось. Направляясь в номер, девушка неустанно молилась о том, чтобы Копейкина там не было. Молитвы были услышаны. Необъятная пустота и оглушающая тишина. С облегчением выдохнув, брюнетка направилась прямиком в душ. Избегая собственного отражения, открутила кран, подставляя лицо под горячие струи. Вода окрасилось в красный, пока она смывала кровь с бедер. Зажмурив глаза, заканчивает процедуры. Впопыхах, она принялась складывать вещи, намереваясь как можно быстрее исчезнуть из этого злополучного номера. С чемоданом в руке, в коридоре, она натыкается на Риту. Подруга, скользнула взглядом от мокрых, черных волос до расшнурованых конверсов. — Мы расстались. — опережает все последующие вопросы. Блондинка меняется в лице. Понимающе кивнув, с несвойственным ей молчанием, заключает подругу в объятия.

***

Соколова сказала, что они расстались. Этой новостью его огорошил требующий подробностей Лев. Ебаная ирония. План свершился. Пьеса отыграна, зрители уверовали. Только сука, какой ценой? — Так и есть. Глотает подкатывающий ком в горле. Расспросы не последовали. — Выпьем? До отъезда оставалось каких-то жалких полчаса. Самое время. Полет прошел мимо сознания парня. Видимо, выпитый виски подействовал должным образом. Первые сорок минут, он тупо пялился на Нику, с соседнего ряда. Внешне она потерпела небольшие изменения. Кожа, будто стала ещё белее. Его, блядские следы покрывали тонкую шею фиолетовыми пятнами. Сладкие звуки её боли, как заезженная пластинка, проигрывались в голове из раза в раз. В попытке спастись от этого наваждения, актер погрузился в сон.

***

Первые три дня в Москве стремительно пролетели. Копейкин, почти круглосуточно разъезжал по досъемам и вычиткам сценариев. Но, даже такой плотный график не помог вернуться в прежнее состояние. Проклятье, с именем Ника, поработило его разум. Невзирая на пострадавшую гордость, он продолжал ей писать. Стабильно, два раза в день, парень посылал сообщения с требованием встречи. Да, именно требованием. Просьбы на неё не действуют. Единственное, что согревало ему душу – это надежда. Надежда, что она так же, страдала от этой больной привязанности. Спустя неделю пришло трезвое осознание. Так не может продолжатся. Он буквально терял свой пошатнувшийся рассудок. Собственная жизнь утекала сквозь пальцы. Они увидятся. Уже неважно, хочет она того или нет. Он приедет, и закончит это нескончаемое помешательство.