Ариозо для птички с оркестром

      Полюбоваться окрестностями у Беа не выходит, потому что её везут в закрытой карете совершенно непонятно куда. К счастью, в ней Беа сопровождают только Перосперо и парочка шахматных слуг. Мамочка едет в своей собственной, отдельной, в тёплой компании гигантского чана пряной лапши и десяти ваз конфет размером с хороший бочонок.       Беа смутно помнит, как вышла из каюты в сопровождении Перосперо, крепко державшего её под локоть, как при их первом знакомстве. Перед этим он тщательно осмотрел каюту и избавился от всех душек-шпионов, растопив карамель, из которой те были сделаны.       — Разве Мамочка не заподозрит тебя в чём-то, если ты убьёшь её прислужников? — Беа наблюдает, как живые вещи превращаются в ком неаппетитно выглядящей текучей массы, и её слегка подташнивает.       — Мама не считает их прислужниками в полном смысле этого слова. Они просто есть, и их можно использовать. Со своими карамельными вещами я могу делать что угодно, даже если Мама их оживит. — Перосперо замечает её состояние и садистски ухмыляется: — Кстати, бывает, мы закусываем съедобными душками. Не желаешь попробовать, птичка? Как говорят у нас в Тотленде: «Их едят, а они глядят».       — Пожалуй, я воздержусь. — Беа мужественно сдерживает желудочный спазм. — Меня всегда учили не тащить в рот всякую дрянь, особенно если она на тебя при этом смотрит.       — Только не вздумай ляпнуть это при Маме! В Тотленде есть только три типа еды: вкусно, очень вкусно и запредельно вкусно. Всё, что этому не соответствует, сюда не попадает. Мама очень щепетильна в этом вопросе.       — Хорошо, я поверю тебе. Уж ты-то должен знать Мамочку как никто! — не удерживается от шпильки Беа. Однако Перосперо выглядит настолько довольным, что она начинает подозревать, что невольно сделала ему комплимент.

***

      Когда они наконец добираются до замка, Беа уже сходит с ума от болтовни Перосперо. Кажется, он решил полностью соответствовать своей внешности и поговорке про длинный язык. Это не бесило бы её так сильно, если бы она могла отвечать на его завуалированные издёвки и подколки, но она вынуждена молчать и опускать глаза, соответствуя роли запуганной пленницы. Ух, как же ей хочется применить на нём свою силу! Она заставила бы его…       Беа не успевает додумать, что бы она заставила сделать этого невыносимого Леденца, как карета наконец тормозит, и Перосперо подаёт ей руку, помогая выйти. Какая галантность, особенно если учесть, что сейчас на ней наручники!       — Твой новый дом, птичка, — замечает Перосперо, широким жестом показывая на жуткое строение, больше всего смахивающее на торт со взбитыми сливками. — Новый Пирожный Замок!       — Новый? Что же случилось со старым? — рискует немного съязвить она, не забыв подпустить в голос ужаса и покорности.       — Не будем об этом, — он нервно облизывается, сжимает её руку сильнее, чем нужно, и тащит ко входу. — Главное, что сейчас всё в порядке! Я провожу тебя в твою комнату. Твои вещи доставят чуть позже, а пока ты можешь осмотреться внутри.

***

      Отведённая ей комната Нового Пирожного Замка выглядит… прилично. Даже более чем. Там нет карамельных творений Перосперо, нет душек, зато в наличии объёмистый шкаф, довольно уютно выглядящая кровать, аккуратный кругленький столик со стульчиком, и даже — тут Беа прикусывает себе губу, чтобы случайно не издать благодарный возглас — крохотный клавесинчик, скромно притулившийся в углу. Однако всю эту приятную обстановку для Беа перечёркивает одна-единственная вещь — отсутствие такой жизненно необходимой детали интерьера, как зеркало.       — Это опять твоя изощрённая издёвка — или как? — выпаливает Беа, когда Перосперо запирает дверь и быстро проверяет все углы. — Как мне обходиться без зеркал? Ты хочешь, чтобы я выглядела как чучело? На мне и так наручники, ты знаешь, как сложно в них привести себя в порядок?       — Странно, на нашем первом чаепитии тебя вовсе не смущал твой внешний вид... — иронически замечает Перосперо, задёргивая плотные шторы, но всё же снисходит до объяснений: — Моя сестра Брюле может шпионить через зеркала при помощи своего фрукта. Ты же не хочешь, чтобы наши планы раскрылись раньше времени?       Беа стонет. Ну почему из всех пиратов её понесло именно к этим!       — Пожалуйста, скажи мне сразу, если у тебя вдруг имеются родственники, съевшие фрукт кровати, например! Чтобы я не боялась тут засыпать!       — Ку-ку-ку! Как тебя легко напугать, птичка! Хочешь, чтобы я остался и составил тебе компанию, перорин? — Он ёрничает, но смотрит при этом так внимательно и… жадно, что Беа слегка вздрагивает. Без своей силы она чувствует себя в его компании далеко не так уверенно, как на корабле. Да, в отличие от своей Мамочки он всё ещё не пугает её, скорее забавляет или раздражает, но когда на него находит это… Определённо, ей становится очень неуютно.       — Ну что вы, не стоит, господин Перосперо! Мы ведь ещё даже не женаты! Разве вы хотите скомпрометировать себя или свою будущую супругу? — переводит всё в шутку Беа, с облегчением замечая, как он досадливо морщится.       — В таком случае я тебя оставлю. Тут есть звонок для слуг, если тебе что-то понадобится, — с этими словами он выходит и запирает дверь. Беа растягивается на мягкой и очень уютной кровати, готовясь провалиться в сон… и тут же подпрыгивает от звонка ден-ден-муши из своего кармана.

***

      Перосперо и сам не знает, почему не уходит сразу, а застывает под дверью её комнаты, жадно прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Он осознаёт, что ведёт себя как минимум неподобающе, и содрогается, представив, что его застукает за этим кто-нибудь из младших братьев или сестёр.       Но всю дорогу в карете птичка казалась такой испуганной! Всего лишь талантливое притворство с её стороны или… В конце концов, она здесь совсем одна… В наручниках… Полностью в их власти… Любая бы испугалась, будь она хоть сто раз шпионкой Правительства.       Ему хочется вернуться в комнату и… Он не успевает додумать, что хотел бы сделать: обнять её и утешить или повалить на кровать и сделать все её страхи реальностью, — как слышит из-за двери звонок ден-ден-муши. Но в её комнате определённо не установлено никакой ден-ден-муши! Значит ли это, что птичку вызывает начальство? Что ж, как удачно, что он всё ещё здесь!

***

      — Беатриче, почему на линии помехи? Где ты? — голос Пресвятого Джейгарсии Сатурна и правда как-то странно приглушен. Беа лихорадочно придумывает, что сказать.       — Я… Э-э-э… Мы отыграли концерт, но я… Кха-кха-кха… Заболела. Пока придётся взять перерыв. Я на архипелаге Железной Головы, тут плохо ловит связь, вы же знаете.       — Заболела? Это очень плохо! Ты нужна была нам на задании! — в тоне Сатурна проскальзывает неудовольствие. — Сколько ты будешь болеть?       — Не знаю… апчхи! Доктора говорят, что нужно хотя бы пару недель восстанавливать связки, иначе голос может пропасть… Кх-х-х…       — Понятно. Что ж, тогда оповести нас, когда пойдёшь на поправку. Конечно, это очень неудачно… — голос Сатурна начинает отдаляться, и Беа уже вздыхает с облегчением, как вдруг он рявкает прямо в трубку: — И никакой самодеятельности, ты помнишь? Ты ведь не контактировала с пиратами?       — Нет-нет, Пресвятой Сатурн, абсолютно точно, никаких пиратов!       — На твоём концерте заметили Мамочку и её старшего ублюдка, — с подозрением говорит Сатурн. — Разве ты их не видела?       — Я слышала, что Большая Мамочка любит оперу… Кажется, краем глаза я и правда видела их в зале, но после концерта я сразу свалилась с температурой, поэтому плохо помню. — Беа чуть слышно скрипит зубами. Чёртовы информаторы, везде пролезут!       — Хорошо. Так где, говоришь, ты остановилась на Железной Голове?       — Ой, кх-х-х… кх-х-х… — Беа изо всех сил изображает помехи. Ден-ден-муши смотрит на неё очень красноречиво, разве что не крутит своими маленькими щупиками у виска, и Беа разбирает смех.       — Ничего не слышно. Беатриче! А, чёртов архипелаг со своими магнитными бурями! — Сатурн наконец отключается. Беа вздыхает с облегчением, убирает ден-ден-муши и почти сразу проваливается в сон. Всё же она сегодня очень много нервничала…

***

      Перосперо смотрит на то, как Беатриче тихонько посапывает, свернувшись калачиком и обхватив скованными руками колени. Потом гладит её по щеке, накрывает одеялом и выходит из комнаты. Пускай сегодня птичка поспит спокойно. Всё равно теперь она полностью в его власти.