Ищущие (не)любви

      Год пролетел незаметно, как только лепестки вишни слетели с надгробья Дженни, Лиса решила, что ей пора перестать быть одной. Она говорила Чеён и Дженни много раз, что хочет, просто желает, чтобы в жизни появился человек, который просто встанет рядом и будет источать чувство безопасности. Ей не хотелось чувствовать себя одинокой. Она просто мечтала быть с кем-то.       — Мы все вроде как год были без отношений, наверно, что-то в жизни пора менять, — пожала плечами Лиса после разговора с подругами и пошла тем же вечером в музей — известно, что если хочешь найти приличного молодого человека, то надо идти туда, где много искусства. Картины притягивают красивых внутренне людей.       Так ведь и получилось — около мраморной статуи, которую привезли на временную выставку из Греции, Лиса познакомилась с Чоном Чонгуком. Они обменялись номерами телефонов, и с утра новый знакомый позвал её гулять. И ведь действительно — погуляли, зашли в кофейню, выпили кофе и разошлись по домам. Ночью вновь завязалось общение, а уже через неделю они стали встречаться — Лиса поняла, что Чонгук ежедневно дарит ей то чувство безопасности, в котором она так отчаянно нуждалась.       — Вот знаете, я мудаков чувствую очень остро, — с гордостью заявляла Лиса, подкрашивая губы красным цветом — именно такой нравился Чонгуку. — А с ним такого нет. Это значит, что он нормальный парень. И я очень рада, что мы вместе.       — Мы тогда просто желаем вам счастья, — сказала за двоих Джису.       Через месяц, правда, пожалела о своих словах.       Чонгук был из тех людей, что искал себе «чистую» девушку, которая ещё не вкушала запретного плода, потому и посещал музеи, выставки, театры, но там были либо слишком молодые, либо слишком старые. Ему тридцать, он только пришёл с армии, его идеальный возраст для партнёрши — двадцать-двадцать три года, и Лиса отлично вписывалась, так как ей был двадцать один. И вроде бы как Манобан удовлетворяла его по всем параметрам, но очень многим мужчинам всегда всего становилось мало, а спустя время отношений выяснялось, что они не смогут измениться ради своей половинки, а вот девушку подстроить под себя обязаны.       В общем, был классическим и стопроцентным мудаком. Одно плохо — Лиса своим нюхом ничего не почувствовала, а когда Джису и Чеён осознали бедствие положения, было уже поздно, подруга по-настоящему влюбилась. И хоть огораживай её забором, хоть обноси высоковольтными проводами — всё равно ведь парень до неё доберётся, потому что она «по праву принадлежит ему».       Рабство запрещено. Но кажется, Чон Чонгук не читал ни общих законов, ни конвенций, а просто надеялся, что никто не замечал, что он использовал Лису. Джису замечала.       — Слушай, она тебе не прислуга, чтобы исполнять все твои прихоти, — Чонгук работал барменом, и Ким пришла к нему на работу, в неоне рассматривая его глаза и блестящий серебряный пирсинг. — Ей что ни позвони — она скажет, что драит твою квартиру. При этом вы вместе даже не живёте. Или что она гладит твоё бельё, или…       — Хочешь, чтобы мы с ней съехались? — Джису не говорила такого, но на следующий день Лиса послала подругам сообщение, что она переехала к Чонгуку.       Чеён лишь подумала: «Ну и дура». Все люди умные, когда дело касается чужих отношений. Все люди глупые, когда сами попадают в отношения.       Лиса одного не учла, переселившись к Чонгуку: он очень любил девушек. Очень. И если его девушка должна быть с ним всю жизнь и секс у них будет лишь после свадьбы, то с чужими можно делать всё, что заблагорассудится. Они же чужие, не ему предназначенные. Значит, с ними можно заниматься сексом. И в такие дни Чонгуку было абсолютно плевать, что не спящая за соседней стенкой Лиса слышит все стоны, крики и скрип кровати.       — Я не знаю, что со мной не так, я испорченная какая-то, наверно, но он меня даже не касается, — глотала слёзы Лиса, рассказывая это подругам. Не сказать, что Манобан была распутницей, но могла и повеселиться в клубе, и переспать с человеком, в отношениях с которым находилась, и даже завести интрижку. До Чонгука у неё была насыщенная жизнь, после Чонгука такая жизнь прекратилась.       — Как он вообще смеет тебе изменять? — шепнула тогда Джису, а Чеён, будучи студенткой отделения психиатрии, заподозрила у тайки нечто депрессивное. Попросила сходить ко врачу — Лиса не пошла.       И сколько бы Джису ни говорила Чонгуку, что ему пора перестать ходить налево и надо выбрать правильное направление, сколько бы она ни нарывалась на Чонгуково «рот закрой, шавка тупая, ты вообще никакого отношения ни ко мне, ни к ней не имеешь», она продолжала пытаться. Лиса была ей важна. Её счастье было на первом месте. Только Чонгук с удовольствием бы Джису размазал, как мошку, по стеклу и забыл навеки.       Мошка надоедливая, а Лиса легковерная и слишком уж добрая, а ещё у неё появились синяки, порезы и признаки депрессии. Ко врачу она не ходила. Лекарства не принимала. И состояние ухудшалось день ото дня.       — Мне нормально, я уже смирилась, что он ко мне не прикасается, просто… просто надо ещё договориться с собой, что это нормально, что он ко мне холоден, — раскачиваясь, сказала как-то Лиса. — Это нормально, всё нормально, просто ему нужен небольшой отдых от меня.       Отдыхом Лиса называла вечеринки, которые порой Чонгук устраивал прямо в собственной квартире. Алкоголь лился рекой, передавали по рукам сигареты, и во всём цветном и музыкальном безобразии Лиса видела, как Чон целовался с какой-то девкой. Кажется, её звали Джиын. Кажется, она была одной из его многочисленных любовниц. Кажется, она любила его и пыталась завоевать.       В попытках стать идеальной и удобной Лиса поняла, что таковой не станет. А что делать, если весь мир кругом не идеальный, грязный, чахлый и отвратительный? И она отвратительна. И Чонгук отвратителен. И подруги тоже.       Один человек ей как-то сказал: «Живи быстро и умри, не мучаясь». Эти слова стали тем, что Лиса отправила подругам в последний раз. Она стояла в тот момент на крыше здания, где на пятом этаже шла вечеринка, а выше грустил человек — сама Лиса. Грустил так, что больше не мог испытывать никаких чувств. Всё претило. Всё ужасало.       Даже собственная любовь к Чону Чонгуку.       На могилу к Лисе бывший парень послал венок с сообщением Джису «это ты виновата». Действительно, подруга, всеми силами желающая помочь, виновата. Только теперь обнимать рядом некого, где стояла Лиса — пустота. Как и в груди. Как и у Чеён в глазах, потому что она тоже надеялась, что Манобан придёт в себя.