Дистанция

Утром, ему позвонил Хьёга, сообщая, что ждёт их в той же самой больнице, дабы он смог навестить Цукасу. Сенку пол ночи не спал, но когда узнал об этой новости, взбодрился, приводя себя в порядок, прежде чем заказать себе такси и поехать в больницу. Мысли грызли его, как назойливые мыши, но он ничего не мог поделать с ними и своим тревожным состоянием, после вчерашнего. Он боялся. Боялся, что он его не вспомнит, не узнает, что забыл, что Цукаса просто напросто вычеркнул Сенку из своей жизни. Это пугало, но он старался контролировать себя, дабы не ударить в грязь лицом. . . . . Акацуки молча поздоровался с Ишигами, прежде чем вместе с ним направиться на третий этаж больницы, в палату, в которой находился Шишио. Зайдя к нему, Сенку замер. Лицо бойца было всё перемотано бинтами, в том числе и его голова. Скорее всего, осколками бутылки ему порезали лицо, жуть как больно, но глаза целы, уже радует...       — Хьёга и... — переходя почти на шёпот, сказал боец, замечая рядом с другом Ишигами.       — Привет, Цукаса, — неловко улыбнулся Сенку, подходя ближе к койке, на которой сидел шатен.       — Сенку?..       — Оставлю вас двоих, — отмахнулся Хьёга, прежде чем выйти за дверь, потом поговорит с ним, посидит пока в телефоне в коридоре, не торопится. Сердце Сенку бешено заколотилось. Узнал! Слабая искра надежды, затеплившаяся в груди, начала разгораться с новой силой. Он не забыл его! "Привет, Цукаса…" - как же банально прозвучало это приветствие. Но сейчас, в этот момент, он не мог подобрать других слов. Все, что он хотел - убедиться, что с ним все в порядке.       — Как ты? — тихо спросил Сенку, стараясь не напугать Шишио своим напором. Он понимал, что тот еще слаб, и любое резкое движение или громкий звук могут причинить ему боль, голова же пострадала... Цукаса перевел взгляд на него, внимательно изучая его лицо. В его глазах читалось замешательство, будто он пытался собрать осколки воспоминаний воедино.       — Плохо помню что произошло, — признался он, прикрыв глаза. — Помню толпу, а потом… темнота. Голова болит. Сенку подошел ближе и сел на край кровати. Аккуратно, он взял руку Цукасы в свою. Его кожа была холодной и мозолистой. Но этот холод согревал.       — Жив, и уже хорошо, — прошептал он, — Все остальное мы переживем. Сейчас тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Цукаса сжал его руку в ответ. В его глазах мелькнула искра благодарности.       — Спасибо, Сенку, — прошептал он, — Спасибо, что пришел... Я... Не думал, что встречусь с тобой. Хах, давненько не виделись, — наконец-то улыбнулся Шишио. Сердце Ишигами растаяло снова, стоило увидеть его улыбку. Он скучал по ней, по нему в принципе...       — Как ты сам, Сенку?       — Всё хорошо, работаю, я кстати...       — Я следил за тобой в соц сетях.       — Я следил за тобой в соц сетях. Одновременно произнесли они, а после чего замолчали, глядя друг на друга в недоумении. Словно переваривали слова, что сказали секунду назад. Ничего себе...       — Правда? — спросил блондин, спустя полминуты молчания.       — Да, — улыбнулся Цукаса, — очень рад за тебя, что у тебя всё хорошо. С ребятами до сих пор общаешься?       — Конечно, не отлипли от меня за столько лет совершенно, хах, — усмехается учёный, — А ты? Как твои дела? Пусть я и наблюдал за некоторыми твоими турнирами, хотелось бы узнать и про твою жизнь вне ринга. Цукаса слегка помрачнел, но тут же вернул на лицо улыбку.       — У меня… всё сложно. Но я стараюсь. Рад, что ты счастлив, Сенку. Твои успехи — это и моя радость. Он снова убегает от ответа... Молчание опять повисло в воздухе, но на этот раз оно было неловким, словно между ними внезапно выросла стена. Сенку чувствовал себя обязанным что-то сказать, что-то изменить, но слова застревали в горле.       — Слушай, Цукаса, может, как-нибудь… поужинаем вместе? Я просто... Я скучал по общению с тобой, — выпалил Сенку, прежде чем успел подумать. Глаза Шишио расширились от удивления.       — Ты… Ты серьезно? После всего, что было? После того, как я сбежал и ничего не объяснил?...       — Да. Нам обоим нужно двигаться дальше. И, возможно, начать с чистого листа. Если ты этого хочешь, конечно, — добавил Сенку, стараясь скрыть волнение. Он хотел снова видиться с ним, разговаривать. Он сомневается, что Цукаса готов к очередным отношениям как тогда, в подростковом возрасте, но он и не давит. Просто хочет возобновить связи с ним, хотя-бы связи, хотя-бы видеть его в живую пару раз в неделю... Сенку выкрадет пару часов из своего графика ради него. Правда. Он не хочет делать и дальше вид, что они чужие друг другу. Ишигами опустил взгляд, это всё иррационально, он всегда сначала говорит, а потом думает перед ним, но ни с кем другим такого нет. Странно и непривычно ловить себя на подобной мысли. Он и правда особенный человек для него, правда, а желание просто быть рядом с ним, начало расти ещё активнее, стоило сейчас увидеть его в живую. Стоило поговорить с ним, услышать его голос... Шишио замялся, явно борется внутри себя перед ответом.       — В таком случае, пока я в больнице, не хочешь ли ты навещать меня, при возможности конечно?.. — услышав ответ, карминовые глаза учёного загорелись. Согласился, есть контакт! . . . . Цукаса боролся на протяжении многих лет со своими чувствами к Сенку. Он почти без объяснений оборвал все связи с ним в подростковом возрасте: поменял номер, уехал из Японии. Но все десять лет, вдали от дома, он скучал по Сенку. Чувства были спутанные, тревожные, навязчивые. Он боролся с ними, боролся с желанием написать ему в соцсетях, банально: "Как дела? Привет?", спросить, как прошёл день… Он хотел услышать его, поговорить, переписываться, но знал, их пути разошлись, и отношения помешали бы карьере друг друга. И это понимание было одним из самых тяжёлых, что пришло к нему. Но время шло, и Цукаса, добившись определённых высот в своей области, начал задаваться вопросом: а стоит ли успех, построенный на отречении от собственных чувств, той цены, которую он заплатил? Воспоминания о Сенку всплывали все чаще, размывая границы между реальностью и фантазиями. Он помнил его смех, его гениальные идеи, его взгляд, полный решимости и страсти к науке. Эти воспоминания были одновременно и благословением, и проклятием. Они напоминали о том, что он потерял, но и давали надежду на то, что, возможно, не все еще потеряно. Однажды ночью, после особенно тяжёлого дня, Цукаса не выдержал. Он открыл свой старый аккаунт в социальной сети, отыскал профиль Сенку и, с замиранием сердца, написал ему короткое сообщение: "Привет. Это Цукаса." Отправив сообщение, он замер, ожидая ответа, который мог изменить всю его жизнь. Но спустя пару секунд после отправки, он удалил сообщение. Нет. Он не может без стыда смотреть ему в глаза, не может без стыда написать ему это, спустя столько лет. Сенку наверняка забыл его. Да... Он просто забыл его. Но данная мысль, причиняла ещё больше боли...

***

Стоило увидеть Сенку, как его сердце забилось чаще. Он снова чувствует себя тем же мальчишкой, что с радостью помогает этому гению. Он снова чувствует себя счастливым, рядом с ним. Он и не думал, что однажды, они снова встретятся. Что однажды, они снова увидят друг друга. . . . . Сенку каждый день навещал Цукасу в больнице. Приносил фрукты, книжки, болтал с ним часами, вплоть до того момента, пока его не выгонит из палаты медсестра. Он слышал его смех, они делились историями из жизни, смеялись, улыбались, словно перенеслись на десять лет назад, когда они только только познакомились и начали встречаться… тогда, в школе, оба еще такие юные и полные амбиций. В палате пахло медикаментами и какой-то странной больничной стерильностью, но Сенку старался не обращать на это внимания. Он притаскивал с собой любимые цитрусовые Цукасы, и запах апельсинов ненадолго перебивал больничный дух, возвращая хотя бы иллюзию нормальной жизни. Они говорили обо всем и ни о чем, лишь бы заполнить тишину, которая давила на плечи, напоминая о том, что висит над ними. По вечерам, когда солнце начинало медленно тонуть в горизонте, окрашивая стены палаты в мягкие золотистые оттенки, Сенку читал Цукасе вслух. Классику, научную фантастику, даже какие-то глупые романы, которые Цукаса почему-то очень любил. Голос Сенку звучал ровно и спокойно, словно якорь, удерживающий их обоих от бездны отчаяния. Ночь приходила неумолимо. Сенку покидал палату, оставляя Цукасу наедине со своими мыслями. Он шел по пустым коридорам, слушая эхо своих шагов, и чувствовал, как в груди нарастает холодный ком страха. Вдруг, потом, они снова перестанут видеться?.. Тревога грызла его. Вдруг, они снова перестанут видеться, вдруг, он снова пропадёт из его жизни? Тревожные мысли обгладывали его со всех сторон каждую ночь, но стоило снова навестить его в больнице, как эти мысли рассеивались, уступая место спокойствию и радости... Как же он боится потерять его снова. . . . .       — Цукаса, — позвал его Сенку в очередную встречу в палате.       — Что такое? — слабо улыбается шатен.       — Слушай... Прости меня, — он чешет свой затылок и отводит взгляд.       — Ты о чём, Сенку?       — Прости, что не интересовался твоей жизнью тогда, я столько лет об этом думал, как же тебе, наверное, было неприятно.       — Сенку... — шёпотом зовёт его Шишио и вздыхает, — Я не виню тебя, всё хорошо.       — Можешь рассказать, что ты скрывал от меня тогда? Цукаса замолчал, переводя своё внимание на окно, за котором шёл ливень.       — Я жил в семье алкоголиков. Зарабатывал на жизнь сам, обеспечивал Мирай, себя, трудился не покладая рук. Ради того, чтобы Мирай была обеспечена и счастлива. Как только я закончил школу, мне предложили присоединиться в клуб. Я понимал, что поступаю неправильно по отношению к тебе, но знал, это был лучший исход. Думаю, да и считаю до сих пор, что мы бы помешали карьере друг друга... Я не хотел мешать тебе, не хотел стать обузой. Поэтому принял решение, что нужно разойтись, — он прикрыл глаза.       — Эй, Цукаса, я всё думал над твоими словами тогда, и знаешь... Ты ошибался.       — Что ты имеешь ввиду?       — Мне было бы легче, будь рядом со мной ты. Шатен опустил свой взгляд в пол.       — Прости меня.       — Не извиняйся, я тоже со временем пришёл к такому выводу.