Неомега

Диспут с дамой из «параллельных миров» и впрямь оказался для Тэхёна с Чонгуком самым серьёзным Экзаменом ещё со студенческих времен. Им понадобился каждый грамм проявленных сверхсил, каждая позолоченная крупица настойчивости и терпения, чтобы усмириться. Поистине высшие создания не сразу осознали всю мощь собственных даров! Но эта баталия осталась позади. Ким и Чон покинули альма-матер. Двери распахнулись и для других, более земных испытаний, каких ожидают бывалых студентов в зрелой жизни. К великому недоумению, судьбы бывших заклятых оппонентов вновь сплелись туго, будто нити на рукоделии прилежной омеги-домохозяйки. Сквозь густую пелену вероятностей и причудливых совпадений они отыскались в одной солидной конторе, куда были приняты на должности низших стажеров. Видимо, зоркие нанимавшие их клерки не учуяли, что принимали в близкий круг сомнительных личностей. Ибо кто знает тайные козни омеги, флиртующего с искажением бытия? А также насколько безумны замашки альфы-гипнотизера, способного заставить любого расстаться со своим имуществом в его пользу? В общем, не упредили потенциальный разгул, так сказать, взяв к себе и без контроля этих двух, принявших внешнюю форму нежных ягнят. Скажем прямо, ни Ким, ни Чон не испытывали былой вражды друг к другу. Наоборот, годы совместных упражнений пробудили в них незримую связь посвященности — ведь никто другой в целом мире не ведал об их могуществе и полном над ним контроле. И всё же, так уж устроены системы, дабы могущество не смешивалось с безрассудством — бывшим студентам следовало вновь взяться за начальные уроки. На сей раз — об истинном предназначении и отречении своих интересов в пользу корпораций и их нанимателей. С этим Чон, отпрыск благородного рода, вполне управлялся — после нескольких месяцев бесцветного сиденья над налоговыми бумагами его престижный образ напоминал себя прежнего. Ким же, отпрыск новых денег, почувствовал зов буйства, томящегося годами в подполье. Один раз юный омега неосмотрительно и сгоряча использовал силу беспричинного обличия, он дерзко запустил огненную тварь вить гнездо средь каменных сводов финансового отдела, а сам поспешил удалиться, с невинным видом потешаясь над воплями сотрудников. Однако за его игрой наблюдали зоркие глаза! Проницательный Чонгук, безупречно положительный специалист отдела «где-то-там за бухгалтерами», сей раз не поленился потратить немного времени. И оказался свидетелем леденящего душу зрелища. — Друг-омега! — понизив голос, приближаясь ртом к аккуратному ушку, произнёс альфа. — Зачем этот ужас?! Для чего порождаешь диких тварей в самом сердце офиса?! — Смотри-ка, — ухмыльнулся Тэхён, впервые за долгие годы почувствовав лихорадку беззакония. — Разве не стоит порою освежить серые будни каплей жизненного огня? Альфа Чон внезапно топнул ногой (от чего невольно затряслись ближайшие колонны и люстры, да покрылись трещинами оконные стекла). — Здесь не уместно это безумие! — грозно прошипел он. — Прости, но я выНужден разоблачить тебя перед отделом кадров! При сём Чон выразительно кашлянул, а после уставился на Тэхёна тяжелым омут-взглядом. Ох, даже блаженные фанатики, вдохновлявшиеся на святые огоньки, надломились бы от этой немыслимой гипнотической мощи! — Что сделать мне, чтоб твой ротик не открывал всем мою тайну? — сощурив глазки и пошло облизав розовые губки, елейно произнёс омега. А альфа вдруг вздрогнул, ароматом бывшего соратника с ног снесенный, и сам для себя на удивление произнёс: — Спи в моей кровати… вторник, четверг и субботу. Значит, вот как обстояли дела? Ким крепко призадумался. Однако разве был выбор? Конечно, ответ утвердительный! — Ладно, как скажешь, коль по-другому нельзя, — Тэхён скрестил руки на груди, приняв вызов. — Согласен стать твоим другом с привилегиями. Неплохой вариант, хоть и с весьма дурным привкусом. Моя компания за твоё молчание, великий шантажист! Ох, как сверкнули при этом лукавые омежьи огоньки во взгляде Тэхена! Его ботан-альфа не знал омежью особенность — не склоняться в покорности, а страстно желать более явных угодностей и плотских услад! Чон молча кивнул, будто проглотил жабу. Значит, договорились! И в тот же миг, коли часть сделки была скреплена по всем незримым правилам, за его прямой спиной медленно растаяла чудовищная огненная птица… Так наступил новый акт их отношений. Зловещие птенцы показали свой исступленный хозяйский оскал! И лучше бы прочим сущностям не путаться у бывших противников на пути, ибо теперь их махинации приобретали лико поистине не из лучших грёз…

***

Итак, по негласному (и крайне сомнительному) соглашению меж бывшими закадычными врагами-приятелями, омега Ким теперь обязался стать другом с привилегиями для альфы Чона. Мол, только так послушный зубрила будет молчать касаемо опасных омежьих выходок с порождением пламенных чудовищ. Стоит ли распространяться, что подобный род отношений вовсе не приветствуется среди уважающих себя омег? Омеги всегда дружно шипели на малейший намёк блудных связей и неприкрытой похоти. Куда как более достойны были томные портняжные труды, или припевки о тайных садах любовных утех под сенью экзотических буколических кущ. Однако по странному велению практичности, равно как и известному всем пробелу в традициях воспитания молодых альф, новоиспеченная парочка приступила к осуществлению своей непристойной сделки. Первым делом проявил радение Чон, в течение многих лет привычно подчинявший свои природные альфьи позывы строгим правилам приличия. Ох, как завёлся наш благородный, и это после всего лишь пары чувственных касаний и вполне целомудренных поглаживаний от озорного омеги Тэхёна! Представьте реакцию, если бы тот впустил в ход навыки сочинения иллюзий… Однако этого не случилось. Тэхён осторожничал, помня о своём шатком положении подневольного партнёра. Лёгкие томные касания не грозили раскрытием их тайны, а добродетельному Чонгуку хватало и такой малой отдушины, чтобы испробовать должные альфьи радости. И вот Чонгук изгибается, простонав в томлении, вот жмурится в нетерпеливом самозабвении. Что уж говорить, умело справлялся омега с основными поручениями! Да что там, уже через месяц Ким с весёлым ехидством наблюдал, как его бывший оппонент и ныне хозяин жизни принимает совершенно новые для себя позы и альфьи амплуа. Чон кис и томился, временами подвывал сладостно, порыкивал в негодовании, а порой и вовсе сыпал бешеными руганями — столь переполняли его чувства и желания! И право слово, омега был вполне собой доволен, задумываясь, — а не подогревал ли он для старого знакомца именно те огоньки, какие некогда жаждал пробудить в упрямом ботанике много лет назад? Что ж, цели ведь бывают самые разные, стоит только как следует попотеть над ними… А над альфой он потел знатно. Само собой разумеется, не только Чон похотливо изгибался под гнётом слишком давно пробудившихся страстей. И сам Ким время от времени не в силах был обуздать собственные зовы утонченной омежьей похоти, весь ужас и мерзость сдержанных и степенных сфер цивилизованного сосуществования. В такие часы будущее временами замутнялось куда более пагубно, нежели от самых вызывающих бесстыдных выходок. Ибо не кто иной, как искренне забывшийся, навечно потерянный для внешнего мира омега, туго оплетенный телесами альфы и омываемый ручейками скользких природных сред, стонал и покорялся этому занудно-заумному альфе. Самое любопытное, в моменты крайнего предания свободе никто из возлюбленных партнёров не допытывался выяснить истину в их отношениях. Они и не помнили себя, беспечно изгибаясь в летящих полупрозрачных струях то ли пламени, то ли тумана зачарованных грёз… И так протекали дни удовлетворенной зависимости. А за окнами всё больше расцветали дивные отростки таинственной изнаночной вселенной, те самые, что Тэхён с Чонгуком, бывшие враги-друзья и теперешние друзья-любовники, сплели по велению своих подспудных сил. Скрипели иссохшими ветвями, покачивались томно, словно бы завлекая приблизиться ближе и вступить в сумрачное лоно реальности… Но вопрос о том, готовы ли Ким и Чон к очередному путешествию в неведомые дали, оставим для героев следующих актов! Нам же придется сперва попытаться постичь, что же всплывёт первым — созданная тленными телами пучина страсти и вожделения, или брезжущий маяк искупления и нового просвещения? Об этом я сейчас вам и расскажу…

***

…не стоит обольщаться мыслью, что любые, даже самые причудливые сети, сможет удержать в плену неукротимый огонь естества надолго. Рано или поздно оный выплеснется наружу, не встретив преград! В случае с Тэхёном и Чонгуком, бывшими смертельными противниками, а ныне — связанными непристойными обязательствами партнёрами, всполохом явился тот ворох чувств, какие в обычных обстоятельствах пылают томной возлюбленной страстью. Да, смешно поверить в подобное, но, видимо, омут-взгляд и змеиные омежьи переливы довели альфу до помутнения рассудка? А может быть, искра огня так и осталась тлеть в многострадальном ботанике с юных лет, когда-то насильно подавленная? Так или иначе, но в один из дней Чонгук впервые глянул на сладострастно изогнувшегося Тэхёна вовсе не тем ясным оком, каким обычно ласкают редкий экземпляр дивного создания. Невольно прорвалось изнутри то самое незнакомое ранее чувство! Жар сжал нутро не похотливой судорогой, а словно бы растревожил до глубины заветный омут души! И вот оно — альфа вдруг вспыхнул, раздуваемый первобытными инстинктами утончённого ухажёра. В пору самозабвенно сорить звонкой руганью, склонять омегу к ритуальной повинности завлекания, или же самому распластаться в вызывающей позе, расчесав гриву роскошных волос! Чонгук так и поступил, ошалев от неведомого чувства. Зажмурился, выгнулся дугой всем корпусом, изучая новую гамму ощущений внутри. Он буквально светился сейчас, словно духовный исповедник, рядом с которым отныне пребывает высшее таинство откровения. Томно изогнулся, выставляя напоказ все премудрости неизъяснимого альфьего очарования! Сам не заметил, как изрек заветные слова, от которых у любой нормальной омеги подогнулись бы коленки как у самого что ни на есть избалованного, чистого и ищущего истинную пару: — Ох, Тэхён… враг мой, друг мой… мой омега… я отныне весь твой… ты ведь мой?.. мой?.. Ким подпрыгнул будто ошпаренный адским пламенем. Да и сам Чонгук тут же вполне пробрел духом, осознав нарушение незыблемых основ своего бытия! Непреложный договор омеги и альфы был разрушен чуждой, навеянной, порчей зовущейся — романтикой, любовью и прочей мишурой для чувств. А их дивные способности, присягнувшие разуму, готовы были испытать новое посвящение, куда более тёмной и двусмысленной природы… Жаром обдало омежьи щёки, и в ту же минуту Чонгук заметался, дико озираясь по сторонам. Ведать бы ещё мгновение, — и духи реальности воздвигли бы вокруг особняк подобный того же сказочного замка, где когда-то двое исконных недругов впервые попробовали на вкус зависимость, не от мира сего! Однако наш Чонгук с роду был большим приверженцем разумного начала, нежели упоенным безумцем. Догадался, что для воспрянувшего огненного чувства сейчас самое время испариться! И стремглав покинул насиженные чертоги, чтоб уж с головою окунуться в новую благородную деятельность. Тэхён остался один, припоминая каждую позу и малейший жест своего ставшего таким далеким любовника. Пламя между ними разгоралось тем ярче, чем из последних сил они цеплялись за былую размеренность договора… А впереди уже ждали новые дуновения самых горячих ветров. Адский вихрь, затягивающий всех в центр шторма от сотворения мира. И там, в эпицентре этого блудилища, проступали очертания совершенно нового бытия.