Дистанция

Прошло несколько дней, Сенку часто навещал Цукасу в больнице и между ними снова зажглась та искра, что была и в подростковом возрасте. Но это была искра с оттенком горечи и осознания упущенных возможностей. Сенку, глядя на лицо Цукасы, не мог отделаться от мысли, что их пути могли сложиться иначе. Что они бы больше никогда не встретились после той разлуки. Возможно, если бы обстоятельства не были столь жестоки, если бы им хватило мудрости и терпения, они могли бы перетерпеть, справиться. Цукаса, в свою очередь, улавливал в глазах Сенку отблески сожаления и, возможно, чего-то большего. Разговоры между ними становились все более откровенными. Они говорили о своих мечтах, о своих страхах, о том, что они хотят сделать в будущем, чего достичь. Сенку рассказывал о своей одержимости наукой, о желании получить ещё больше знаний и дать людям возможность жить в комфорте и процветании. Дать людям образование, которое действительно будет важно для последующих поколений. Цукаса говорил о своём желании стать сильнее. Не только физически, ведь он понимал, что одной грубой силой мало что решишь. У него не было грандиозных планов на будущее, в отличие от Сенку, но он был верен своим жизненным принципам, желая обеспечить своих близких людей комфортом и заботой, в особенности Мирай. Несмотря на их разные характеры, что-то их сближало с каждым днём всё сильнее... . . . .       — Господин Шишио, — в палату, в один из дождливых дней, внезапно вошёл врач.       — Да?       — Ваша сестра Мирай... — сердце бойца замерло в напряжённом ожидании, — Скончалась сегодня утром, её сердце перестало биться. Приносим наши соболезнования. Цукаса уже не слушал. Мир словно поменялся на до и после, когда он услышал эти слова, что боялся больше всего на свете. Он сидел на больничной койке, вцепившись руками в колени. Пол под ногами казался зыбким, а стены давили, словно собирались сомкнуться и вовсе раздавить. Мирай... его Мирай... не смогла. Она не проснулась. Кома, в которую она впала после того как ей поставили диагноз, оказалась сильнее. Все эти года он жил надеждой, цеплялся за каждый слабый признак, за каждое движение ресниц, за каждое изменение на мониторе. Он верил, что она вернется. Он говорил с ней, читал ей её любимые книги, рассказывал о своих победах, покупал игрушки, надеясь, что она слышит его, что она борется. Что она справится... Но Мирай не проснулась. Внутри Шишио сейчас зияла огромная, чёрная дыра. Боль была такой острой, такой всепоглощающей, и невероятной, что он едва мог дышать. Мирай была не просто его сестрой, она была его миром, его причиной жить и двигаться дальше, она была его опорой, его вдохновением. Они росли вместе, делили секреты, мечтали о счастливом будущем. Теперь этого будущего не будет. Никогда. Он жил только ради неё, если бы не она, он бы не стремился к лучшему, к успеху. Он бы не пахал раньше на нескольких работах, дабы хоть как-то её обеспечить, он бы не тратил последние деньги на то, чтобы сделать её счастливой. С каждым годом становилось всё хуже, с каждым годом, но он жил, он ждал, он надеялся, но его надежды сейчас были разрушены в пух и прах. Он помнил её смех, звонкий и заразительный. Помнил её добрые глаза, всегда полные сочувствия. Помнил её увлечение океаном... Все эти воспоминания сейчас обрушились на него, словно лавина, причиняя невыносимую боль, от которой хотелось выть. Он чувствовал себя разбитым, сломленным. Он не знал, как жить дальше без неё. Мир казался серым и пустым, лишенным красок и смысла. Он потерял часть себя, часть, которую ничем не заменить. Он поднял голову и посмотрел в окно. За стеклом шел дождь, словно оплакивая его потерю. Цукаса закрыл глаза, и по его щекам потекли слёзы. Слёзы искреннего отчаяния и немой истерики, что начала его душить. Он никогда не плакал, никогда, но сейчас, боль была настолько невыносимой. Он потерял её. Он... Он умер вместе с ней.       — Цукаса... — шёпотом начал Сенку, что всё это время сидел рядом.       — Оставишь меня одного? — просьба звучала так себе убедительно, почти истерично, но Ишигами не стал перечить, встал со стула и покинул палату, оставляя шатена наедине со своими мыслями. Дождь усиливался, барабаня по стеклу, словно вторя его отчаянию. Он открыл глаза, и в мутном отражении увидел лишь бледное, измученное лицо. Он не узнавал себя. Где тот Цукаса, который еще пару лет назад горел энтузиазмом, что сестрёнка наконец-то проснётся. Где тот брат, который обещал ей, что они вместе покорят мир? Где он теперь? Как же их совместная мечта прокатится на лайнере?.. Он умер. Он умер в этот же день, часть его жалкой души умерла вместе с ней. Истерика накрыла с головой, он никогда ещё не рыдал так, как сейчас.       — Мирай... — отчаянно прошептал он, не сдерживая скулежа. Это невыносимо.

***

Сенку сидел за дверью, пусто смотрел в пол перед собой переваривая данную информацию. Он бессилен, наука бессильна перед смертью, он ничего не сможет изменить... Он даже не знает, какие слова сейчас подобрать, что сказать, как поддержать, как утешить, сказать что он не один... Кто-то сел неподалёку, блондин поднял на этого человека свой взгляд, узнавая Кохаку, что была мрачнее тучи.       — у Суйки истерика, — её губы задрожали, — Я не могу смотреть без боли на неё... Я не представляю, как тяжело сейчас Цукасе... Сенку снова опустил взгляд в пол. От рыданий Цукасы в палате, становилось горестно, собственное сердце болезненно сжималось, противно скрипело, что было невыносимо. А как сейчас чувствует себя сам Шишио? Учёный и представить этого не может. Кохаку стойко держалась, но было видно, что она сама разбита, пусть и не была близка с Мирай так, как Суйка, что была её подругой.       — Не оставляй его одного... — шёпотом сказала блондинка.       — Он попросил.       — Ему сейчас как никогда нужна поддержка единственного близкого человека.       — Но...       — Сомневаюсь, что он воспринимает тебя как чужого, да и ты сам, не всех подпускаешь так близко к себе. Не знаешь, что сказать, молчи, просто побудь рядом, ты нужен ему. Он остался один, понимаешь?.. Понимаешь, как тяжело сейчас ему? Сенку замялся, он не знал, что ей ответить, но решил, что ответа она и не ждёт, поэтому тихо вернулся в палату. Он сел на край кровати, молча обнимая плачущего, который вздрогнул в плечах, стоило Ишигами прикоснуться. Он не пытался говорить, не предлагал банальных фраз утешения. Просто был рядом, разделяя его горе. Сенку человек науки, он учёный, он черт возьми участник NASA, но он не может поддерживать, он не умеет. Он понимал, что какие-то научные вещи или факты только добьют Цукасу, знал, что в принципе любое утешение добьёт его сейчас, поэтому молча положил свою голову на чужое плечо, пусто уставившись в окно, за которым лил противный дождь. Ему правда жаль, ему правда больно, но... Он действительно не умеет подбирать слова в таких ситуациях.

***

Дождь за окном, Тебя нету рядом. Я даже забыл, Когда я был счастлив, Когда ты была здесь. Знаешь, я не знаю как жить дальше, Я лишился всего, Я лишился тебя. Мне так больно и тошно, Мне так плохо, Пожалуйста, забери меня с собой. Пусть наши души упокоит ливень, А ветер унесёт нас куда-то в океан, Мы снова встретимся, И я забуду горе. Не уверен, правда, Как идти мне вперёд. Но дождь за окном, Заберёт мою тоску. Он утопит мою боль. Я правда надеюсь, я правда живу, Но мне больно. Так больно, что я не могу.