Pretium Silenti

4 Oriens Placidus Тихое Утро

Ранним утром тренировочный двор был довольно людным. Гладиаторы привычно разминались, и рабочий пот охлаждался прохладой раннего утра. Слуги и рабы перетаскивали большие глиняные кувшины с едой и напитками на склад, готовили обед и стирали одежду домочадцев сенатора. Все работали быстро, стремясь закончить тяжелые хозяйственные работы до того, как полуденное солнце высосет из воздуха жизнь. В это время нижние помещения для невольников были необычайно тихими, и гладиатор решила максимально использовать это. В редкий момент потворства своим капризам, она тщательно вычистила каждый сантиметр своей кожи обрезком ткани, смоченной в лимонной воде. Она оттирала слои грязи, засохшего пота и краски, загорелая кожа пылала розовым от энергичной помывки, хотя, конечно, это была не ванна. Черные пятна, нанесенные жирной сажей, напоминание об ее альтер эго, так и не удалось оттереть до конца, будто она была леопардом, раскрашенным, как женщина. Гладиатор осторожно ощупала распухший нос, и начала вправлять его, желая сделать максимально прямым, несмотря на то что от боли слезы покатились из глаз. Целебная мазь мерзко воняла мочой и жгла зашитые рваные раны на предплечье, но, по крайней мере, края ран сошлись, и не было никакого намека на загноение. Очистив тело и позаботившись о ранах, гладиатор осторожно провела несколько приемов, чтобы проверить поврежденное плечо. Оно ныло, если пытаться поднять руку, но ощущалось скорее ушибленным, чем раненым. Гладиатор могла поднять локоть на уровень плеча, или даже выше, если сильно припрёт. Еще некоторое время рука будет слабой, но рабочей. Удовлетворенная результатом, гладиатор подошла к колодцу, находящемуся в центре помещений для невольников, и вытащила ведро свежей воды, чтобы напиться, умыть лицо и смыть засохшую глину с волос. Какой-то звук за спиной. Прежде чем она успела обернуться, грубые руки толкнули ее вперед. Она ухватилась на портик колодца, неспособная отпустить руки без того, чтобы свалиться внутрь шахты. – Не дергайся, шлюха. Она узнала голос гладиатора, и знала, чего он хочет. И она собиралась дергаться; она вслепую ударила локтем назад, но цепь кандалов натянулась и дернула вторую руку. Как будто несколько кинжалов воткнулось в плечо, и она чуть не полетела в колодец. Без рычага, все что она могла – это цепляться за портик, когда мужчина рванул вверх ее тунику и резко вошел в нее. Сжатые зубы сдерживали любой шум, который пытался вырваться из ее горла. Она вынудила себя расслабиться, открыться, двигаться вместе с ним – что угодно, лишь бы ослабить жжение. – Хорошая canicula. Я знал, что ты этого хочешь. Намного лучше, чем крошечный хер того старика, не так ли? Ему не стоило открывать рот. «Сучка» перевела дыхание между ранящими толчками, затем отпустила портик и схватилась за руку, сдавливающую ее шею, когда они оба наклонились вперед. Мужчина ругнулся и вынужден был ослабить хватку, чтобы не упасть, в то время как она, свисающая над темным провалом, пыталась откатиться в сторону. Цепь захлестнула ее горло, дергая голову назад, заставляя ее выгибаться с каждым движением его бедер. Пальцы отчаянно вцепились в металлические звенья, было нечем дышать, кровь стучала в ушах. Звуки начали уплывать куда-то вдаль, в глазах потемнело, она приказала себе прекратить сопротивляться, и позволить мужчине закончить дело. Видимо, она потеряла сознание. Когда чернота рассеялась, она лежала на полу перед колодцем, широко открытым ртом глотая воздух, который с трудом проходил в распухшее горло. В голове гремело так, что с каждым ударом черные круги плясали перед глазами. Между ног словно тлел костер, как будто кожа была содрана до мяса. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы приподняться на одном локте, на другом, и подтянуть колени к себе. Она с трудом поднялась и, убедившись, что дрожащие ноги удержат ее, медленно пошла к лестнице, ведущей на двор. Выражение ее лица было столь же непроницаемым, как ровная гладь спокойного моря. Яркое утреннее солнце на секунду ослепило ее. На шумном и суетливом дворе она увидела его – говорящего с другими гладиаторами и усмехающегося. Настолько спокойно и размеренно как позволяли ноги, она пересекла тренировочный двор, подняла со стойки деревянный меч и в два быстрых шага прыгнула на спину гладиатора, вонзая тупой наконечник в его шею. Даже когда стражи оттаскивали ее, она продолжала вбивать навершие сломанного меча в помятый череп мертвеца.