За стенами

— Как сегодня помню, это был поздний пятничный вечер, я уже хорошенькой приложился и спать собирался, как раз докуривал сигарету на крыльце, когда ко мне ко мне пожаловали двое. Один — низенький мальчишка. Сперва подумалось, что ребенок. Второй — высокий жилистый мужчина, в капюшоне. Неладное я почуял почти сразу, больно знакомо у него глаза блестели, хищно так. Юноша поговорить хотел, но я был в таком раздрае, что думал их быстро отправить восвояси, когда мужчина взял и без труда затолкал меня в дом. Меня! — Моддичат ткнул в себя пальцем, а потом потер розовеющий нос, подавляя желание чихнуть. — Взял под пояс и внес через порог. — Ну и здоровый же бугай наверное… — Присвистнул Жираф, мысленно прикидывая, как должен быть сложен человек, который без труда сдвинул Модди с места. — Ага. Да только не в этом дело. Он и на улице мне показался не маленьким, а когда закрыл дверь и сбросил капюшон, расправив плечи, меня чуть не покосило. Передо мной стоял ящеролюд, мать его. Огромный как вивернеанец, не меньше, хотя назвался Тегу. — Тегу, в Брие, в тридцать пятом году? Когда по улицам стража ходит? — Жираф недоверчиво заморгал, катая пустую рюмку по столу. — Ты слушай, — наказал Модди, почесывая бороду. — В общем я не знал, что и думать. Картина: вокруг меня пляшет мальчишка, лепечет что-то, а я его еле слышу. Мне до того дня, не довелось лицезреть таких крупных ребят в живую, ни в годы работы, ни после. — В Брие, с такими габаритами не спрячешься, — Жираф задумчиво закивал. — Еще и хвост. — Вот-вот. Ноги вытаскивает из здоровенных сапог, шипит, бедняга, не знаю, как он их надел вообще, лапа, размером с две мои ступни. А мальчишка мне письмо сует. На конверте, «Надеюсь на ваше благоразумие» и мандала Архангельская. — Это та, что пятого звена? — Жираф все меньше пил и все больше слушал, а глаза его становились шире и шире. Модди подтверждающее затряс головой. Дым застыл в воздухе без движения. Близился второй час ночи, и казалось, все притихло в доме и за окнами, внимая рассказу мужчины. — Оказалось, писал сам Нео. И я бы не поверил, наверное, если бы не эти двое юношей. Подумать только. Человек и полу-зверь стояли в моей гостиной, держась за руки. И знаешь, прежде я видел зверолюдов укрывающихся в городе. Видел людей из жалости, бросающих им объедки, или молчащих о их присутствии из страха. Но эти двое стояли на равных, и у каждого в глазах читалась готовность жизнь отдать за товарища. Кажется в тот вечер, я испытал то, что испытывали мои жертвы в день знакомства со мной. Я понял, что не зря ушел, ведь моя чуйка сильно притупилась. Жираф закатил глаза. Он, конечно, любил артистичность, с которой Модди травил свои истории, но сейчас он жаждал подробностей до зуда под кожей. — Клешрейк — так звали юношу, как оказалось, был гильдейским торговцем. Уж не знаю как, но он разнюхал, что в прошлом я служил Клайду, и ему нужна была крайне специфическая услуга. Письмо, что написал пятое звено, многое объяснило. Мы долго беседовали, я слушал. По истечении разговора, я понял, что помощь этим двоим — меньшее, что я могу сделать для того, чтобы искупить свою вину. Рябой мужчина отставил стопку и вытянул из кармана портсигар. От интриги нагнанной Модди у него нервно дергались уши, поэтому он ловко прилепил сигарету к губе и задымил в нетерпении. — Им нужен был зверолюд. Не успел Жираф сделать тягу как тут же подавился, выкашливая густой клуб дыма собеседнику в лицо. Модди только довольно усмехнулся, помахивая рукой. — Зверолюд укрывшийся и прижившийся в городе. Тот, по кому не скажешь. Тот, кто за долгие годы себя не выдал. Они просили простой встречи. Без стражи и лишних свидетелей. — Вот так шутка, — прокряхтел Жираф, изгоняя остатки дыма из горла с тихим свистом. — Ага, — снова взглянув на Пугода дремлющего на коленях, выдохнул мужчина. — Было чувство, что кто-то из них знает наверняка, что меня давно с потрохами сдали Клайду, и сейчас зачитав приговор потащат на виселицу. Но вместе с тем, это был шанс. Шанс все исправить, изменить жизнь к лучшему. Я согласился с условием, что мне позволят быть там, и в случае чего, Пугоду дадут уйти. Но сначала, мне нужно было подготовиться самому. — Мужчина выдержал небольшую паузу, собирая мысли в кучу, его выражения лица медленно окутывал стыд по мере того, как он продолжал свой рассказ. — Встреча должна была состояться утром воскресенья, но я отправился к нему тем же вечером. Как же клокотало мое сердце, когда я стоял на пороге его лавки, не в силах постучать. Я стоял там, собираясь с силами так долго, что Пугод заметил меня и открыл раньше, чем я смог решиться на первый шаг. В конечном счете, я оказался не готов. Снова эти золотые глаза, хитрые и ласковые, мягкие волосы, нежный голос. Конечно, он обижался, но скучал он больше. Я, чувствовал, что не заслужил его объятий поцелуев и слез, ведь запутавшись просто сбежал, стыдливо поджав хвост, оставив его одного ждать в неведение. — Модди, — лица вдруг коснулась нежная ладонь с белыми слегка изогнутыми коготками. Золотые глаза Пугода загорелись в полумраке гостиной, отразив отблеск догорающей свечи. — Только не говори, что все еще винишь себя. — Немного, — честно признался мужчина, глядя на свои колени. — Не люблю трусости, ни своей, ни чьей-нибудь еще. Жираф с напускной брезгливостью отвернулся, когда мужчина наклонился к юноше за поцелуем. Потом Пугод поднялся и сел, потягиваясь до мелкой дрожи в мышцах. После пребывания в легкой дреме он выглядел уже не таким захмелевшим, и Жираф принялся наливать еще. — Ночь я не спал. Слушал шорохи и стук дождя по крыше, дежурил у окна, в страхе что за нами придут. Но этого так и не случилось, ни в полночь, ни на рассвете. И только за завтраком, в лавке зазвенел колокольчик входной двери.

***

— Секби! — Клеш тревожно протянул руку. Ящер нагнулся, закатывая глаза, ожидая, пока юноша поправит очередную деталь. — Уши! — Неужели без этого никак? — Раздраженно прошипел он. — Тс-с! Никак, — он торопливо, но бережно заправил ухо под капюшон и потер чувствительное место пальцем, слушая гортанное мурлыканье. — У меня нос чешется, и хвост скоро отвалится, — плаксиво протестовал ящер. Вид у него действительно был странно-комичный. Он был укутан в длинный холщовый плащ с головы до ног, которые пришлось утрамбовать в большие армейские сапоги, лицо густо напудрено, так, чтобы не видно было и намека на чешую, уши были прижаты и прикрыты капюшоном, а хвост как следует заправлен в одну из штанин. И все равно его видная фигура заметно выделялась своими размерами и неуклюжей походкой, когда они шли проулками, пробираясь к лавочке, адрес которой им дал Моддичат. — Здравствуйте, есть кто? — Клеш постучал и несмело приоткрыл дверь. Колокольчики над его головой переливисто зазвенели. Вставшие колом уши Пугод быстро прижал к голове. Модди, сидевший за прилавком, встал. В воздухе мгновенно повисла густая настороженность. — Все хорошо, это мы. — Клеш помахал рукой. Секби пригнулся, проходя через порог следом за ним. — Наш гость придет с минуты на минуту. Он подтолкнул Секби на встречу Модди, и он понимающе кивнул, коротко приветствуя его. — Можешь посидеть на втором этаже, — предложил мужчина. Все четверо быстро наводили порядок на игральной доске, готовясь к отходу в случае чего. Альцест не заставил себя долго ждать. Грузный пожилой мужчина с первыми проблесками седины в длинных волосах и густой бороде, не снимающий халата и очков, неспешно вошел в лавку, осматривая ее убранства, и только после этого он бросил взгляд на присутствующих гадая, точно ли туда он пришел. С собой у него был увесистый саквояж, который он, не спрашивая поместил на стойку. Моддичат первым протянул руку, и они некрепко их пожали. Клеш тихо поздоровался. — Мне сказали, тут будет зверолюд, — требовательным, утвердительным тоном произнес Альцест. Модди кивнул. В глазах его плясали искорки тревоги, когда Пугод медленно вынырнул из-за его спины, прокрадываясь ближе. Даже от страха и тревоги его кошачья грация не угасала, скорее наоборот, становилась боле явной. Увидев его, Альцест с интересом поправил очки, придирчиво разглядывая молодого человека перед собой. — Я — Пугод, — пробормотал он, пробуя протянуть ему руку, как сделал это Модди. Альцест кивнул, решив не представляться. Приняв его руку, он первым делом стянул с нее перчатку, оголяя ладонь, внимательно рассматривая пальцы и спиленные под корень когти на них. — Вы позволите? — Он указал на цилиндр, плотно сидящий намного ниже, чем ему полагалось с точки зрения фасона. Пугод кивнул и медленно стащил цилиндр с головы. Это было настоящим откровением для него. Рыжие уши с постриженными кистями высунулись из-под копны волос, тревожно встав колом. Альцест поправил съехавшие на нос очки, внимательно рассматривая чужое лицо. — Поразительно, — Пробормотал он. — А хвост имеется? — Имеется, — согласился Пугод. Немного ослабив ремень брюк, он вынул наружу рыжий хвост с торчащей во все стороны шерстью. Открыв саквояж и надев белые тканевые перчатки, Альцест приступил к осмотру природного гения. Клешрейк выдохнул, все начиналось намного лучше, чем он предполагал, а Модди все сжимал кулаки, глядя как его любимого зверолюда осматривают и тычут разными приборами. Альцест, совершенно забывшись, с несколько восторженным интересом разглядывал золотые глаза под лупой и зубы глубоко во рту, параллельно ведя беседу, чтобы сделать вывод о возможных особенностях психики. Наконец, он достал колбы для забора мазков и крови. Это было ново. Пугод через такое никогда не проходил, живя наверху своим среди чужих, но благородно вытерпел процедуру, глядя как колба наполняется его кровью. — Поразительно. Просто поразительно… — Бормотал Альцест, спихивая образцы в саквояж дрожащими от восторга руками, как вдруг, один из сосудов выпал, со звоном разбившись о пол. — Не страшно, я все уберу, — поспешил заверить его Пугод, увидев искаженное волнением лицо четвертого звена, когда на шум вниз торопливо вбежал Секби. Воцарилась гробовая тишина, в которой не слышно было даже дыхания. Альцест застыл, рассматривая большую фигуру ящеролюда. Оба стояли в оцепенении, только хвост Секби подергивался от напряжения. Голубые настороженные глаза с острым зрачком быстро оценивали обстановку, как вдруг, их взгляды пересеклись. Пожилой мужчина наклонил голову, не веря своим глазам, его лицо озарилось узнаванием. — Секби? — Он снял очки, прищурился, потом снова надел их. Напряженные взгляды всех присутствующих метались между ними. — Так повзрослел, малыш. Клеш недоверчиво хлопал глазами. Секби разогнулся, стряхнув оцепенение и сошел со ступеней, спустившись вниз. Альцест раскинул руки в ожидании, все морщинки на его лице разгладились, выражение посветлело. Ящер подошел ближе, все его тело сжалось как пружина, когда ученый крепко обнял его за пояс, не дотянувшись до плеч. — Поверить не могу, что ты жив… Какое же счастье, — мужчина улыбался, смаргивая скупую слезу, а Секби с рассеянным видом положил руку ему на спину, ощущая, как содрогается чужое тело. — Да, пап. Все со мной нормально, — пробормотал он, переглядываясь с Клешем, лицо которого выражало не меньше смятения. Выглядело это, мягко говоря, глупо. Старик обнимал большого ящеролюда словно плюшевую игрушку, а Секби с запудренным добела лицом стоял и медленно озадаченно хлопал глазами. — Какой же ты стал большой, как изменился. Это поразительно, мальчик мой! Знал бы ты как я корил себя все эти годы, что не сберег дитё Виверны, — не замолкал Альцест. — Какое счастье… Пугод попятился, спрятавшись за Модди вновь, и всех пробрало чувство, что им стоило бы выйти, ведь они явно наблюдали что-то глубоко личное, даже семейное, что не должны были наблюдать. Секби неловко мял губы, пытаясь найти нужные слова, но язык его будто связался в узел. Хвост безвольно лежал под ногами. Он мог только стоять и мерно хлопать мужчину по плечу, едва слушая, что он говорил, ведь сам его вид запустил в голове длинную цепочку воспоминаний уходящую глубоко в детство. — Когда ты вернулся в город? Ты вообще давно здесь? Как ты… поживаешь? — За счастливым лепетом посыпались вопросы, на которые Секби не готов был дать ответы. — Нам столько надо обсудить, правда? А знаешь, собирайся. Зайдешь к своему старику в гости. Теперь то все будет хорошо! Лицо Альцеста светилось от счастья, когда Секби вдруг шагнул назад, качая головой. На его лице отражалась досада, смешанная со смятением. — Извини, но я не могу. Сейчас у меня есть дела и… — он приподнял руку, ища опору, фигуру Клеша, который тут же будто его продолжение возник под ладонью ящера. — Может в другой раз? Мужчина мгновенно посмурнел. Он не понимал, как воспитанник после стольких лет разлуки, мог отказаться выпить с ним чаю, но настаивать не осмелился. Взяв себя в руки, Альцест с трудом кивнул. — Я понимаю… Понимаю. Должно быть, у тебя уже совсем другая жизнь? — Вздохнул ученый, потянувшись за своим саквояжем. — Но, как бы там ни было, я просто рад знать, что ты жив. И что ты… такой. Ящеролюд в ответ шумно выдохнул, раздув ноздри. В груди ворочалось странное липкое чувство, когда понимаешь, что поступаешь не по совести но тебе не жаль, и от этого до ужаса неприятно. — Ты должно быть, плохо помнишь, где наш дом, но, если все же захочешь увидеть своего старика, приходи на верхнюю речную станцию. Нашу крышу ты должен узнать, — взяв сумку он медленно развернулся и направился к выходу, проводив ящера долгим взглядом. Секби кивнул сам себе, сжимая плечо Клеша. — И передайте этому сыну Архангела, что он меня убедил, — буркнул он, спешно исчезая за дверью лавки.

***

Теплая, пьяная от аромата цветущей сирени ночь опускалась на улицы Ворофронта, словно мягкое звездное кружево. Альфедов сидел у туалетного столика, массируя лицо мягкими пальцами, растирая крем по белоснежной коже с несвойственной для себя сосредоточенностью и задумчивостью. Отвлек его скрип отъезжающей оконной створки. Сперва принц даже не предал этому значения, едва повернув голову в сторону источника звука, а потом еле сдержал крик, зажав рот ладошкой. Черный комковатый мешок вкатился в его комнату, кубарем рухнув с подоконника, заставив советника практически влезть на противоположную стену. Но стоило гостю расправиться на белом ковре, выпутаться из плаща, как Альфедов тут же узнал его. — Джаст! — Театрально прикладывая руку к груди, выдохнул белолицый. — Ты напугал меня до смерти! — Да уж прости, я бы постучал, но знаешь, руки были заняты. Пытался не упасть твоей страже на голову. Да и не уверен, что стука в окно ты напугался бы меньше, на таком-то этаже. — Джаст с ворчанием поднимался с пола, потирая рога когтистой лапой, но все его старания были скомканы, когда Альфедов налетел на него, так и не дав встать. — Я так скучал, — он обнял демона за шею. Сердце Джаста неожиданно сжалось и предательски забилось быстрей, когда их груди соприкоснулись. Остывший на ночном воздухе, пропахший ароматами сада, он остро ощущал тепло чужого тела даже сквозь слои одежды. Запах Альфедова стремительно и бесцеремонно заполнял его легкие, забивался в ноздри, и хищнолицый чувствовал, как горят его уши. — Ты себе не представляешь, что тут творится, — мягкий голос полный восторга пел куда-то ему в шею. Демон панически фыркнул, собираясь отстраниться, но не смог. Ему только что пришлось пролезть сквозь сад полный стражи и забраться по вертикальной стене на четвертый этаж. Все его чувства были предельно остры и каждое малейшее ощущение ошеломляло, обездвиживало. Кончик хвоста распушился словно старый веник. Все что он мог — протестующе подергивать ушами, претерпевая шквал чужой щенячьей радости, и чувствовать, как безудержно краснеет. — Таких горячих споров касательно Брия не было со времен… М-мф? — Молодой мужчина замолчал, когда когтистая рука Джаста аккуратно накрыла его рот, прерывая торопливую речь. От ощущения мягкой пульсирующей плоти под его ладонью по спине демона пробежала дрожь, ставя холку дыбом. Он перевел дух. — Остальных нигде не видно? — Спросил Джаст упавшим на целую октаву, осипшим голосом. Принц остановился, улыбнулся, сощуривая веки, нежно обхватил его угловатое запястье, обводя выдающиеся под темной кожей суставы пальцами. Мягко отстранив руку от своего лица, он заговорил. — Нео был на последнем собрании. Выглядел довольно бодро. Даже лучше меня, что в целом, было не сложно после… — Его речь прервалась хихиканьем, когда принц поймал кричащий взгляд Джаста. От румянца темная кожа его лица приобрела красивый ивово-коричневый, почти шоколадный оттенок. — Мне пришлось потратить целый час с утра, только ради того, чтобы избавиться от следов, — он не мог остановиться, не мог отказать себе в удовольствии, подразнить его еще немного. — Но я не злюсь. — Еще бы, — Буркнул хищнолицый. Его хвост с пушистой кистью метался по ковру, сверкающие от света лампадки глаза упирались в пол, когда он откровенно и очаровательно дулся. — А Секби? Вы не пересекались? — С ним — нет, — покачал головой принц, нехотя посерьезнев. — Переживаешь? Джаст не ответил, но, очевидно, это было так. Альфедов вздохнул, поднимаясь с пола, хватая его за руки, чтобы потянуть за собой. — Давай я спрошу у Нео, и напишу тебе сразу, как смогу? Только дай мне какого-нибудь своего посыльного. — Он смотрел как угловатая жилистая фигура Джаста плавно переламывается в ногах и вырастет перед ним. Демон согласно кивнул, встряхиваясь, в попытке унять свое горящее чересчур чувствительное тело. Пепельные всклокоченные волосы падали ему на глаза. Нос непроизвольно дергался, стараясь уловить больше этого нежного сливочного аромата, исходящего от Альфедова. Повисла секунда мирного молчания, советник уже разомкнул губы, но Джаст оборвал его, что-то вспомнив. Когтистые пальцы расцепились. — Я тут… принес кое-что, — пробормотал демон, начиная шарить по внутренним карманам плаща. Оттуда вскоре он извлек продолговатый сверток, осторожно протянув его принцу. Белые пальцы с любопытством забегали по обертке ощупывая и разворачивая подарок. Скоро в них оказалась красивая бамбуковая дудочка тонкой работы, украшенная резными обручами узоров. Очарованию молодого мужчины не было предела. — Это называется кена, — объяснил Джаст мягко стуча по дереву пальцем, объясняя тихим вкрадчивым голосом. — В прошлый раз, ты не успел посмотреть на музыкальные инструменты в близи, так что я… — Спасибо, — Альфедов с энтузиазмом кивнул, его пальцы раз за разом пробегали по гладкому обточенному стержню флейты, задерживаясь на узорах и отверстиях. — Поразительно, что из простого бамбука делают такое. — О, ты мало посмотрел на работы наших кузнецов, — Джаст невольно сглотнул, мысленно стараясь отвлечься от этой картины, но Альфедов будто смотрел сквозь него. Бережно отложив кену на прикроватный столик, он мягко направил демона рукой, и тот присел на его постель. — Вообще, я надеялся, как минимум на еще одну эксклюзивную экскурсию, — темные глаза Альфедова отражали танец пламени лампадки. Его рука скользнула по чужому плащу, расстегивая кованное крепление с фамильной эмблемой. У него были ловкие пальцы вора, совсем не подстать его работе. Они быстро пролезли дальше. Голос упал до шепота. — А после того, как наладятся дела, на длительный… культурный обмен. — М? Ох… разумеется. Я надеюсь на наше плодотворное… — Слова Джаста застыли и оборвались. Свободная ночная рубаха перед его носом открыла вид на нежную кожу груди и хрупкие мраморные плечи, когда Альфедов опустился на его колени, прижав демона к постели приятным теплым весом. Джаст был так близко, что видел точку пульса, бьющуюся на чужой шее, и это заставляло его зубы плотнее сжиматься. — Третье звено? — Чернорогий проклинал себя за мысли, которые кружись в его голове, за горящие щеки и розовые уши, проклинал все то, что Альфедов так быстро отыскал в нем и бесповоротно полюбил. Джаст чувствовал себя мальчишкой. Это непомерно раздражало и все же, он не мог ничего с этим сделать. Принц с первой встречи лепил из него как из глины, что-то, что крепко и решительно задумал. Хвост с белой кистью дергался на полу в молчаливой агонии, словно змея, укусившая сама себя. Джаст тихо прерывисто застонал, ощущая как мягкие пальцы пробираются ему за ухо, проползая по затылку, задевая бархатный пушок на коже. — В чем дело? — Мягкий тихий голосок Альфедова лился прямо ему в ухо. — Той ночью ты был смелее.