Pretium Silenti

3 Oblectamentum Vesperae Вечернее развлечение

– Великий Цезарь, добро пожаловать в мой дом! Старый сенатор широким жестом пригласил Императора и его свиту войти. Глаза хозяина дома расширились от удовольствия. – Зена, Завоеватель Греции! Ваш визит – большая честь для меня. Она едва удостоила его взглядом бледно-синих глаз. Цезарь вздохнул и вежливо, почти искренне, улыбнулся. – Граккус, спасибо, что принял нас. Извини за поздний визит, но нашей дорогой гостье нужен был перерыв после целого дня переговоров. – О, не стоит извинений. Переговоры – тяжелая работа. Ничего похожего на день в сенате, после которого я посетил термы. Вы уже имели удовольствие посетить наш термы, моя леди? Разрушитель Наций развалилась на длинной кушетке. Хотя она и сменила открытое платье, в котором была вчера, на потертые кожаные доспехи, но и в них женщина выглядела столь же ошеломительно, хотя и более опасной. – Ты будешь обращаться ко мне: Завоеватель. Старик колебался только мгновение. – Конечно, какая глупая ошибка с моей стороны. Позвольте мне предложить вам прохладительные напитки. Или вы предпочтете что-нибудь более основательное? – Мы пришли не болтать. Цезарь почти усмехнулся резкости женщины. Он обезоруживающе улыбнулся сенатору. – Поздравляю с вашим успехом на Арене сегодня. – Наш успех? Ах, конечно, конечно. Этот неприятный номер, этот лев. Мы очень рады... – Я хочу спарринг с ней, – Завоеватель невозмутимо откинулась назад, опираясь на ладони. Самообладание сенатора вновь пошатнулось. – Спарринг с ней? – Он вопросительно покосился на консула. Цезарь кивнул. – Как вы, возможно, слышали, сенатор, Завоеватель – большая поклонница вооруженного боя. Она хотела бы немного размяться в битве против меча вашего гладиатора-победителя. Сенатор слегка приоткрыл рот от удивления. – О. Завоеватель. Я думаю, это неблагоразумно. Эти гладиаторы могут быть... непредсказуемы, как вы уже видели сегодня на Арене. Если вы получите даже небольшую царапину, я буду чувствовать ответственность... – Она будет держать меч, а не ты. И не стоит волноваться о том, что она сможет задеть меня. Или ты, в самом деле, не знаком с некоторыми из моих многочисленных талантов? Старый сенатор закрыл рот, заново обдумывая предложение. – У меня есть несколько отличных гладиаторов, каждый из которых способен обеспечить вам прекрасную разминку... – Но именно она – твой золотой победитель. – Завоеватель сверкнула зубами, поняв причину колебаний сенатора. – Тебе станет легче, если я пообещаю не ранить ее... слишком сильно? Граккус выглядел загнанным в угол и повернулся к Цезарю за помощью. Хотя это не сильно помогло. – Сенатор, возможно, Завоеватель могла бы компенсировать вам потерю прибыли, если гладиатор будет повреждена? Граккус сглотнул, темные глаза метались между двумя ухмыляющимися лицами. Наконец, сенатор поманил раба и шепотом проинструктировал его, после чего тот мгновенно ускользнул вглубь дома. Побледневший мужчина облизал губы и повернулся к консулу. – Цезарь, я приношу нижайшие извинения за произошедшее на Арене сегодня. Надеюсь, дело не в этом. Вы знаете об ее... ограниченности. Я гарантирую, что этого больше не повторится. Консул неприязненно поджал губы, изучая свои безупречные ногти, и полностью игнорируя жалкие оправдания сенатора. Завоеватель смотрела сквозь него, будто он был ничем. Старик съежился, признавая поражение. – Тренировочный двор в той стороне. Дрожь предвкушения прошла по телу Завоевателя. Она последовала за сенатором на освещенный факелами грязный двор, оглядывая тренировочные столбы, стойки с оружием и манекены-мишени с непринужденностью, даруемой опытом. Минуты тянулись медленно, и рисунок на стене привлек внимание Завоевателя. Грубо исполненная фигура пятнистой женщины-зверя, которая прижимала к земле гладиатора в шлеме, острые зубы оскалены и из горла фракийца течет кровь. Над рисунком художник накарябал надпись: «Parda involat». – «Леопард атакующий». Почему они так ее называют? Цезарь усмехнулся. Когда он не ответил, Граккус прочистил горло и слабо улыбнулся. – Есть несколько историй, Завоеватель. Некоторые говорят, что это изображение того, как она выиграла свой первый бой – разорвав горло противника зубами. Другие говорят, что ее первым противником был леопард, которого она убила голыми руками. Завоеватель усмехнулась, представив себе эту картину. – А что ты думаешь, сенатор? Граккус пождал губы, изучая рисунок и думая о чем-то своем. – Я думаю, она всего лишь светловолосый варвар одного из тех племен, которые покорил великий Цезарь, она больше зверь, чем женщина. Она ест. Она спит. Она совокупляется. Она убивает. Завоеватель подняла бровь, собираясь вставить колкость, которая так и вертелась на языке, но Цезарь коротко отрезал: – Это просто кличка. Такая есть у каждого гладиатора. Она ничего не значит. Женщина впилась в него взглядом, все еще внутренне закипая от незавидной оценки гладиатора сенатором, но звуки, идущие из-под темной арки на противоположной стороне двора, привлекли ее внимание. Домашняя стража подвела спотыкающегося гладиатора к краю ограждения. Вблизи она казалась гораздо менее грозной, чем на Арене, едва доставая охраннику до плеча. Без брони гладиатор выглядела почти хрупкой, несмотря на сильные мышцы, двигающиеся под грубой коричневой туникой. По крайней мере, хоть какая-то одежда. Завоеватель мрачно задумалась над тем, кто решил, что размалевать гладиатора подобно ее тезке и выставить голой против льва, будет хорошим развлечением. Леопард выглядела так, будто только что покинула Арену – лицо и руки грязные от пота, размазанной краски и песка; волосы, зачесанные назад, покрыты слоем засохшей желтой глины; рана на предплечье обмотана грязной тряпкой; корка крови покрывает правую руку. В нынешнем ослабленном состоянии женщина выглядела так, будто только недавно встретила свое двадцатое лето, а отнюдь не как закаленный воин, которого ожидала Завоеватель. Она разочарованно вздохнула. Нахмурившись, Завоеватель смирилась с тем, что придется поиграть с женщиной, чтобы растянуть удовольствие. Закованные в кандалы руки поднялись, прикрывая глаза от яркого света факелов; пустой взгляд прошелся по лицам присутствующих безо всякого понимания. Возможно, длительная хватка Морфея все еще смущала ее разум, потому что она осталась стоять в присутствии Цезаря даже после того, как стражники отсалютовали и поклонились. Удар ножнами по задней стороне ног быстро исправил эту ошибку, гладиатор упала на колени. Она моргнула, перевела все столь же остекленелый взгляд на Цезаря, и медленно опустила подбородок в поклоне. – Встань. – Цезарь повернулся к гостье. – Что ты выберешь? Завоеватель вздохнула. – Интересно будет попробовать один из этих длинных кинжалов, которые вы называете мечами. – Она плавно переместилась к стойке с оружием, выбрала один из деревянных тренировочных мечей и несколько раз экспериментально взмахнула им в воздухе. – А Леопарду? Завоеватель посмотрела на гладиатора, вспомнила ее предпочтения в первый день на Арене. – Дайте dimachaera ее близнецов. Ей понадобится дополнительная помощь. Стражник дернул за цепь, поднимая рабыню на ноги, снял с нее кандалы и вложил ей в руки пару деревянных гладиусов, прежде чем отойти в сторону. Завоеватель еще несколько раз взмахнула мечом, привыкая к весу и балансировке незнакомого оружия. Злой огонек появился в ее глазах. Сонная женщина не двигалась, без единой мысли в глазах глядя на нее. – Ты тупая? Защищайся. Я не стану повторять дважды. Гладиатор наблюдала за ней, словно зачарованная. Сенатор прочистил горло. – Мои извинения, Завоеватель. Возможно, великий Цезарь не объяснил. Леопард не разговаривает и понимает команды немногим лучше, чем зверь, с которым делит имя. Она не достойный соперник для вашего мастерства. Я пошлю за другим... – Я не хочу другого. – Животное может биться, и оно будет биться, или будет избито как никогда раньше. Завоеватель развернулась и плашмя ударила мечом по голове гладиатора. Собиралась ударить. Инстинктивно, Леопард блокировала удар гладиусом, остановив деревянный меч в паре сантиметров от своего виска. Завоеватель усмехнулась, оттолкнула гладиатора назад и буквально полетела к ней. Ее движения были быстрыми и сильными, чтобы гладиатор знала – это не тренировка. Леопард едва успевала за заданным темпом, она блокировала удары или уклонялась, отодвигаясь ровно настолько, чтобы не угодить под меч; но не попалась ни на одну из уловок Завоевателя. Она была осторожна, эта гладиатор со стилем боя, который определенно не был римским. Иногда сильно, иногда мягко, иногда прямые линии и углы, иногда плавные дуги – она была непредсказуемой, и ее было восхитительно трудно задеть. Но Завоеватель все больше хмурилась. Когда Леопарду угрожал удар слева, она неизменно слегка поворачивалась и отступала, предпочитая уклоняться, а не блокировать. С рычанием Завоеватель провела низкий удар, заблокировав один гладиус, и быстро ударила ногой – ее сапог без труда врезался в лицо Леопарда. Только резкий рывок назад спас гладиатора от падения; она тряхнула головой и снова встала в боевую стойку, глаза слезились, из носа потекла кровь. Теперь по-настоящему недовольная, Завоеватель высоко замахнулась, отбила предсказуемую контратаку и замахнулась снова, плашмя опустив меч на плечо, которое не стало – не смогло – поднять второй гладиус для блока. Гладиатор хрипло выдохнула – напряженное тело, окровавленное лицо, закрытые глаза. Чувствуя отвращение, Завоеватель сердито бросила меч на землю и схватила гладиатора за плечо, чтобы оценить повреждения. – Это бессмысленно. Она ранена. Почему об этом не позаботились? Светлые глаза Леопарда – они, действительно, зеленые? – расширились от боли, но она стояла на месте, позволяя ощупывать рану. – Прошу простить меня, но наш домашний доктор уверил меня, что она в порядке... – Очевидно, что это не так. – Согнув поврежденную руку в локте, Завоеватель умело надавила на нее, со слышимым щелчком вправив сустав. Леопард не издала ни звука, только ярко сверкнула глазами. Завоеватель размотала повязку и ткнула пальцем в воспаленные царапины. – Это нужно очистить и зашить. – Покорно прошу простить меня... – Не извиняйся. Исправь это. Я хочу, чтобы она была здорова, когда я побью ее. – Завоеватель покачала головой, наполовину своим мыслям. Разве несколько дней заживления что-то изменят? Девочка казалась едва ли стоящей ожидания. Но Завоеватель чувствовала себя напряженной и беспокойной, и бой – каким бы коротким он не был – станет приятным отвлечением от ее менее приятных обязанностей. И – себе она могла в этом признаться – Завоеватель чувствовала... любопытство? Да, любопытство. Даже после проигрыша, рабыня отказалась отступать. Что-то скрывалась за этими пустыми равнодушными глазами, некая сила, которую удалось подавить, но не уничтожить. Дикое создание согласилось получить помощь от Завоевателя. Но не покорилось. В Греции никто, кроме самых высокопоставленных офицеров, не осмеливался бросить вызов Завоевателю, да и от тех, кто решался на это, воняло страхом. Но здесь того отвратительного запаха не было. Этот гладиатор – этот Леопард в обличье женщины – не боялся смерти и не боялся ее. Мурашки побежали по задней части шеи. Было ли это почти забытым острым ощущением вызова, неизведанной земли, которую нужно завоевать? Она щелкнула языком, смакуя этот почти забытый вкус. Граккус прервал ее размышления. – Мы подготовим ее к вашему возвращению. Стражи быстро сняли с гладиатора доспех и сковали ее запястья. Глаза снова погасли, но взгляд Леопарда не оставлял Завоевателя, даже когда ее потащили обратно под темную сводчатую арку.