Достойный неудачник

Недалеко от границ Страны Молнии, среди бескрайних вод, находился мрачный и зловещий остров, о котором редко говорили вслух, предпочитая избегать даже случайного упоминания. Остров этот называли «Потухшей Искрой Молнии» – название, напоминающее о былом величии, угасшем под натиском ужасающей трагедии. Этот клочок земли не был ни процветающим поселением, ни древним святилищем. Он не хранил в себе древних тайн или легенд, способных пленить воображение. Нет, его единственным предназначением было служить кладбищем, самым большим и самым мрачным за всю историю мира Шиноби. Раскинувшееся от одного берега до другого, превращенное в последнее пристанище для тысяч безымянных душ. Здесь, среди бесплодной земли, были захоронены более пятидесяти тысяч человек, чьи жизни оборвались прежде, чем им суждено было достичь естественного конца. Среди погребенных были дети, чьи короткие жизни оборвались, так и не успев расцвести. Были мужчины и женщины, которые умоляли сохранить жизнь хотя бы их детям. Здесь же покоились старики, которые, несмотря на прожитые годы, так и не обрели покоя в теплой постели, окруженные близкими. Всех этих людей, чьи могилы бесчисленными рядами покрывали поверхность острова, объединяло одно обстоятельство, сплетавшее их судьбы в единую, пропитанную кровью трагедию.

ВСЕ ОНИ БЫЛИ УБИТЫ ТОДЗИ НАРОЙ

***

В глазах окружающих Хатаке Какаши был гением, чьи успехи превосходили даже самые смелые ожидания. Едва успев освоиться в стенах Академии Шиноби, он уже завершил курс обучения, оставив далеко позади сверстников, которые лишь начинали постигать азы искусства Шиноби. А затем, всего через год, шестилетний Какаши с легкостью прошел экзамен на Чуунина, чем ошеломил даже Хокаге. Для столь юного Шиноби это были поразительные подвиги. Его считали исключительным Шиноби, пророчили великое будущее, с восхищением наблюдая за его быстрым восхождением по иерархической лестнице. Вот только в глазах зеленоглазого генина перед ним, Какаши был скорее львенком, наивно воображающим себя взрослым и грозным царем саванны. – Вставай. – Холодный голос прозвучал резко, как удар плети. Чувствуя, как ноют мышцы, Хатаке заставил себя подняться на дрожащие ноги. Он крепче сжал рукоять деревянной катаны, стараясь подавить боль и усталость. Шестилетний Чуунин бросил решительный взгляд на человека, который, по его мнению, мог быть кем угодно, но уж точно не Нарой. Шиноби из этого клана славились острым умом и стратегическим мышлением, а не грубой физической силой. Вместо прямых столкновений они полагались на продуманные тактики и хитроумные маневры, избегая открытых атак. Их телосложение, как правило, не внушало страха: худощавые, немного сутулые, они словно воплощали образ вечно расслабленных людей, возведших обычную лень в настоящий культ. Тодзи же был полной противоположностью всем этим стереотипам. Он был самым мускулистым мужчиной, которого Какаши когда-либо видел. Его мощное телосложение и внушительная физическая сила казались совершенно неуместными для представителя клана Нара. Вдобавок он прекрасно владел практически любым оружием: мечами, нунчаками, нагинатами и многим другим. Ни разу в жизни Хатаке не видел, чтобы кто-то так мастерски владел столь разнообразными видами оружия. Их отношения как ученика и учителя начались примерно год назад, когда Тодзи удалось убедить Какаши стать его учеником. Это было самое странное знакомство в жизни Хатаке. 11 месяцев назад Кто-то очень настойчиво хотел поговорить с ним, судя по непрекращающимся стукам в дверь. Какаши зажмурился и подавленно вздохнул. Смерть отца превратила его жизнь в бесконечный поток соболезнований. Даже глава клана Хатаке не остался в стороне. Эти визиты становились настолько частыми и предсказуемыми, что со временем Какаши просто перестал открывать дверь, предпочитая подождать, пока незваный гость не устанет стучать и не уйдет. Но прошло уже двадцать минут, а стуки все не прекращались. Кто бы ни стоял по ту сторону двери, этот человек явно не собирался уходить, пока не встретится с хозяином дома. Раздраженно почесав голову и устало вздохнув, Какаши нехотя направился к двери, предчувствуя очередной утомительный разговор. Дверь открылась, но… по ту сторону никого не было. Пятилетний генин нахмурился, озадаченно склонив голову набок, размышляя, не стал ли он жертвой чьей-то неудачной шутки. Однако, прежде чем он успел прийти к какому-либо выводу, он почувствовал чью-то руку на своем плече. Не задумываясь, юный Хатаке отпрыгнул, выйдя наружу. Сильно вспотев и тяжело дыша, он увидел за порогом своего дома высокого мужчину с прямыми черными волосами до ушей. Одет он был в обтягивающую черную футболку и светлые штаны с черным поясом. Его налобный протектор с выгравированным на нем символом Деревни Листа был привязан к его правой руке. В данный момент, он сидел на корточках и ухмылялся, устремив свои изумрудные глаза в его сторону. – Ты. – Произнес Какаши, узнав его. – Неужто перестал сверлить взглядом надгробие моего отца? – Знаешь, заставлять гостя так долго ждать – крайне невежливо. – Сакумо не успел обучить тебя базовым правилам приличия? – Зачем ты здесь? – Вместо ответа сухо поинтересовался Какаши, не желая тратить время на словесные перепалки. – Даже не поприветствовал меня как следует. – Мужчина покачал головой, притворно разочаровавшись. – На Сакумо ты совсем не похож. – Хватит меня критиковать! – Взорвался Какаши, сжав руки в кулаки. – Это ты проник в мой дом, не смей читать мне лекции о приличии! Прохожие вокруг начали перешептываться, совершенно не понимая, что происходит. – Эй! – Крикнул кто-то неподалеку. Какаши резко повернул голову влево и сразу заметил двух Шиноби из клана Хатаке, стоявших на краю улицы. Они выглядели настороженно, их взгляды метались между ним и стоящим напротив мужчиной, постепенно переходя от подозрительных к напряженным. – Что здесь происходит? – Спросил один из них, слегка наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть чужака. Какаши чуть улыбнулся под маской, радуясь появлению Шиноби. Как бы силен ни был Тодзи, даже он не стал бы нарываться на конфликт прямо на территории клана Хатаке. Здесь любое неосторожное действие могло спровоцировать цепную реакцию: сначала возмущение всего клана, затем вмешательство полиции Учиха, а в конечном итоге и внимание самого Хокаге. Развивать конфликт в таком месте было, мягко говоря, неразумно. – Этот человек проник в мой дом. – Ответил Какаши, указывая на бывшего Зенина. Теперь глаза обоих шиноби полностью сосредоточились на мужчине. Их выражения изменились, настороженность сменилась сосредоточенным вниманием, они изучающе вглядывались в его лицо, оценивая возможную угрозу. Однако Тодзи, казалось, нисколько не был обеспокоен происходящим. Он лишь скучающе посмотрел на них, а затем вновь сосредоточил свое внимание на Какаши. Несколько секунд тишины, а затем один из Шиноби неожиданно усмехнулся. В его взгляде мелькнуло узнавание, а губы тронула чуть насмешливая улыбка. – Подумать только… Легендарный шиноби, которого прозвали Маленьким Богом Смерти, и ученик Белого Клыка, превзошедший собственного учителя в двенадцать лет. – Что, правда? – Удивленно переспросил второй, чуть приподняв брови и с видимым интересом взглянув на Тодзи. Какаши широко раскрыл глаза, когда до него дошел смысл сказанных слов. Он знал, насколько силен его отец, и даже не мог представить, что кто-то мог сравниться с ним, не говоря уже о том, чтобы превзойти его. Сакумо когда-то вскользь упоминал о Тодзи, но всегда без особых подробностей, и теперь Какаши понимал почему. Скорее всего, отец просто не хотел, чтобы его сын, движимый гордостью или желанием доказать, что он лучший, попытался прыгнуть выше головы, стремясь догнать человека, чья сила выходила далеко за рамки обычного Шиноби. – Кстати, а это не он простоял у могилы Сакумо больше двух недель? – С заметным интересом спросил второй Шиноби. – Да, это он. – Подтвердил первый, а затем, придав голосу строгий и требовательный тон, добавил: – С какой целью вы проникли в дом этого мальчика? Тодзи, которого не смущало ни повышенное внимание со стороны окружающих людей, ни скрытая угроза в голосе собеседника, лениво склонил голову набок и ответил: – Я лишь хотел увидеть сына моего покойного учителя. – Спокойно произнес Тодзи. Это нисколько не уменьшило враждебности со стороны Шиноби. – Каковы бы ни были причины, вы совершили преступление, проникнув в чей-то дом против воли его владельца. Покиньте территорию клана, иначе мы будем вынуждены применить си… Шиноби едва успел закончить предложение, как Тодзи внезапно исчез из его поля зрения. Несмотря на то, что у бывшего Зенина не было чакры, Хатаке знал, что он находится у него за спиной. В любой другой ситуации он бы отпрыгнул от него, но сейчас… он стоял неподвижно, словно статуя. Он обильно потел, его кожа побледнела от страха. Еще ни разу в своей жизни он не чувствовал столь сильного желания убивать, ни от кого. Жажда убийства была настолько мощной, что перед его глазами возник жуткий образ – его собственное тело, разрубленное на крошечные кубики, разлетающиеся во все стороны. Его сердце забилось так быстро, что казалось, оно вот-вот разорвется. И чтобы добавить масла в огонь, он ощутил легкий прохладный ветерок над головой. Перед его глазами что-то падало, щекоча его лицо и шею. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что это были его собственные волосы. Они сыпались с его макушки и бесшумно падали на землю, оставляя его голову сверкающей на солнце, гладкой, как отполированный камень. Срез был настолько идеально ровным, что на коже не осталось ни царапины, а на его голове не было даже волосинки. Шиноби понимал, что клинок, разящий с такой хирургической точностью, мог бы без усилий обезглавить его. Холодок пробежал по его позвоночнику, когда он услышал, как Тодзи спокойно вложил меч обратно в ножны, а затем положил свои большущие ладони на идеально выбритые головы обоих Хатаке. – Вы уж простите за переполох, который я устроил. – С самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен, произнес Тодзи. – Обещаю, такого больше не повторится. Может, вы отпустите меня с предупреждением? – Ко-ко-конечно. – Прохрипел один из Шиноби, едва сумев выдавить из себя ответ. Убрав руки с их макушек, Тодзи наконец решил отстать от бедняг и, развернувшись, не спеша направился к выходу с территории клана Хатаке. – За мной. – Обратился к Какаши Тодзи, жестом поманив пятилетнего Генина. – С-с чего ты взял, ч-что я пойду с тобой?! – Вспылил Какаши, стараясь звучать как можно увереннее, но его голос предательски дрожал, выдавая страх, который он отчаянно пытался скрыть. – Никто в этой деревне не владеет кендзюцу лучше меня. – Произнес он абсолютно уверенно, в его голосе не было ни капли хвастовства, только спокойная констатация факта. – Если ты хочешь стать вторым Белым Клыком, я бы посоветовал тебе не упускать возможность. Не хотелось бы, чтобы мечом Сакумо махал какой-то неуклюжий ребенок, который никогда не сможет полностью раскрыть весь его потенциал. Вернемся в настоящее Обессиленный шестилетний Чуунин тяжело дышал, он пытался встать, но изможденные конечности отказывались подчиняться. Несмотря на юный возраст Какаши, Тодзи его не жалел, все-таки боль была лучшим учителем. Нара намеревался сделать его сильным, намного сильнее его собственного отца.

***

Еще ни разу в своей жизни Узумаки Кушина не испытывала столь сильной гордости за кого-то. Когда Тодзи наконец-то оправился от последствий своего двухнедельного застоя, он был полон решимости избавиться от тех денег, что он заработал, будучи членом Корня АНБУ. Сначала он хотел обналичить все свои сбережения и сжечь их, но Кушина убедила его не делать этого. В итоге все заработанные им деньги он пожертвовал на благотворительность. Приюты, где дети неделями страдали от нехватки нормальной пищи, наконец-то получили достойное финансирование. Впервые за столь долгое время им удалось обеспечить детей не только полноценным питанием, но и необходимыми условиями для комфортной жизни. Даже бедные районы Конохи ощутили на себе эту перемену, улицы стали чуть более оживленными, а лица жителей чуть менее угрюмыми. Завершив это благородное дело, Тодзи решил окончательно разорвать связь с прошлым, продав свою квартиру на территории клана Нара. Вместе с Кушиной они приобрели уютный двухэтажный дом в самом центре Конохи. Теперь они жили вместе под одной крышей, и в этом новом доме, полном света и тепла, они начинали новую главу своей жизни. На данный момент Кушина, весело напевая незатейливую мелодию, легкой, почти танцующей походкой направлялась к своему новому дому. Ее длинные алые волосы развевались на ветру, сверкая под лучами солнца, придавая ей яркий, завораживающий вид. На ее лице сияла теплая, яркая улыбка, та самая, что могла бы осветить даже самый пасмурный день. Проходя по оживленным улицам Конохи, Кушина невольно привлекала к себе множество взглядов. Мужчины разного возраста замирали, провожая ее восхищенными глазами, не в силах отвести взгляд от этой пленительной картины. Они зачарованно смотрели, как ее волосы плавно струились по спине подобно огненной реке, за тем, как в ее улыбке раскрывалась вся ее живая, дерзкая и свободная натура. Это было поразительно и даже немного иронично. Ведь каких-то несколько лет назад эти же самые жители смотрели на нее совсем иначе. Когда Кушина была еще ребенком, она на собственной шкуре познала всю горечь предвзятого отношения, к ней относились с подозрением и холодностью, не принимая в свое общество. Тогда она казалась им чужой из-за своего происхождения и ярко-красных волос, выделявших ее среди остальных. Однако стоило ей повзрослеть, как все изменилось. Из никому не нужной, странной и шумной девочки она превратилась в одну из самых желанных красавиц Конохи, приковывая к себе восхищенные взгляды на каждом шагу. К сожалению, для тех, кто неровно дышал в ее сторону, сердце Узумаки было уже занято. Стоило Кушине открыть дверь, как до нее тотчас донесся аппетитный аромат свежеприготовленного рамена, который мягкой волной накрыл ее, мгновенно погрузив ее в атмосферу комфорта. За порогом, в уютной кухне, стоял Тодзи, одетый в фартук, который, казалось, был на несколько размеров меньше, чем нужно, что выглядело забавно на его крепкой фигуре. Он посмотрел на нее с такой искренней теплотой в глазах, что сердце Кушины затрепетало, и на ее лице невольно расцвела широкая улыбка. С тех пор, как она была вынуждена стать Шиноби Конохи, не было ни единого дня, чтобы Кушина не скучала по своей семье. Она тосковала по матери, которая всегда встречала ее у порога с ласковой улыбкой, приветливо раскинув руки, готовая обнять ее так крепко, что казалось, мир вокруг исчезал, оставляя лишь теплый, уютный кокон материнской любви. Она скучала по отцу, который баловал ее безмерно, окружая заботой и вниманием, а в его глазах всегда светилась такая бесконечная гордость за дочь, что Кушина чувствовала себя самой особенной девочкой на свете. Она вспоминала дедушку с бабушкой, которые, к раздражению ее матери, баловали ее еще сильнее, подсовывая сладости и подарки всякий раз, когда родителей не было поблизости. И теперь, стоя на пороге своего нового дома, Кушина ощутила, как это тепло вновь возвращается к ней. С того самого дня, как Нара начал жить с ней, в ее новом жилище поселились смех, радость и та непередаваемая атмосфера беззаботного счастья, по которой она так скучала. Красноволосая вновь почувствовала себя той самой маленькой девочкой, которая, смеясь, вбегала в дом, зная, что там ее ждет человек, готовый обнять ее и защитить от всех бед и невзгод. С момента начала их совместной жизни Тодзи полностью посвятил себя тому, чтобы сделать каждый день Кушины как можно более счастливым и беззаботным. Являясь генином он не зарабатывал так много денег, как ему бы хотелось, но он дорожил каждой заработанной монетой, чтобы покупать Кушине дорогие подарки. Забота о ней не ограничивалась одними лишь миссиями ранга D. Тодзи не позволял ей утруждать себя домашними делами, полностью беря на себя всю работу по дому. Он так сильно дорожил ею, что научился готовить рамен, хотя раньше он и яйцо сварить не мог. Бывали дни, когда на нее накатывала невыносимая тоска по семье. В такие моменты Тодзи, не говоря ни слова, просто обнимал ее, позволяя ей уткнуться в его плечо и выплакаться. Он мягко гладил ее по спине, тихо шепча слова утешения, напоминая, что она не одна и что он всегда будет рядом. В эти моменты Кушина чувствовала, как печаль медленно отступала, уступая место теплу и покою, которые дарил ей Тодзи. – Как прошла миссия? – Поинтересовался Нара, подойдя к ней. – Как обычно, утомительно. – Вздохнув, ответила она, опуская плечи. Некоторое время спустя Сидя на удобном диване в гостиной, Тодзи и Кушина с живым интересом наблюдали за развитием сюжета очередного фильма о приключениях отважной принцессы Фуун. Экран светился яркими красками, наполняя комнату мягким мерцанием, а динамичные сцены сражений и захватывающие повороты сюжета буквально приковывали их взгляды. Они почти не моргали, поглощенные историей о храброй героине, сражающейся с силами зла, и затаив дыхание ждали, как же она выкрутится из очередной безвыходной ситуации. С каждым годом эти фильмы становились всё лучше и лучше. Казалось, режиссёр наконец-то начал относиться к своему ремеслу с должным вниманием, явно вдохновлённый критикой, которую он однажды услышал от бывшего Зенина. Это было одно из тех редких произведений, которое с каждой новой частью только прибавляло в глубине сюжета и качестве съёмки. Сцены становились более динамичными, персонажи — многогранными, а моральные дилеммы — всё сложнее. Они как раз добрались до самой захватывающей части фильма, когда напряжение достигло своего пика, а принцесса Фуун стояла перед выбором, от которого зависело будущее её королевства. Звуки эпичной музыки, подчёркивающей драматизм момента, эхом разносились по комнате. И вдруг… *Тук* *Тук* *Тук* Резкий стук в дверь нарушил волшебство происходящего на экране, заставив обоих вздрогнуть. Моментально вырванные из мира приключений, Тодзи и Кушина почти синхронно вздохнули. Тодзи нехотя поставил фильм на паузу, и звуки напряженной музыки оборвались на высокой ноте. – Я открою. – Сказал он с легким раздражением в голосе, поднимаясь с дивана. Тодзи не нужно было открывать дверь, чтобы узнать, кто за ней стоит, эту чакру он узнает везде. Глубоко вздохнув, он раздраженно провел рукой по лицу, размышляя, чего ради Хокаге мог явиться к нему лично. Вскоре Нара распахнул дверь и раздраженно посмотрел на человека, который прервал его приятное времяпровождение. В то время как Нара угрюмо смотрел на Хокаге, Хирузен Сарутоби поприветствовал его своей фирменной теплой улыбкой. – Чего тебе? – Без лишних предисловий бросил Тодзи, его взгляд был холодным и недовольным. – Разве так встречают главу деревни? Ты бы хоть поприветствовал меня как следует. – Я как следует выпотрошу тебя, если ты не скажешь мне, зачем пришел. – Могу ли я войти? – Спросил Хокаге устало. – Нет. – Твердо ответил Тодзи. – Я не вижу повода для такой грубости. – Хирузен недовольно нахмурился, но голос оставался спокойным. – Если принесешь мне голову Данзо, я для тебя хоть красной ковер расстелю. – Я не могу этого сделать. Какими бы спорными ни были его действия, Данзо один из самых преданных Шиноби Конохи, который пойдет на все во благо дерев… – Да-да-да, я уже понял, что вы оба любовники. – Прервал его Тодзи. – Можешь прекратить лить мне в уши эту патриотическую чушь и перейти к делу? Или ты просто пришел поныть? Лицо Хирузена помрачнело. Его привычная теплая улыбка исчезла, уступая место строгому, почти суровому выражению. Он глубоко вздохнул, на мгновение закрыл глаза, пытаясь подавить вспышку раздражения. – Я возвращаю тебе звание Джонина. Приходи завтра за своим жилетом. – Вау. – Наигранно удивился Нара. – И что же заставило обиженного старичка вернуть мне мое звание? – Не из доброты душевной. – Сухо ответил Хокаге. – Ты слишком быстро и эффективно выполняешь миссии ранга D. Из-за этого генины остались без работы. Закатив глаза, Тодзи закрыл дверь.

***

Узумаки Кушина. Честно говоря, Тодзи не знал, что именно чувствовать по отношению к этой девушке. Она была упрямой, неудержимой, словно буря, и в то же время тёплой, искренней, полной неподдельной заботы. Несмотря на все, что произошло между ними, несмотря на его равнодушие, ее настойчивость не угасала. С каким-то неистовым, почти детским упорством она продолжала пытаться убедить его… жить. Он не привык к такому. Единственной женщиной, которая любила его столь же искренне, была Акане – его покойная жена. Но она ушла. И с ней исчезло все, что хоть немного напоминало ему о чем-то хорошем в его прошлой жизни. Воспоминание Токио жил своей привычной жизнью. Десятки людей спешили по узким улицам, погруженные в свои заботы, не замечая друг друга. Ослепительные неоновые вывески сверкали над головами прохожих, наполняя город пульсирующим светом. Тодзи сидел в темном переулке, привалившись спиной к холодному металлическому баку с мусором, не обращая внимания на сырость, пронизывавшую одежду. Пока случайные прохожие мелькали в поле зрения, стараясь игнорировать его, Зенин был в раздумьях. Прошло уже некоторое время с тех пор, как он покинул клан Зенин и стал наемным убийцей. Благодаря Небесному Ограничению вкупе с его обучением в клане Зенин, он быстро поднялся по карьерной лестнице, став любимцем политиков, которым надо было устранить конкурентов, якудза и других таинственных организаций. Порой его нанимали даже дети каких-то богачей, готовые заплатить любые деньги, лишь бы убрать с пути надоедливых родственников, стоящих между ними и баснословным наследством. Тодзи не тешил себя иллюзиями. Он знал, кем он был. В клане Зенин Тодзи был изгоем, ненужным и презираемым, а за его пределами он не представлял для общества никакой ценности. Он не собирался гнуть спину за жалкие гроши, а устроиться на нормальную работу было попросту невозможно из-за отсутствия у него хоть какого-то образования. Поэтому он делал то, что умел делать лучше всего – убивать. Тодзи давно привык к этой работе. Конечно, иногда ему приходилось сутками выслеживать жертву, подстраиваться под её распорядок, ждать подходящего момента, но даже это было лучше, чем прозябать в бедности, выполняя грязную работу за копейки. Все шло по привычному сценарию: звонок от Кона, устранение цели, получение денег, которые он неизменно спускал в ближайшем казино. Однако на последнем задании произошло нечто неожиданное. Все шло как по маслу. Он выслеживал свою цель несколько дней, изучил ее маршруты, привычки, а затем, когда представилась возможность, убрал ее чисто и без лишнего шума. Однако едва он встряхнул кровь со своей катаны, как позади раздался едва слышный, сдавленный вздох. Слегка удивившись, наемник обернулся и увидел позади себя мальчика лет семи. Зенин полиции не боялся, но ему совсем не хотелось видеть розыскные листовки со своим лицом по всему городу. Поэтому, слегка поколебавшись, наемник устранил свидетеля. Вспоминая испуганные глаза совсем еще юного мальчика, Тодзи вздохнул. Он убил десятки, если не сотни людей, отнимал жизни с той же легкостью, с какой взмахивал своим клинком, но до этого момента среди его жертв никогда не было кого-то столь молодого. – С вами все в порядке? Внезапно Тодзи услышал чей-то голос. Слегка приподняв голову, он увидел женщину с короткими взъерошенными волосами, которая обеспокоенно смотрела на него. Одета она была в пальто, а в руке держала сумочку. – Все хорошо. – Ответил он слегка устало. Женщина скользнула по нему взглядом, слегка нахмурившись. – Сегодня довольно холодно, а вы явно одеты не по погоде. Она не знала, что благодаря Небесному Ограничению, ему не были страшны ни сильный холод, ни жара. – Да отвали ты уже. – Резко бросил он, намеренно грубо. Но, к его удивлению, женщина даже не выглядела обиженной. Она лишь тяжело вздохнула, будто сталкивалась с подобным не в первый раз. – Какой упрямый. – Слегка покачав головой, произнесла она. К сильному замешательству Зенина она сняла свое пальто и накинула ему на плечи. – Вот, теперь ты точно не простудишься. – С теплой улыбкой сказала она. – Чего? – Сильно удивился наемник. – А как же ты? – Переживу, у меня дома есть еще одно. – Беззаботно ответила она. Тодзи внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, в чем здесь подвох. Но он не увидел ничего кроме искренней обеспокоенности. – Ты какая-то странная. – Пробормотал он, отводя взгляд. – Возможно. – Легко согласилась она, чуть улыбнувшись. – Но ты выглядел таким потерянным и одиноким... я просто не могла пройти мимо. Конец воспоминаний Вспоминая ту добрую и прекрасную женщину, которая без колебаний укрыла его от холода своим пальто, Тодзи невольно улыбнулся, ощутив теплую волну ностальгии. В его прошлой жизни единственным светом среди мрака была Акане Фушигуро. Сблизившись с ней, он бросил наемничество и посвятил всю свою жизнь только ей. Жаль, что, казалось, сама вселенная была против того, чтобы он обрел счастье. Стремясь дать жизнь его сыну, она, не колеблясь, пожертвовала своей.

Присмотри за Мегуми

Ее последнюю просьбу он так и не выполнил. Он бросил своего сына, оставив его на попечение женщины, имени которой он и вспомнить-то не может. Пока его сын страдал в одиночестве, Тодзи утопал в новых заказах, алкоголе и женщинах. – Она умерла просто так. – Подумал он, погружаясь в депрессию. Лежа, уткнувшись лицом в ноги Кушины, он молча принимал ее нежные, утешительные поглаживания. Ее прикосновения были мягкими, теплыми, но даже они не могли развеять ту ненависть, что он испытывал к самому себе. Сегодня он наконец-то решился рассказать ей о своей прошлой жизни. О клане, в котором жил, о проклятиях, о магах, о своей собственной поганой жизни и его не менее поганых решениях. Но, даже узнав о том, сколько невинных жизней он отнял, Кушина не переставала утверждать, что он вовсе неплохой человек, что измениться может каждый, что вторая жизнь ему была дана не просто так.

***

Пускай Тодзи уже давно привык к выполнению рутинных и зачастую скучных миссий ранга D, это не мешало ему испытывать искреннее удовольствие от того, что сегодня он снова смог облачиться в свой тёмно-зелёный жилет Джонина. Довольно улыбаясь, он шагал по мощёной дороге, ведущей в сторону «Горячих Источников Конохи». На данный момент Кушина нежилась в теплых водах общественной бани, проводя время в компании своей лучшей подруги, Микото. На этот вечер у Тодзи были особые планы. В обеих руках он крепко сжимал тяжелые пакеты, наполненные ингредиентами для приготовления рамена. Тодзи хотел обрадовать ее очень вкусным ужином. Лапша, приправы, нежное мясо, яйца, зелень, все было подобрано с особой тщательностью. Казалось, вечер просто обязан быть волшебным, пока Тодзи не почувствовал очень знакомую чакру рядом с чакрой Кушины. Его брови слегка нахмурились, а шаги стали заметно быстрее. Вскоре перед ним предстала картина, которая заставила его кровь вскипеть от ярости. Прямо перед небольшой дырой в деревянной стене, окружавшей женскую купальню, на корточках сидел один из трёх легендарных Саннинов – Джирайя. Наклонившись ближе к отверстию, он, затаив дыхание, с благоговейным выражением лица наблюдал за купающимися женщинами. Время от времени он что-то бормотал себе под нос, едва сдерживая восторженные смешки, а его рука то и дело мелькала, делая быстрые пометки в блокноте, в котором, судя по всему, уже появлялись свежие идеи для очередной главы его эротического романа. Тодзи мгновенно охватила ярость, его изумрудные глаза налились кровью, а зубы сжались так сильно, что скулы заныли от напряжения. Его гнев был настолько сильным, что вены по всему его телу вздулись. Волна жажды убийства, которая исходила от него, была настолько мощной, что ее ощутили почти все жители деревни. Но сильнее всех это давление обрушилось на самого виновника происходящего. Он едва не рухнул без сознания, еще ни разу в жизни саннин не чувствовал столь сильного страха. Джирайе пришлось прикусить губу, чтобы подавить страх болью. Он уже собирался бежать, но было поздно. Пакеты с продуктами со стуком упали на землю. Бывший Зенин сорвался с места так быстро, что буквально исчез. В следующее мгновение его кулак, подобно тарану, врезался в грудь жабьего мудреца, и мощная ударная волна разлетелась по округе. Глухой, болезненный стон сорвался с губ Джирайи, когда его ребра, будто хрупкое стекло, начали крошиться под чудовищным давлением. Удар был настолько сильным, что жабьего мудреца откинуло бы как минимум на километр, если бы Тодзи не успел схватить его за волосы, прежде чем тот успел улететь. Санин попытался сложить ручную печать, но Нара мгновенно схватил его пальцы и сильно сжал, из-за чего ученик Хокаге вновь закричал. Пальцы Джирайи искривились под неестественным углом, мгновенно лишая его возможности использовать дзюцу. В следующую секунду его ладонь сомкнулась лице Джирайи. Бывший Зенин поднял саннина в воздух и с чудовищной силой впечатал его голову в твердую бетонную поверхность. Бетон под ними треснул, расходясь в стороны глубокими трещинами. – С-стой! Погоди, не на… Договорить Джирайе не дал сильный удар в челюсть, выбивший почти все его передние зубы. Следующий сокрушительный удар сломал ему челюсть, за ним последовал еще один, и еще, и еще… Каждый новый удар превращал лицо Джирайи в кровавую кашу, лишая его прежних очертаний. Он не прекратил избиение, даже когда все зубы саннина были выбиты, даже когда его лицо покрылось настолько глубокими ранами, что узнать его стало невозможно. Он не остановился, даже когда извращенец полностью потерял сознание. Тодзи избивал ученика Хокаге настолько долго, что его руки покрылись кровью, а лицо и одежду украшали кровавые капли. Оставался всего один удар… всего один удар и душа Джирайи навсегда покинет его измученное тело. И Тодзи сделал бы это без малейшего колебания, если бы в следующий миг нечто массивное, тяжелое и невероятно твердое не врезалось в него, отбрасывая на несколько метров назад. Внезапный удар застал его врасплох, однако, перекатившись, Тодзи смог приземлиться на ноги. Вытерев тыльной стороной ладони кровь, медленно стекающую с уголка губ, он, прищурившись, уставился на человека, который посмел ему помешать. – Хватит, Тодзи. – Раздался знакомый голос, звучавший твердо, но с едва заметной тенью напряжения. – Он уже получил то, что заслужил. Перед ним, в полной боевой готовности стоял не кто иной, как Хирузен Сарутоби. В руках он держал своего верного союзника – призванного короля обезьян Энму, который в данный момент принял форму могучего алмазного посоха. Несмотря на кажущуюся внешнюю невозмутимость, пальцы Хирузена едва заметно дрожали. Он прекрасно понимал, что если между ним и Тодзи разразится схватка, Хокаге вполне может проиграть. Тяжелая, давящая тишина повисла в воздухе, когда Тодзи, не сводя полных ярости глаз с поверженного противника, сделал угрожающий шаг вперед. Его тело было напряжено, каждая мышца готова к действию, а кулаки так крепко сжаты, что ногти почти впивались в кожу. – Отойди. – Приказал Нара, голос его звучал очень угрожающе. – Прошу тебя, не надо. – Мягко, но настойчиво заговорил он, стараясь достучаться до разума разъяренного шиноби. – Я прекрасно понимаю, что действия моего ученика непростительны, но он не заслуживает смерти. – Ты, видимо, плохо знаешь своего ученика. – Ядовито сказал он, медленно наклоняясь ближе, так что их лица почти соприкоснулись. – Этот ублюдок месяц провалялся в больнице, когда решил поглазеть на голую Цунаде. Его исправит только могила. – Я поговорю с ним. – Попытался охладить его гнев Хирузен. – Он больше никогда не посмотрит в сторону Кушины. – Мне абсолютно все равно, о чем ты будешь болтать с этим извращенцем. Он совершил непростительный грех, единственное, что меня сейчас успокоит – это вид его бездыханного тела. Хокаге сжал посох крепче, понимая, что дипломатия здесь не сработает. Оставался последний аргумент. – Один миллиард рё! – Почти выкрикнул он, срываясь на отчаяние. – Если ты сохранишь ему жизнь, я выплачу тебе компенса… Договорить Хирузену не дал врезавшийся в его лицо кулак. Сандайме упал с такой силой, что под ним образовался небольшой кратер. Тодзи, тяжело дыша от накатившей на него волнами ярости, схватил главу деревни за воротник и яростно уставился прямо в его глаза. – Старый пердун. – Процедил он сквозь стиснутые зубы. – Ты действительно думал, что сможешь просто купить меня? Он был готов нанести еще один удар, но внезапно остановился, почувствовав, как чьи-то мягкие, теплые руки осторожно обвили его правое запястье. Эти ладони неторопливо скользнули вниз, нежно поглаживая его напряженную кожу, прежде чем добраться до его пальцев и с мягким, но настойчивым усилием, начали разжимать их, вынуждая ослабить хватку. Как только Тодзи перестал сжимать воротник Хирузена, он повернул голову в сторону Кушины и виновато опустил голову. Его покрытые кровью руки сильно дрожали, выдавая бурю эмоций, которые он пытался скрыть. – Я-я-я-я. – Бормотал Тодзи, совершенно не понимая, что ей сказать. Пока в сознании Нары бушевал настоящий хаос, вызванный тревожными мыслями о том, как Кушина отреагирует на устроенную им кровавую бойню, сама красноволосая, казалось, не испытывала ни страха, ни отвращения. Ее взгляд оставался оценивающим, спокойным, почти задумчивым. Не проронив ни слова, Кушина молча приблизилась к Тодзи, мягко обняла его за правую руку и, словно ничего не случилось, начала уверенно шагать в сторону их дома. На мгновение Тодзи замешкался, не зная, что значил этот жест, но все же нерешительно последовал за ней. Когда они проходили мимо спящего тела Джирайи, Кушина неожиданно сделала то, чего Нара не мог представить даже в самых абсурдных кошмарах. В одно мгновение ее рука скользнула в его набедренную сумку, извлекая оттуда кунай, и прежде чем он успел понять ее намерения, острое лезвие вонзилось прямо в… пах извращенца. Нара в немом шоке уставился на Узумаки, чей взгляд оставался абсолютно невозмутимым. И вместо какого-либо объяснения или оправдания она лишь одарила его беззаботной, почти невинной улыбкой, в которой сквозило одновременно лукавство и ни капли сожаления. Узумаки продолжала идти вперед легкой, непринужденной походкой, словно ее недавний поступок не перечеркнул все мечты Джирайи о счастливом отцовстве. Тодзи же, все еще находясь в глубоком замешательстве, позволил ей вести себя за собой, машинально двигаясь вслед за ней, не в силах осмыслить произошедшее. Его мысли метались в хаотичном вихре, пытаясь найти логическое объяснение тому, что он только что увидел. Он был настолько ошеломлен, что полностью забыл о пакетах с продуктами. Дорога до дома прошла в тумане. Тодзи находившийся глубоко в своих мыслях продолжал шагать. Все, что окружало его, казалось лишь смазанным фоном, незначительной деталью, терявшейся в глубинах его сознания. Нара был так потерян, что даже не заметил, как они дошли до двери. Как только они переступили порог дома, тишину между ними внезапно нарушила Кушина, прижав Нару к стене и загадочно улыбнувшись ему. Наконец вырвавшись из глубин своего разума, Тодзи озадаченно посмотрел на джинчурики. Еще никогда он не ощущал ее тело так четко и ясно. – Что ты делаешь? – Спросил он, но ответа так и не последовало. Кушина лишь пристально смотрела на него, а затем начала еще больше сокращать и без того ничтожное расстояние между ними. Ее дыхание с каждым мгновением становилось все ощутимее, а губы неотвратимо приближались к его собственным, заставляя сердце Нары невольно замереть в напряженном ожидании. Было слишком очевидно, что произойдет дальше, поэтому нерешительно, Тодзи решил закрыть глаза, готовясь принять надвигающийся поцелуй. Но… Ожидаемого ощущения ее губ на его собственных так и не последовало. Ни через секунду, ни через две или даже десять. Медленно, с легкой долей растерянности, Тодзи открыл глаза и приподнял бровь, обнаружив, что перед ним больше никого нет. Оглянувшись, он увидел ее в конце коридора. Она стояла там, скрестив руки на груди, и смотрела на него с дразнящей улыбкой, в то время как ее глаза сверкали лукавым огоньком.

***

На этот раз едой решила заняться сама Кушина. Ужин был удивительным, и не только потому, что Узумаки обладала завидными кулинарными способностями. Удивил Тодзи тот факт, что сегодня она решила побаловать его исключительно мясными блюдами. Бывший Зенин, несмотря на всю свою сдержанность и внешнюю неприступность, никогда не скрывал своей любви к мясу, и джинчурики, прекрасно осведомленная об этой его слабости, явно решила порадовать его. Прошло уже два часа с момента, как Джирайя был подвергнут, мягко говоря, радикальному наказанию, но за все это время ни Тодзи, ни Кушина не произнесли ни единого слова. В то время как Тодзи молча продолжал сверлить имевшиеся перед ним блюда взглядом, Кушина с наслаждением жевала все, что перед ней было. Наконец, чувствуя, как тяжесть собственных мыслей становится слишком давящей, Тодзи вздохнул и наконец, устремил свои изумрудные глаза в сторону Узумаки. – Ты злишься на меня? – Наконец задал он волнующий его вопрос. Кушина остановилась, ненадолго замерев, прежде чем аккуратно отложить палочки. Она посмотрела на него с легким любопытством, приподняв одну бровь, будто размышляя, что именно он хочет от нее услышать. – С чего бы мне это злиться? – Задала она встречный вопрос. – Я ведь устроил там бойню. – Напомнил он, не сводя с нее пристального взгляда. – Чуть не убил Джирайю и слегка покалечил Хокаге. – Произнес он, внимательно наблюдая за ее реакцией. Его голос звучал ровно, почти бесстрастно, но за этой внешней сдержанностью скрывалось напряжение. Он внимательно следил за каждым ее движением, ждал хоть какого-то намека на осуждение, ждал, что она нахмурится, что в ее глазах мелькнет неодобрение. Но… Кушина даже не дрогнула. Ни тени шока, ни осуждения, ни страха. Напротив, уголки ее губ расползлись в озорной ухмылке, в глазах вспыхнул знакомый огонек лукавства. – Если бы я разозлилась, я бы сильно шлепнула тебя по лицу, собрала вещи и ушла бы. – Сказала она буднично, будто речь шла о чем-то совсем незначительном. – Почему ты этого не сделала? – Спросил Тодзи, чуть прищурившись. – Потому что на то не было причин. Он невольно нахмурился, эта девушка с каждой секундой все сильнее и сильнее сбивала его с толку. – Значит, ты действительно не злишься? – Нисколько. – С абсолютной уверенностью подтвердила она. – Я и не думала вмешиваться, пока ты превращал лицо Джирайи в кашу, но Хокаге пока лучше не убивать. Тодзи хмыкнул, слегка ухмыльнувшись. – Я и не думал, мне просто хотелось очень сильно его избить. – У тебя появится такая возможность, когда он, наконец, передаст свою власть другому. Мне и самой не нравится этот хитрый старый лис, но если его позиция хоть как-то пошатнется, эта и так держащаяся на соплях деревня, может погрузиться в хаос. Как только он, наконец, встанет со своего кресла, можешь хоть сразу отправить его к праотцам. Она расплылась в широкой улыбке, но Тодзи лишь молча смотрел на нее, не спеша отвечать тем же. Он смотрел на нее, на эту яркую, непредсказуемую, бесстрашную девушку, которая так легко принимала его таким, какой он есть, не пыталась изменить, осудить или заставить соответствовать каким-то чужим нормам. Именно в этот момент Тодзи наконец-то осознал, что за чувства бурлили в нем всякий раз, когда он смотрел на нее, слышал ее голос, чувствовал ее нежные прикосновения. Раньше у него были сомнения, раньше он пытался заглушить эти мысли, не придавать им значения, отмахиваться от них, как от чего-то несущественного. Но теперь… теперь все стало предельно ясно… яснее, чем когда-либо.

Он очень… очень… ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЛЮБИЛ ЕЕ.