Запретное Искусство

Глава 49.

− Война идёт в этом мире. Война между Законом и Хаосом. Между сталью и лесом. Между правдой и ложью. Между отцами и детьми. Между жизнью и смертью. Это мир, в котором грохот битв никогда не замолкает. Здесь на каждого павшего солдата приходиться десять юнцов, которые берут в руки оружие, и идут в бой. Это мрачный мир, наполненный опасностями и смертью. Бери в руки оружие. Твоё время пришло. Неизвестное место. Игральный стол. Те, кто сказал, что боги мудры и выше человеческих пороков, никогда не встречались с настоящими богами. Когда стало понятно, что ни Бе’лакор, ни Рогатая Крыса не собираются отступать, они подобно маленьким детям принялись обвинять друг друга в провале и осквернении загробного царства. Молчал среди них лишь один. Их противник. Архаон рассматривал позиции своих противников, в гонке за статусом божества. Его отец окапывался по всем военным канонам, как, впрочем и войска Рогатой Крысы, но если в крепости первого преобладал некий… «традиционализм», естественный для сил Хаоса, если подобное выражение вообще к ним применимо, то крепость скавенов веяла мотивами стим- и киберпанка, смешанные со средневековьем, придающей некий флёр из смеси техно-варварства и постапокалиптики. Ну и наконец, крепость, что требовалось взять. Жесткое, традиционное фэнтези. Архаон не знал, откуда эти термины брались в его мозгу. Скорее всего, они были как-то связаны с Дарами и фавором от всех Тёмных Богов разом. Как бы то ни было… его взгляд переместился на другой фронт, где войска короля Севера, изгоняли зверолюдов, наводнивших Перешеек. Ему захотелось сплюнуть: был потерян ещё один инструмент.

Джон XXIV.

Он ещё не успел открыть глаза, как по его ушам ударили голоса. «…Как долго…» «…Несколько дней…» «…Что с…» «…единственный, кто…» Голоса были ему знакомы, это были его отец, наставник и, вне всякого сомнения, Белый Гном. С трудом разлепив глаза, и упал на пол: тело его левитировало внутри светящегося ритуального круга, в котором он и погрузился в колдовской сон. Увидев, что он пришёл в себя, к нему тут же бросились Эддард и Нелкарион. С трудом и посильной помощью своего учителя и приёмного отца, он поднялся на ноги. Тело нещадно ломило, будто все те раны, что он не чувствовал во сне, вся та усталость, что накопилась в нём, пока он сражался в мире снов. Он вгляделся в обеспокоенные лица окружавших его и произнёс: «Он умер, так ведь?» − Кто, сын? – осторожно спросил король Эддард. – Кто умер? − Робб. – ответил Джон. – Я видел его воссевшим среди наших предков. Тишина была ему ответом, но Щит Севера понял всё и без слов и вновь закрыл глаза, оплакивая смерть старшего брата. − Как? – это было всё, что он мог произнести. – Как это случилось? Король ничего не сказал. Рана от потери старшего сына была всё ещё свежа. Вместо него слово взял Громбриндал. − Это был Лунокоготь. – если бы он не находился внутри замковых покоев, гном бы несомненно сплюнул. – Чёртова тварь организовала своих ублюдков, когда Эддард и его армия ударила им в тыл. Мы предприняли вылазку, чтобы зажать их между молотом и наковальней, но среди воинов Старка не нашлось тех, кто мог бы сдержать натиск чудовищ, что привёл с собой Лунокоготь. Твой отец собрал вокруг себя и знамени самых верных своих воинов, но их было недостаточно. Пока мы пробивались через толпы зверолюдей, Лунокоготь добрался до твоего отца. Местные лишь однажды столкнулись с чем-то подобным, во время нашествия сил Хаоса. Сражаться с минотаврами и циклопами, явно не было тем, к чему их готовили. Лунокоготь и его армия прошли сквозь них, как нож сквозь масло, а их главарь уже собирался убить твоего отца, когда твой брат встал у него на пути. Смело, но глупо. Результат ты сам сможешь увидеть − Проводите меня. – прохрипел Джон. – Но так, чтобы гарнизон не видел. Они не должны видеть меня раненым или бессильным. Никто из присутствующих ничего не сказал. Они прекрасно понимали, сколь важен авторитет Щита Севера. Нелккарион и Громбриндал помогли Джону дойти до комнаты, где уложили тело его брата. Войдя внутрь, Джон оставил позади гнома и колдуна и приблизился к ложу, где оставили тело Робба. Лицо его брата было неимоверно спокойным и безмятежным и если бы не смертельная бледность, Джон мог бы подумать, что он просто спит. Однако, сквозная дыра в груди, явно говорила о том, что его брат уже не в мире живых. Джон осмотрел рану. Сквозь зловоние, его магические чувства резко выделили запах варп-камня. Юный чародей был здесь бессилен, Роббу неимоверно повезло, что его душа достигла чертогов предков неповреждённой. Джон тяжело вздохнул, развернулся и отправился к углу комнаты, где стояло деревянное кресло. Он поставил его рядом с ложем, где лежал труп его брата, и сел в него, сцепив замком пальцы и положив на них подбородок, а локти уместив на подлокотниках кресла. Рядом послышался стук. Это Эддард поставил ещё одно кресло. − Я хотел, чтобы он остался. – неожиданно сказал король Севера и Джон перевёл удивлённый взгляд на него. – Не смори на меня так. Я знал, на что иду, как и все из тех, кто пришли со мной. Ров Кейлин не должен был пасть. Мы знали, на что многие умрут. Однако, Робб чувствовал себя виноватым. Передо мной, перед тобой, перед Севером. − Не припомню, чтобы он сделал что-то, из-за чего ему следовало извиняться. – заметил Джон. − Кейтлин первой узнала о том, что случилось со Рвом. – пояснил Эддард. – Она скрыла это, в надежде, что во время одного из штурмов ты сложишь голову, даже не понимая, сколько верных воинов умрёт здесь позже и в какое положение она поставит Старков. А чтобы отвлечь внимание от юга, она сделала очередную глупость: слегка отравила меня. А когда я стал отчаливать в чертоги предков, навела панику, всё равно сохранив всё в секрете и пытаясь выставить виноватым тебя. В результате, чтобы продемонстрировать, что он не разделяет мнение матери, Роббу пришлось ехать сюда, со мной. И теперь… теперь он мёртв, а ты – мой наследник Джон почувствовал, как головная боль тисками сжала виски.

Предвестник VI.

Никогда не хотел командовать людьми, особенно, если за подобную власть приходилось платить кровью. Слишком уж это было похоже на того, кем он был, до потери памяти, сброса до «заводских настроек». Верным сыном своего отца Баала, его избранником и вернейшим рабом. Ибо никак иначе, как рабское, его существование назвать было нельзя. Первый фаворит и любимая груша для битья, всего лишь игрушка капризного бога, как ещё его было называть, если не рабом? А он желал свободы, желал быть независимым от капризов божества, но прошлые грехи довлели над ним. На службе Писарю Мёртвых он должен был их искупить, а пока – покоя ему не видать. Возвращаясь к вопросам власти, его последняя выходка принесла ему бешенную популярность среди множества наёмников, как и неимоверную ненависть, главным образом, среди Золотых Мечей. Хоть Эйгон и отказался от позиции среди них, но сама принадлежность к дому Блэкфайров, придавала ему немалый вес, среди Золотых Мечей. Его убийство автоматически записало Дурджа в кровники наёмного отряда, а Золотые Мечи были силой, с которой приходилось считаться, особенно в Эссосе, где у них было немало связей и должников. И немало клинков. Клинков, что нацелились ему в спину. Он знал, что рано или поздно за ним придут наёмные убийцы. Однако, он ставил на «рано», ибо его популярность внесла раскол в войско Визериса и Драконий Король явно собирался отправить ему «ответочку» за двойную подлянку. Он убил семерых великолепных воинов, одним из которых был его родич, бастард отца Визериса, фактически брат от другой матери, более того, Эйгон один из первых поддержал его, принеся Визерису столь необходимые шансы на возвращение трона. Разумеется, Визерис горел жаждой мести, но убийство Дурджа сейчас, могло принести больше вреда, чем пользы. Многие наёмники последовали за драконидом, образовав, так называемые, Белые Клыки. Контракты были заключены со множеством вольных клинков в частном порядке, с частными лицами то есть, однако, теперь будучи членами наёмного отряда, читай юридического лица, они могли положить болт на все хотелки Визериса. Захоти Дурдж уйти – и кандидат на Железный престол останется без трети армии. К счастью, Дурдж перезаключил контракт, и пока они шли вместе, именно результаты его действий вознёсшие его столь высоко, защищали его жизнь столь же надёжно, как броня, невосприимчивость ко множеству ядов и устойчивость к магическим порчам. Магия – штука полезная. Однако здесь вылезло ещё одно, весьма неприятное обстоятельство, по имени Дейнерис Таргариен. Уже давно она пыталась прибрать к рукам часть власти, что собрал её брат. Для этого ей нужна была армия, которой он владел и тёмная магия. А тут, так удачно, оказался бесхозный некромант со своей армией. Таким образом, однажды вечером, она оказалась в его шатре. − Ума не приложу, о чём ты думаешь, Дейнерис. – заметил Дурдж, наливая своей бывшей любовнице вина. – Я, конечно понимаю, что из-за образования нового наёмного отряда, во главе которого я встал и моей склонности к некромантии, моя ценность в глазах политиков сильно возросла. − Ну, тогда ты понимаешь, зачем я здесь. – Улыбнулась принцесса, закидывая ногу на ногу, при этом взгляд Дурджа зацепился за стройные ножки, мелькнувшие в вырезе её платья. – Мне необходимо и твоё искусство, и твоя армия. − А что ты предложишь взамен? – спросил Дурдж. – Сама понимаешь, как лидер наёмного отряда, я должен теперь думать о своих людях. − Хорошо. – она подалась вперёд, словно то, что она хотела ему рассказать, было великим секретом. – Посадишь на трон кого следует, и я сделаю тебя принцем-консортом, а твоих людей ждут награды, ибо большинство лордов Вестероса – кровники Таргариенов. Более того, подобное тебе существо не достойно меньшей награды, чем королевский трон. − Почему тогда не королём? – повторив её позу, задал ей провокационный вопрос Дурдж. − Ты же сам понимаешь, − улыбнулась она, − все должны видеть, кому принадлежит власть. − Угу. – кивнул Дурдж. – То есть, я должен выполнить всё грязную работу, грохнуть всех остальных претендентов и каким-то образом уместить твою сексуальную попку на троне, я ничего не упустил? Дейнерис всё так же улыбалась, но было видно, что её план поймать Дурджа на медовую ловушку, мягко говоря трещит по швам. − Позволь я кое-что тебе объясню. – Улыбка Дурджа была подобна улыбке акулы. – Дейнерис, даже столь далеко от Зиры, пока рядом её лучшая воительница, ты – всё равно её шлюха. У твоего брата – вся мощь вашего рода, которую дом Дракона получил обратно благодаря его работе, научным поискам и экспериментам с магией. Напомни мне, что ты делала это время? Ах да, трахалась в гареме своей госпожи. У тебя нет ничего, что может привлечь моё внимание. Ничего, чем ты могла бы купить мой клинок или клинки моих людей. Неприятно, но такова правда, весьма жестокая и беспощадная. Все мы – не более чем фигуры на шахматной доске. Но если я – ферзь или ладья, то ты – как была пешкой, так ей и осталась. Ни один мускул на лице драконьей принцессы не дрогнул, но оно застыло словно маска, лишь глаза её, засиявшие будто два маленьких фиолетовых солнца, выдавали её гнев. Это и огонь в жаровнях, сменивший цвет на пурпурный, которым столь гордилась пиромантка Дейнерис. Принцесса сделала вдох. Потом ещё один. Огонь в жаровнях медленно возвращался к естественному цвету, а маска, в которое превратилось лицо принцессы, разгладилась, снова уккрасившись её мягкой, застенчивой и столь фальшивой улыбкой. − Я услышала тебя, Дурдж. – она поднялась со своего кресла и платье её, вновь колыхнулось, показывая, в разрезах, длинные ножки девушки. – Однако помни: одним из тех кого ты убил, был мой верный рыцарь. Будешь должен. − Когда-то и я был твоим верным рыцарем. – Поднял кубок с вином, будто предлагая тост, драконид. – К счастью, я вовремя спрыгнул с тонущего корабля. − Меня рано хоронить. – пламя в светильниках вновь сменило цвет. – Тебе придётся это учитывать. − А тебе, сегодня ночью, придётся вновь поработать жопкой, во имя своей политической программы. – парировал Дурдж. – Так что, как ни крути, я – в плюсе. − Это ты о чём… − именно в этот момент, когтистые латные перчатки упали ей на плечи, а знакомый голос горочо шепнул в ухо: «Обо мне.» Ей не нужно было оборачиваться, она знала, кто стоит сзади. Её мучительница. Её любовница. Её надзиратель. Её палач. Бладривер. Бронированная перчатка зажала ей рот, а кровавая тень утащила капризную принцессу во тьму, за пределами палатки. − Я удивлён, что она не пришла раньше. – заметил Нелкарион, выступая из теней в углу шатра. Дурдж лишь пожал плечами, его больше интересовал другой вопрос. − Слушай, а почему ты сторонишься Бладривер? – спросил лидер «Белых Клыкков», ставя кубок рядом со своим креслом. Она вроде в твоём вкусе? − Дурдж. Она моя бывшая. – тяжело вздохнул Нелкарион, а драконид был рад тому, что ничего не пил. Умереть, узнав некоторые факты из жизни своего союзника… это весьма нелепая смерть.