23 Contumacia
18 апреля 2025 г., 10:28
IV Cives victricis
Подданные Завоевателя
23 Contumacia
Неповиновение
Утреннее солнце уже нагрело утоптанную землю внутреннего двора. Слуги и солдаты одинаково натянули на головы шарфы и капюшоны, чтобы скрыться от нарастающего жара и прикрыть глаза от палящего коринфского солнца. Светлые глаза Завоевателя едва замечали яркий свет и толпу. Она пожирала взглядом бой, идущий посередине внутреннего двора, ощущала плавность каждого взмаха, резкое воздействие каждого удара. Леопард двигалась как вода, то спокойная и терпеливая, то мягкая и податливая, то неуступчивая и неистовая. Как атаковать воду? У ее противника явно не было ответа, и он проигрывал. Ростом немногим выше его пояса, гладиатор оставалась почти невредима, а вот обнаженные руки и ноги ее противника уже были покрыты десятками мелких порезов. В стороне от кольца зрителей Завоеватель заметила Эфини, которая нахмурилась, когда очередная красная полоса появилась на икре солдата. Ученицу ждет длинный день наложения швов. Завоеватель почти сочувствовала солдату. Его так называемые друзья, члены отряда лейтенанта Рамиса, выбрали его в качестве орудия мести гладиатору. Парень был сносным бойцом и возвышался на полголовы над каждым своим товарищем по оружию. Когда люди обратились к ней с просьбой о реванше, Завоеватель уже знала, кого они выберут в качестве бойца. Так типично для них впечатляться – и полагаться – на размер. Размер не был препятствием для Леопарда. Да, у солдата были преимущества в силе и длине рук, но то же самое можно было сказать и о любом гладиаторе, с которым Леопард когда-либо сражалась. И, как Завоеватель знала из первых рук, у этой женщины было много опыта в том, как противостоять размеру и силе. Она кружилась вне пределов его досягаемости, позволяя мужчине упорно догонять ее, пока он не потратил большую часть своей агрессии, а затем принялась методично резать его. Никакого заигрывания с толпой, унижений или показухи. Струйки крови, стекающие по рукам солдата, и без того были достаточно позорными, а ее выбор времени и точность – достаточно впечатляющими. На лице Леопарда не было написано никакого удовольствия от сражения. Завоевателю даже стало интересно, действительно ли гладиатор ничего не чувствует. Воительница могла бы поклясться, что видела мерцание улыбки на ее пустом лице, прежде чем Леопард отрезала гениталии лейтенанта. Сначала товарищи солдата горько жаловались на условие ‘не убивать’ в поединке, и порой выкрикивали бойцу указания прикончить ее или отправить в Тартар. Теперь они по большей части молчали, возможно, радуясь, что он выживет. Солдат едва мог поднять руки, он покачивался на усталых ногах в промежутках между обменами ударами, вынужденный вытирать ладони о тунику, чтобы меч лучше лежал в руке, раскрашивая ткань длинными красными мазками. Постороннее присутствие посягнуло на ее удовольствие, прижавшись к плечу. Беллерофон прошептал ей в ухо: – Эмиссары из Египта прибыли, Завоеватель. Они ждут в большом зале. Она отмахнулась. – Пусть подождут. Сражение почти закончено. Гладиатор кружила вокруг солдата, оценивая его защиту и резервы. Они сражались уже некоторое время, и рука гладиатора начала клониться к земле под непривычным весом длинного меча. Когда меч опустился снова, солдат вложил все оставшиеся силы в сокрушительный удар. Он слишком поздно распознал уловку, осознав, что Леопард была не столь утомлена, как показывала, когда женщина, казалось, исчезла из поля его зрения. Солдат мог бы упасть и сам, увлеченный вперед импульсом замаха, но мощная подсечка заставила его рухнуть лицом в пыль. Гладиатор вскочила на ноги, выбила оружие из ладони мужчины и приставила меч к задней части его шеи. Болван попытался встать. Гладиатор пнула руку, на которую он опирался, снова роняя солдата в пыль и сильнее прижимая к коже плоскую часть меча. Он попытался подняться снова. Леопард толкнула его обратно вниз. Он начал подниматься вновь. Гладиатор бросила на Завоевателя взгляд, в котором читалось разочарование и отвращение. Воительница безучастно смотрела на нее. Когда стало ясно, что вмешательства не будет, гладиатор ударила солдата рукоятью меча по затылку. Мужчина резко повалился в пыль. Аплодисментов не последовало. Это не была трудная победа. Даже не состязание равных. Слуги и работники перешептывались. Солдаты смотрели с разочарованием и открытой враждебностью. Гладиатор подошла и встала перед своей хозяйкой, не выпустив меч и не преклонив колени, ее зеленые глаза горели словами, которые она не произнесет: «Ты могла остановить это. Я не хотела ему вредить». Завоевателя задел этот крошечный акт неповиновения, эти чистые сырые эмоции, поднявшиеся к поверхности ближе, чем Леопард себе когда-либо ранее позволяла – возмущение и негодование, как будто рабыня имела на них какое-либо право. Воительница протянула руку, взяла меч, который ей тут же отдали, и нетерпеливо показала на землю. Гладиатор упала на колени, глядя прямо перед собой, ошейник со щелчком встал на место. Длинные пальцы сомкнулись вокруг тяжелого кольца в железной хватке, костяшки пальцев слегка прижались к напряженному горлу – ровно настолько, чтобы стеснить дыхание и ускорить пульс, напоминая рабыне о ее месте. – Деметриус? Целитель, стоящий на коленях возле солдата, оглянулся. Неодобрение всего этого инцидента отразилось на глубоких морщинах его лица. – Он жив. – И так тихо, что он, наверное, думал, этого никто не услышит: – По крайней мере, пока. Завоеватель повысила голос, чтобы каждый из собравшихся мог ее слышать. – Ваш боец проиграл в честном поединке. Больше никаких вызовов в защиту лейтенанта Рамиса. И запомните. Любое нападение на мою собственность – нападение на меня, и наказание будет суровым. А теперь, возвращайтесь к работе. – Она рывком подняла дерзкую рабыню на ноги, и передала цепь Джоксеру. – Отведи ее обратно в камеру. Когда толпа расступилась, она увидела позади посланников из Египта. Беллерофон подошел с извиняющимся выражением лица: – Они хотели полюбоваться зрелищем. – Зрелищем, да? – Завоеватель смотрела на египтян, задаваясь вопросом, какую часть этой демонстрации неповиновения и наказания они уловили. Проклятье богов, сейчас не время проявлять слабость. Она изобразила на лице свою лучшую дипломатическую маску и направилась к ним. – Эмиссар. Я слышу, вы развили вкус к римским развлечениям.
