За стенами

В темном сыром подземелье канализационных лабиринтов плохо пахло и было слишком тесно, чтобы нормально разогнуться. Секби полз, встав на четыре лапы, ловко ими перебирая, волоча за собой чешуйчатый хвост, Клеш шел за ним пригибаясь, чтобы не касаться ржавых труб головой. Гул водного потока сливался со стуком капель о каменную кладку. Местами, сквозь решетки пробивался свет алых фонарей, но юноша все равно старался не отставать, ведь сам он почти ничего не видел, следуя за чужим сопением. Скоро показался карман — небольшая выщерблина в стене, куда спускалась лестница, упирающаяся в люк. Секби на мгновение застыл, прислушиваясь. Незнакомые голоса эхом отражались от стен. Они точно о чем-то жарко спорили, но, услышав их приближение, смолкли. — Кого там принесло? — Глубокий голос с легкой хрипотцой дополняло зубное прищелкивание. — Это я, братец! — Секби, направился дальше, как ни в чем небывало, и нырнув в карман, наконец, встал в полный рост. — Вернее сказать, мы. — Да я уже понял, что «мы», — Клеш следовал за Секби неотступно, и нырнув в карман, застыл как вкопанный. — Твои находки за три версты учуять можно. Даже в этой вони. Перед ним предстал темноволосый акулит. Здоровый, в плечах не уже Секби, он сидел на выцветшей полинявшей подстилке, вытягивая из пасти остатки рыбьих костей, складывая их в мелкую белую горстку. На вид он был чуть младше ящера, гладкая кожа голубоватого цвета на плечах, граничила с белой грудью и шеей, исполосованной ровными рядами жабр. Руки по локоть были усеяны рублеными мелкими шрамами, какие-то посвежее, какие-то белые от старости. Завидев Клешрейка он криво улыбнулся острыми крепко сомкнутыми зубами, хлопнув по мокрому полу большим акульим хвостом. — Ну этого-то можно сожрать? — Осмотрев его целиком, акулит впился в чужое лицо своими странными глазами-камешками, красным правым и синим левым. — Хайди! — Глядя как Клеш делает шажок за его спину, рявкнул ящер. — Что? Ну посмотри на него! Он такой мелкий, что от него точно не убудет! — Хохоча взорвался акулит. — И где ты только их находишь? Тихо охнув, он поднялся, опираясь о стену, и Клешрейк нервно попятился. Роста в чужой фигуре было не меньше двух метров. — Дурак, — Глядя на чужую растерянность, недовольно скрестив руки на груди буркнул ящеролюд. — Ой, уже и пошутить нельзя, — не найдя в глазах друга и искорки задора, вздохнул Хайди. — Ну они же так забавно пугаются каждый раз, ты посмотри! — Вам двоим лишь бы позабавиться, — из дальней части кармана раздался тихий шуршащий голос, чуть громче гула водного потока, и его обладатель неспешно вылез на свет, сочащийся из щели в канализационной крышке. — Человек. Опять чья-то потеряшка? — Нет, этот, вроде, ничейный, — глядя на белое, присыпанное пудрой лицо, отозвался Секби. — По крайней мере, без метки. Белый моль, закутавшись в тусклые крылья как в шаль, опираясь на деревянную трость похромал поближе. Из-под собранных в замысловатую прическу волос торчали длинные мохнатые антеннки усов. — Бароны будут не в восторге. — Прошелестел он, тыкаясь в юношу пустыми фасеточными глазами. — Да кто им доложит? Касте красных демонов плевать на нас, а их главе, плевать больше всех! — Виляя хвостом из стороны в сторону, гоняя пузыри по грязной луже брякнул Секби. — Так что и мне все равно на их порядки. — Вы полрынка на уши подняли. Ты головой думаешь вообще? — Ворчливый моль на его «фи» зашелестел сердитее. — На нас-то может им и плевать, но им не плевать на то, что он отсюда унесет. Ты подумал, что завтра станет с торговцем, который продал ему это? Деревянная трость ткнулась аккурат в звенящий аметистами мешочек, который Клеш поспешно спрятал под полы накидки. — Откуда вы знаете? — Робко спросил юноша. — У-у-у, Молвин стал так ловко читать мысли, что людишки уже даже не замечают? — Хихикнул Хайди, рассматривая собственные когти. — Чего?! — Сделав назад еще шаг, оскользнувшись, Клешрейк едва не упал в сток, но Хайди уцепил его когтем за ворот, подтаскивая к себе. — Оп, осторожней, мелочь, — ловя краем красного глаза взгляд полный благодарности, усмехнулся акулит. — Да не переживай ты так, я шучу! И откуда вы такие доверчивые беретесь? Просто старина Молвин очень наблюдательный, и слышит отлично, вот и весь фокус. — Пусть попробуют найти концы! — Ящер отказывался сдавать позиции. — Район ремесленников под защитой черных. Они туда не полезут. — У Ники под каблуком полгорода, от чего-то я уверен, что она найдет, — дрогнув крыльями шикнул моль. — Будем надеяться, нас это не коснется. Фасеточные глаза ткнулись в акулита, явно выпавшего из разговора. Но выцепив фразу брошенную молем, Хайди прижал прозрачные перепончатые уши к голове. Разноцветные глаза смотрели стыло и малость отстраненно. Былой задор выветрился, будто его и не было. — Куда вас вывести? — На площадь у южных ворот. Там ведь все еще нет решетки? — Отряхнув вымокший хвост спросил Секби. — Неа, стража еще даже не заметила. Я сегодня выпотрошил там несколько рыболовных сетей, — показывая свежие шрамы на предплечьях усмехнулся акулит. — Славно. Идем, завтрак.

***

— Да как тебе только в голову такое пришло?! Притащить на наш рынок такую… такую грязь!!! — В гневе, Артур схватил лежащий на столе мешочек, и швырнул его об пол. Аметистовые кольца, с треском и звоном хрустальных колокольчиков рассыпались по нему блестящими осколками. Мужчина, изящный, словно белый лебедь, срывал свой привычно нежный голос почти безостановочно крича. Он рвал и метал, расхаживая из стороны в сторону по залитому светом кабинету, и под подошвами его туфель жалобно хрустели осколки драгоценных деталей. Белые волосы туго стянутые лиловой заколкой растрепались. Его худое фарфоровое лицо неестественно кривилось в выражении животной ярости, и Клешу не хотелось на него смотреть. — Или ты думал, что я не узнаю?! Отвечай, поганец! — Глава, у меня не было выбора, вы знаете, что эта лавка значит для меня, к тому же, строгого запрета совет не выносил и… — Да как ты смеешь! Каждый торговец, каждый, знает, что не должен допускать попадания товара снизу наверх! — Взвился мужчина. — Эти твари опасны! Их хлам опасен! Неужели ты не помнишь что случилось пятнадцать лет назад, когда мы решили попробовать наладить торговлю вновь?! Клеш сжимался и замирал, словно мелкий грызун, когда вибрации от гневных ударов по столу отдавались ему в ноги, пробегая по полу. Вдруг, голос Арлабуса померк, перед глазами замелькали картинки. Горящие щепки прилавков, разлетающиеся в стороны, кругом стоны и крики, истошные, полные боли и ужаса. Он бежит и запинается об однорукое тело своей ровесницы, маленькой рыжей девочки лет шести. Она ещё дышит, судорожно и часто. Красные глаза на выкате слезятся. В воздухе стоит густой запах пороха, селитры и жженой плоти, такой сильный, что аж тошнит. Мимо бегут люди. Лошади в разорванных недоуздках убегая топчут лежачих. А посреди всего этого хаоса на четырех лапах бредут не то люди, не то животные, худощавые, ободранные, брызжущие слюной чудовища с дикими глазами. — Помнишь, конечно. Как такое можно забыть? — Переводя дыхание, Арлабус склонил голову, заглядывая в потемневшие глаза. — Твоя семья чудом уцелела. — Столько лет прошло. Сейчас их товары чудесны. Вы бы видели, эти стеклянные сосуды и горшки, эту одежду! Если бы рынок Ворофронта увидел все это… — Не теряя надежды, юноша воодушевленно продолжал, пока его речь не оборвали. — Хватит. Я такого больше не потерплю. Твоя лавочка закрывается. — С лицом полным холодного отчуждения выдохнул Артур. Он явно иссяк, после долгого истеричного порыва, и рухнув в свое мягкое кресло, обитое белым мехом, принялся листать учетную книгу. — Что? — Клеш отказывался верить своим ушам, сжимая лямку поясной сумки до скрипа. — Раз тебе так понравился нижний рынок, подыскивай себе местечко там. Я закрываю твою лавку, больше ты не торгуешь от имени гильдии. Жетон на стол, — долистав хрустящие страницы до нужного разворота, он что-то в нем перечеркнул, и у юноши болезненно дрогнуло сердце. — Н-но… Постойте! Вы не можете! — Тебе еще хватает наглости возражать?! Скажи спасибо, что я не отправил тебя в петлю! Жетон! — Он рявкнул, взглядом пришпилив его к месту, и пронаблюдал, как нехотя юноша снимает с куртки металлический блестящий значок. Он жалобно звякнул золотой иголочкой, будто всхлипнул. Эта иголочка долгие годы недвижимо покоилась в ткани плаща своего хозяина. Клеш носил жетон не снимая, и лишь изредка протирал, любуясь отблесками на солнце. Когда то в нем отражалось лицо его отца, полное гордости, когда-то даже деда, а теперь, Клеш видел в нем собственный загнанный померкший взгляд. Протянув руку, он положил его на стол, словно фунт собственной плоти отдал. — А теперь выметайся из моего кабинета. Вон! — Ощерился Артур. Уходя, Клеш не чувствовал как бьется собственное сердце. Он не запомнил как покидал здание совета, совершено забыл, где провел весь день, и очнулся только к вечеру, обнаружив себя возвращающимся домой. Хотя и в этом он не был уверен. Просто до дома действительно было рукой подать. Казалось, под ногами с хрустом проваливалась земля, и делая каждый шаг, юноша надеялся, что это случится. Серые подворотни как норы, смотрели на него темными овальными проходами, каждый вел в свой собственный мирок. Во дворах желтыми огнями горели окна, в ночную вышину тянулись дымные столбы. Где-то напевно и монотонно чирикали пестрогрудые соловьи. Клеш молча нырнул в свою знакомую нору-подворотню, но остановился, заметив силуэт на другом конце. Огни дворовых окон засвечивали чужую высокую сгорбленную фигуру, не давая толком разглядеть ее, и юноша попятился, судорожно выискивая в карманах хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Незнакомец медленно наплывал на него. — Здравствуйте? — Так и не нащупав ничего полезного, он выполз обратно на свет уличных фонарей, и уже думал бежать, когда вдруг, чужого силуэта тоже коснулся свет. — Добрый вечер, — его взору предстал молодой мужчина годов тридцати, светловолосый, гладко выбритый, завернутый в белую длинную накидку с золотой мандалой на груди, он походил на бескрылого ангела, величественно возвышающегося среди мрачной ночной улицы. Смущала только осанка, ведь при всей своей идеальной прямоте, он имел легкий горб, едва заметный под плащом. Клешрейк мгновенно узнал его, и в груди у него все в очередной раз ухнуло, что видимо, как-то отразилось на его лице, ведь ангел снова заговорил, предупреждая чужую речь. — Не легкий выдался день? Понимаю, — он протянул юноше руку, предварительно стянув с нее белую перчатку. — Полагаю, представляться нет нужды? — Нет, пятое звено, — Клешрейк неловко пожал большую теплую ладонь и тут же отпрянул, словно обжегся. Нео улыбнулся одними лишь синими глазами. — Вы ведь здесь по делу? — Буравя взглядом золотую мандалу на его плаще, спросил Клеш. — Что, неправдоподобно выглядит советник, выбравшийся на вечернюю прогулку? — В попытке разбавить атмосферу серьезности, хохотнул ангел. — Нет, и боюсь, мне нечем вам помочь. День правда был не легкий, простите, — Насупившись, прижав взгляд к земле, он собрался пройти мимо, чувствуя, как в горле встает комок, но чужой мягкий строгий голос остановил его. — Ты видел Брий? — Юноша пожалел, что обернулся, синие глаза впились под ребра иглами, и он замер. — Скажи мне, ты ведь видел. Каков он сейчас? — Мрачный и грязный, — ощерился юноша. — Врешь, — Нео тоскливо покачал головой. — Не так ты о нем подумал. — Что вам нужно? — Сердце в груди колотилось боязливо и злостно, снедаемое болью утраты. — Значит, сразу к сути? — Ангел, явно рассчитывавший на более почтительный тон беседы, посерьезнел и притаился. Рука утонула в белых складках плаща, и Клеш впился в его фигуру глазами, внимательно наблюдая. — Сможешь доставить это адресату? — Из внутреннего кармана Нео достал письмо с алой витиеватой печатью в виде все той же мандалы. — В Брий? Я свой выговор уже получил! — Знаю, ты торговец, не курьер, но я плачу по достоинству за такие услуги. — Он протянул конверт юноше, на не до конца прямой, напружиненной руке, зажав его меж пальцев, как бы, проверяя решимость. — Что я получу в замен? — Приняв тонкий бумажный сундучок с посланием, юноша поежился. От бумаги пахло сандаловыми благовониями и ответственностью. — Спуск вниз — не прогулка. — Рад, что ты это понимаешь, — ангел, с выражением полным благосклонности, кивнул, глядя, как юноша убирает конверт во внутренний карман своей жилетки. — Доставь это адресату, и я попробую решить вопрос с твоей лавкой. — Идет, — сжав свой пояс, не дожидаясь прощания, Клеш юркнул в подворотню, ощущая на себе взгляд пронзительных синих глаз, бурящий его спину.