Запретное Искусство

Глава 43.

− У него нет ни короны, ни золота, ни благословения богов - только кусок заострённой стали.

Варис.

− На вас хватит. На всех хватит.

Джон Старк.

Неизвестное место. Игральный стол. Тени соткались в огромную фигуру, что заняла место напротив них. Боги окинули взглядами того, кто решил вмешаться в Игру. Некоторым он был знаком, некоторым – не очень. Тень сгустилась, приобретя очертания высокой, гуманоидной фигуры. Однако, он был не единственным, кто появился за игральным столом. Грохоча древними, доспехами Моркара, сжимая в руке Убийцу Королей, облачённый в меха и осквернённую сталь, с Короной Превосходства на челе, Архаон Вечноизбранный, сел на трон, появившийся напротив тронов богов. Разделённые столом, противники примерялись друг к другу, но Архаона не сильно впечатлило сборище, дышащих на ладан божков смерти. Он бы с удовольствием сразился со своим бывшим господином – Сигмаром. Или скрестил мечи с эльфийском богом войны. Но что могли против него эти… боги? Он – Архаон, Владыка Конца Времён! И его не удержат… С удивлением, Архаон понимает, что словно приклеился к трону. Двинуть ни рукой, ни ногой, больше не в его силах, но он чувствует последователей Хаоса, проникших на Планетос. Его тёмная воля пронзила пространство и время, разрывая завесу между мирами, позволяя Моррслибу осветить иной мир и осквернить его. С рёвом, вставали на задние лапы звери и изменяясь согласно дьявольским замыслам лорда Хаоса, Ревущие Стада пришли в новый мир.

Джон XVIII.

Мрачно смотря со стен Рва Кейлин, Джон наблюдал за воинством… существ, о которых он слышал лишь из рассказов учителя. Зверолюды. Мерзостные твари, противоестественные мутации которых, были вызваны влиянием Хаоса. Раса диких мутантов, отмеченных печатью звериной природы: раздвоенные копыта, могучее телосложение, длинные клыки, острые рога и примитивный, исполненный злобы разум. Этим тварям противно всё, что создают люди. Всё, что ни создано человеческими руками они желают стереть в порошок. И сейчас эти твари нацелились на Ров Кейлин. На его дом. Угу, щас, как же. Он и не таких давил. Усилием воли, Джон запихивает свой гнев куда подальше, зверолюды – не тот противник с которым можно воевать спустя рукава. Они хитры, изворотливы, а ещё… Ужасающий рёв казалось, сотряс стены замка, раздробив несколько камней, когда из леса, неся в увитых мышцами руках массивный камень, появилось чудовище, ростом в половину крепостной стены. Цигор. В небесах парили стаи гарпий, а множество различных тварей бесилось в болотистых землях Перешейка. Чудовищное, фантасмагоричное зрелище. Можно было подумать, что это лишь сон, воплотившийся кошмар безумца, чей разум в пьяном угаре сотворил всех этих монстров. Но они были реальны. Защитники Рва чувствовали вонь немытых тел зверолюдей с высоких стен, слышали их громкие крики, а первый залп множества коротких луков, даже ранил нескольких неудачливых стражей. Ответный залп защитников был успешнее: сотни унгоров остались лежать там, мертвые, умирающие, истекающие кровью и вопящие от боли. Монстры покрупнее залились лающим смехом: для них унгоры были не только рабами и пушечным мясом, но и источником пищи для своих более могущественных собратьев, а потому, больше трупов унгоров – больше еды для других. Да, их осаждали могущественные чудовища, но и у Джона было чем ответить. По его приказу на стенах появились пушки, недавно созданные гномами и огненные цветы взрывов, расцвели среди позиций зверолюдов. Снаряды, начинённые взрывчаткой делали своё дело, а снаряды, начинённые картечью были опасны даже для огромных зверолюдов, множество маленьких ран убивали их медленно, а боль, что они испытывали, заставляла их бросятся на своих союзников. Горам и унгорам везло: снаряды могли разорвать их на части, и зачастую смерть их мыла быстрой. Дикий рёв перекрыл рявканье пушек, стоны и крики раненных и умирающих, и на секунду, на поле битвы установилась тишина. Даже канониры прекратили стрелять потрясённые тем, что вступило на поле битвы. Джон изначально принял его за сильно мутировавшего зверолюда. Но чем ближе он приближался на своем странном скакуне к стенам крепости, Джон понял, что существо это, ибо назвать обычным зверолюдом что-то подобное было невозможно, было не от мира сего. Окутанное тенями и странным, неестественным, изумрудным свечением, он казался помесью сгустка тьмы и сияния той жуткой луны, Моррслиба, как называл её учитель, ужасной зелёной луны, чей свет в небесах предвещал приход мутантов, живых мертвецов и демонов. − Лунный Коготь. – сплюнул на кладку стоявший рядом с ним Громбриндал. – плохо дело. − Лунный Коготь? – переспросил Джон. – А это, что ещё за тварь? − Одна из самых отвратительных. – заметил гном. – По легендам, что ходят о нём, молодой умги, однажды, в ночь на Ар’Узкул, когда луна Моррслиба висела ниже всего, раздутая, подобно брюху беременной ведьмы, он обрушился с небес в метеоритом дожде из осыпавшегося варп-камня, и из самого крупного осколка, упавшего на поверхность Маллуса, вылупился он сам. Джон ничего не ответил. Нелкарион рассказывал ему о жутких проявлениях магии, но настолько невообразимых? Камень, упавший с небес, подобно тому метеориту, из которого Дейны выковали Рассвет? Но вместо металла в нём нашли… зверолюда? Нет, невозможно. И тем не менее, Лунатический Принц был на поле брани, внизу, под стенами. И никто бы не назвал это существо обычным зверолюдом, или мутантом. Лунный Коготь был не от мира сего. Во всех смыслах. Это сумасшедшее существо, не подчиняющиеся никаким правилам логики, было абсолютно иррациональным, неправильным, иным. Вокруг него искажалось пространство, от его влияния мутировали животные и люди. Мутации животных он видел сам, а вот людей, слава Старым богам, ещё нет. Озёрные жители проявили поражающую предусмотрительность и отступили глубже в болота Перешейка, откуда беспокоили тварей Лунного Когтя беспокоящими набегами, болезненно кусая его армию, исчезая в болотной дымке, всякий раз, когда зверолюды бросались в погоню. Немало рогатых ублюдков нашли свою смерть в зловонной трясине, но орда Лунокогтя словно не уменьшалась. Тварь выла и извергала проклятия на странных и скорее всего, мёртвых языках, орды зверолюдей накатывались на стены Рва Кейлин, но крепость стояла, подобно одинокой, несокрушимой скале, посреди бушующего океана тварей. Джон ещё в самом начале осады отправил ворона к своему отцу и ко всем окрестным лордам с предупреждением о том, что неизвестный противник взял в осаду Ров Кейлин. Оперативность озёрных жителей спасла немало жизней, а упрямство Лунного Когтя, заставляло его биться в стены Рва Кейлин с утроенной силой. Джон не понимал этого. Конечно, его противник был безумцем, но даже безумец может попытаться обойти крепость, которую не может взять. Однако, Лунокоготь упёрся, его фигура, объятая тёмно-зелёным огнём, мелькала то тут, то там по полю боя, скача на своём демоническом звере, размахивая копьём из варп-камня. Намерения Лунатического Принца ускользали от Лорда-Колдуна. По рассказам Белого Гнома, Лунокоготь появлялся всякий раз, когда Моррслиб приближался слишком близко к поверхности Маллуса. Затем он собирал орду зверолюдей и охотился за древними путеводными камнями, древними менгирами, что очищали магию в мире Маллуса. Однако… что могло привлечь внимание этого существа на Севере? И тут Джон наконец понял: рощи чардрев. Должна была быть причина, почему магия в Вестеросе осталось только на Севере, и Джон подозревал, что дело в Старых Богах. Да, вторжение андалов смешало кровь Первых людей с захватчиками, как и вторжение ройнаров, но в большинстве домов юга, осталось больше крови тех, первых человеческих поселенцев, что сражались за жизнь во время Века Героев и выгрызали право на жизнь под покровом Долгой Ночи. Но на юге больше не было рощ чардрев. Лишь деревья на острове Ликов остались нетронутыми, остальные были вырублены из-за проповедей ретивых септонов. Из людей ушла вера в Старых Богов, в тайны земли и леса, а с ней, с верой, ушла и магия. Серые крысы в Цитадели попытались убить последнюю искру, что ещё теплилась в этих землях, но Север был упрям. Там в заснеженных землях, Старые Боги были ещё сильны. А теперь, в эти земли пришёл очередной завоеватель, с целью сжечь их. Поняв это, сердце Джона наполнила ненависть. Он с ненавистью уставился на фигуру Лунокогтя, что отдавал команды на странном, резком языке, от которого резало слух. Лунатический Принц поднял голову и поймал взгляд Джона. Они были далеко друг от друга, но Джон был уверен, что отродье его видит и слышит. – Подойди и возьми. – прошептал он. – Подойди и возьми мою крепость, сын Ведьминской Луны. Подойди… чтобы я мог убить тебя, когда она смотрит. Лунокоготь взревел. Он явно услышал всё, что сказал Джон. Вызов был брошен – вызов был взят.

Хостер V.

      Тени шептали о начале испытания. Шептали о противнике, что вышел против него и Хостер знал, что это так. Он чуял могучего воина, алчущего крови, рыскающего среди армии Ланнистеров, подобно легендарному, горному льву. Его зверь пришёл, как и было предсказано, как тени и нашептали ему.       Хостер почти не слышал, что говорили ему советники, но тени шептали ему, что следовало ответить, и он лишь повторял то, что ему говорили. Некая часть его даже мерзко хихикала, когда ответы его вызывали бурю восторгов. Воистину, как мало надо людям для счастья: всего лишь крепкая рука, в железной перчатке, что тычками и зуботычинами поведёт их в светлое будущее.       Глупцы! Нет никакого светлого будущего. Тени показали ему: впереди лишь вечная ночь и вечное кровопролитие. Вечная война. Таковой была истина, такова была правда. Их ждёт новая Долгая Ночь и во тьме и крови человечество переродиться, когда придут Истинные Боги. Не Старые, чья сила увядала, не Новые, что были лишь раскрашенными идолами, Истинные, что были до них всех. Те, что ждут поклонения от людей и силу даруют в замен. Силу, что была столь нужна Хостеру. Он сотрёт свою ошибку с лица земли. Уничтожит Старков и положит на алтарь всех отродий, что породила Эддарду его милая Кейтлин.       Но ничего не бывает просто так.       Жертвы требовались уже сейчас. И немалые, кровавые. Он должен был доказать верность богам. Показать свою силу. Война всегда была лучшим способом, а то, что из-за этого пострадает Простор… ну, он всегда правил Речными землями, а местные были его конкурентами, теми, кто пытался, когда-то оттеснить его от власти.       Сейчас, все они были лишь мясом. И воины Простора и те, кого привёл король Утёса. Сейчас важна была лишь одна битва его и Джейме. До него давно уже доходили слухи об исцелении золотого сыночка Тайвина. Сейчас же он видел. Его чудовищную руку, ярость в глазах и метку на его душе. Метку Кхорна. Пацан давно уже запродал свою душу.       − Убей его. – Шепчет тень и Хостер чует, как его руки наполняются силой. Той же жуткой мощью, что помогла ему скинуть колдовские оковы и расправиться с отродьем Хаоса, в которого обратился Его Воробейшество. − Убей и вознесись!       Хостер позволяет силе растечься по своему бытию, он чувствует, как сила тени, вонзается в саму его суть, очерняет душу, но он приветствует это изменение. Перемены в нём дают силу, требуя в замен веру в странное божество, скрывающеюся в тенях. Почему божество? А кем ещё он бг быть, как не богом, пришедшим, чтобы воздать нечестивым по их заслугам?       Хостер уверенно сидит в седле, ему лично вести в бой конницу, бронированный клин рыцарей Простора, но сначала надо выманить льва, подготовить ловушку. Укреплённые позиции пехоты станут ей, он не зря столько времени заставлял своих людей рыть траншеи и укреплять этот холм в Северной марке, ожидая нападения войск Старого Льва или его молодого ублюдка.       Пока, вдали видно лишь пыль, войско Ланнистеров приближается, но медленно, ползёт подобно алой бронированной черепахе, с хвостом из обозов снабжения, но есть и те, кто весело несуться вперёд: отряд всадников, обострённое зрение Хостера улавливает знамёна Клиганов и личное знамя Джейме – золотой лев, с окровавленной правой лапой, на фоне восьми неровных стрел. Сам чудовищный рыцарь скакал среди людей Горы, воздев к небесам клинок, зажатый в чудовищной, правой руке. Джейме уже претерпел изменения: его глаза сияли во мраке, зрачок удлинился, став напоминать кошачий, доспехи его, некогда белые, словно покрылись пятнами гари, а золотистые украшения на них, напоминали шипы и стрелы, говоря об истинной принадлежности своего владельца.       Джейме алкал крови, как и каждый последователь Кхорна, впрочем, так что, не было ничего удивительного в том, что он лишь пришпорил коня, помчавшись прямо на укрепления, а остальные, кляня его на чём свет стоит, устремились за сыном своего лорда, боясь потерять его из вида. Однако если скакун Джейме, Хостер заметил во рту у него острые клыки, а глаза зверя словно сияли потусторонним светом, выдавая его демоническое происхождение, с лёгкостью перепрыгнул через частокол, то остальные кони либо вспороли себе животы, либо переломали ноги, сбросив седоков на землю, где они стали лёгкой добычей пехоты Простора. Лишь чудовищный Григор Клигон, на своём закованном в броню жеребце, влетев в повреждённый частокол, сумел пройти препятствие, сметя его часть. Его огромный меч замелькал с нечеловеческой быстротой, разрубая людей на части, горячка боя охватила его, он не различал знаков и цветов солдат, стоящих рядом с ним и просто убивал и убивал, а конь его, растаптывал трупы и достаточно невезучих людей в кровавую кашу.       Однако западня сделала свое чёрное дело: Джейме Ланнистер вырвался вперёд, заливаясь задорным смехом. Клинок в его руке методично вздымался, обрывая жизнь за жизнью, во имя Владыки Медной Цитадели. Неожиданно, что—то кольнуло его в правое, обнажённое плечо, его правая рука была мешаниной металла и плоти, и он не носил на ней броню, с удивлением, Джейме уставился на стрелу, вонзившуюся в крохотный, открытый участок кожи. Впереди, с луком в руках, его ждал Хостер Талли. Выглядел он впечатляюще, в своих сверкающих доспехах и шлеме, увенчанном Хрустальной Короной.       − Считайте это вызовом, молодой человек. – Произнёс он, забрало было поднято и Джейме с удивлением уставился на лицо Хостера. Он всё еще был сед, но будто сбросил добрых три десятка лет, шаг его был пружинистым и лёгким, а под броне. Ланнистер готов был поклясться, перекатывались тугие канаты мышц, сильные, как никогда до этого. – Это единственная вежливость, которую ты от меня добьёшься. − Кровь – Богу Крови. – Воскликнул Ланнистер, спешиваясь. – Черепа – для Трона из черепов! Джейме обрушил на старого Талли шквал яростных ударов, Хостер медленно пятился, под ударами демонического клинка в руках у молодого льва. Джейме был хорош с мечом, этого к него было не отнять, его удары были сильными, как у медведя, которого Хостер убил во времена своей юности, а выпади были неожиданными и молниеносными, в такие моменты он был подобен гадюке: скользкий, вёрткий и жалил насмерть. Однако Хостер держался. Джейме в своём безумии, охваченный яростью битвы. Совершил одну критическую ошибку: он тратил силы впустую, надеясь быстро окончить поединок, оборов старика дурной удалью. Хостер, в отличии от него, не собирался принимать подобные правила, он держал оборону и экономил силы, ожидая, когда его соперник выдохнется и совершит ошибку. Но первая кровь была за Джейме: его клинок скользнул по бедру Хостера и попал в стык между доспехами. Старый Талли сжал зубы, демонический клинок оставлял болезненные раны. Щит его уже напоминал лишь изрубленный кусок металла, нежели то произведение искусства, с которым он вышел на бой. Меч приходилось беречь, если парировать им – Джейме быстро превратит его в бесполезный обрубок. В сапоге неприятно хлюпало, слегка кружилась голова. Рана была серьёзнее, чем он думал ранее. Мышцы наливались свинцом, кровь стучала в висках, а мерзкая улыбка Джейме Ланнистера становилась всё шире. Молодой лев чуял, что в старой форели почти не осталось сил к борьбе, он уверился в своей победе. Именно это и нужно было Талли. Джейме произвёл обманный финт, но Хостер не купился, вновь отступив и сильнее закрывшись за щитом. Джейме разъярился увидев это. Проклятия срывались с его уст, глаза, казалось светились под забралом рогатого шлема. Джейме всё больше менялся, поддаваясь влиянию своего нового бога, а Кхорн был рад крови, что лилась в его честь. Ему было всё равно чья и откуда она была. Имело значение лишь кровопролитие. И именно Хостер его обеспечил. Он отставил здоровую ногу назад, выставил клинок вперёд и двинувшись всем корпусом, превозмогая боль в ноге, нанёс удар. Обычный тычок в корпус. Будь Джейме чуть более… вменяем, он бы заметил манёвр Хостера уклонился, или увёл бы его в сторону, но Джейме слишком сильно поддался Ккхорну, жажда крови заполнила его разум. Клинок скользнул по броне рыцаря, не сумев причинить вреда, пошёл вверх, найдя уязвимое место между металлическим горжетом и шлемом. Джейме захрипел, добрый фут отточенной стали вошёл ему в горло, он выронил меч и схватился за горло. Он не потерял сознание от боли, лишь стал яростнее, дары Кхорна сделали свое дело – Джейме был ещё жив, а его золотая лапа схватила Хостера за шею подняв над землей. Но старик не выпустил из рук меча. Не смотря на чудовищное давление, он надавил на рукоять и повернул её вправо. Чудовищная лапа разжалась и Хостер упал на землю, кашляя и потирая горло, рядом с ним упал Джейме, зажимая рану, из которой толчками шла кровь. Хостер пошарил по земле в поисках оружия, то был жест отчаяния он не ожидал ничего найти, когда Джеймп Ланнистер, окровавленный, с клинком в горле, но всё ещё живой, надвигался на него. Однако рука его нашарила меч. Он взмахнул клинком и в этот раз броня Ланнистера раскололась как гнилой орех. Джейме упал навзничь, смотря в небеса остекленевшим взглядом, ужасная, глубокая рана от правого плеча до левого бока, наконец поставила точку в жизни Цареубийцы. Хостер бросил взгляд на клинок в своей руке. Тот же демонический меч, что носил Джейме. На секунду, Талли захотел выкинуть его, забыть на этом поле боя, но его разума достигло мерзкое хихиканье. Да, он уже совершил все три ошибки. Взял клинок в руки, взмахнул им и дал ему испить крови. Теперь, их судьбы связаны. Его и клинка. Огромный конь Джейме, зашедший ему за спину, положил голову Талли на плечо, а то в ответ погладил чудовище по морде. Ну… трофеи – победителю, не так ли? Битва в Северной марке оборвала жизнь Цареубийцы, оставив Тайвина Ланнистера без явного наследника, ведь его второй сын – Тирион Бес, был отправлен в Эссос, с официальной миссией по найму наёмников, но все понимали, что Старый Лев просто изгнал младшего, нелюбимого сына. Однако оставались другие многочисленные родственники, включая братьев Тайвина, их наследников, и даже Томенна с Мирцеллой, которые, хоть, по слухам и не являлись Баратеонами, но абсолютно точно были Ланнистерами, а значит имели право на трон Утёса. Во время битвы в Северной марке войны королевства Утёса, потеряли отряд всадников, лишь Григор Клигон сумел уцелеть в той бойне, убив немало пехотинцев Простора. Хоть армия Хостера и понесла более ощутимые потери, но они заставили Тайвина отступить, вернув ему кости сына, некоторые вассалы начали открыто делить наследство всё ещё живого Старого Льва и тому, проглотив гордость, пришлось принять условия мира, чтобы сохранить свою корону. Между тем, Хостер отправился на юг, с намереньем встретиться в битве и обезглавить Эурона Грейджоя. Между тем, ситуация на юге Простора висела на клинке Рендилла Тарли, который делал всё, что было в его силах, чтобы сдержать врагов, воюя на два фронта: против железнорождённых и гулей.

«Жизни Королей», под авторством Хейдина Ворона.