Запретное Искусство

Запретное Искусство.

Глава 68.

Очередной враг пал. Джон сражался среди тех, кого он отправил в этот ледяной ад. В руке его мелькал клинок из зачарованного льда, такой же, которым пользовались все Старки и их невольные союзники. Он стоял в первых рядах, встречая закованную в черный, проклятый металл, волну рыцарей Хаоса. Его доспех плотно облегал тело, защищая его от атак врагов, а ледяной клинок мелькал в воздухе, рассекая его со звенящей песнью смерти. Однако на поясе его висел иной меч. Белая рукоять со скалящимся рубиновоглазым волком венчала его. Он не знал, из чего сделан меч. Но он знал, что там, в глубине леса, в котором он встретил своих врагов, должен найтись тот, кому он этот клинок отнесёт. Джон вскрывал глотку очередному врагу, когда к зарубе присоединились орды скавенов. Пищащая орда обрушилась на ряды морозорождённых и воинов Хаоса. Его клинок рассёк надвое крысу в кроваво-красной броне, ещё одна тварь замахнулась на него алебардой, а рядом с ним, строй разметал крысоогр. Добраться до цели становилось всё сложнее, но Джон не сдавался. Он знал, что сдаться сейчас – это обречь не только чью-то душу, но и иной мир. Он не знал, откуда была эта уверенность, но он знал, что он должен был сделать. Он должен был дойти. Очередная волна крыс. Он берёт клинок в обе руки и толкает его вперёд, сбивая скавенов с ног, как если бы Джон пользовался щитом. Крысы силиться подняться, но Джон обрушивается на них, словно мрачный жнец. Его клинок мелькает, отнимая жизни, пока крысам вновь не приходит помощь. Испокон веков Боги Хаоса соревновались друг с другом, пытаясь урвать у своих противников души людей, которые они либо сжирали, либо развращали. Но затем стали подниматься новые игроки, наподобие Рогатой крысы или Хашута. Подобное боги, как и их последователи, становились либо пешками и рабами Хаоса, либо ярыми врагами, а такие, как Рогатая Крыса – дорастали до конкурентов. Ничего удивительного, что последователи тех или иных богов Хаоса то заключали с ними союзы, то резали как слуг бога-соперника. Вот и сейчас, сметая воинов Архаона и Бе’лакора из грязно-зелёных порталов в лес повалили чемпионы чумы. Гнилокровные твари, изменённые касанием бога болезней, они не боялись боли и смерти, ибо давно научились жить с ними. Их кровь кипела на его клинке и шипела, попадая на доспехи. Но Джон оставлял позади себя гниющие, разрубленные тела и не собирался замедлять свой путь. Следует признать, его пытались остановить. Они были хороши. Очень хороши. Пусть и выглядели, как раздутые мешки с гноем и дерьмом. Он с трудом уворачивался от ударов подобных существ. Хоть они и казались неповоротливыми увальнями, но в бою оказывались грозными противниками, с поражающей воображение быстротой и силой размахивая своими проклятыми клинками. Метки Нургла на них служили мостом между чемпионами и их тёмным повелителем. Черные мечи истекали заразой и ядом, но Джон Старк шёл вперёд, рассекая на части последователей Нургла. Во все стороны летели обрубки гнилой плоти, черная, вонючая кровь и кучи жирных, белых червей-трупоедов, что поселились в телах нурглитов. Шаг за шагом, он отвоевывал каждую пядь пути, что он должен был пройти, но искажённые колдовством и болезнями твари набрасывались на него оравой, силясь повалить на землю, погрести под собой и разодрать на части, но Джон стоял. Стоял подобно скале во время шторма. Воплощения чумы и твари из кошмаров, странная помесь слизня, жабы и крокодила, что ползла вперёд оставляя за собой след из кислоты. Джон взял в свой полуторный клинок двуручным хватом и, приняв стойку, приготовился отправить в варп очередное чудовище. Затем справа открылся ещё один портал, сияющий ярким, насыщенным, кроваво-красным светом. Из портала, верхом на металлическом звере выскочил кровопускатель, погоняя своего скакуна огненным клинком. Демон-всадник налетел на демоническую «жабу» раздирая её на части, когтями своего медного скакуна. Однако путь для Джона освободился, и он отправился дальше, замечая, что к веселью присоединились воины Кхорна, а воздух сотрясали звучные кричалки про кровь и черепа. Даже в такой ситуации, в снежной буре и в свалке, которую превратилось сражение между хаоситами, скавенами и защитниками Врат, Джон всё равно видел дорогу. Едва различимую тропинку, залитую кровью и усыпанную трупами, ведущую вглубь леса. Если он терял её… в нужном направлении, он видел белоснежный силуэт лютоволка. Погружаясь всё глубже и глубже в чащу, чардрева словно отрезали Джона от преследования и он не увидел, как к битве присоединились последователи Слаанеш и Тзинча. Зов Старых богов тянул его глубже в чащу, в самое сердце леса. Он не заметил, когда Призрак появился рядом с ним, но был рад старому другу. Жаль только, что опустить руку и потрепать зверя по холке уже не получалось – лютоволк был размером с полярного медведя. Наконец, Джон добрался до центра леса, где росло огромное чардрево. Это отличалось ото всех, которые он видел. «Лицо», которое вырезали на чардревах Дети Леса, словно уже было до того, как его впервые тронули руки Детей леса. Бок выдающийся вправо, казался носом-картошкой, корни, поднявшее дерево над землёй – бородой и ртом и лишь «глаза» были открыты чей-то волей. Два провала – кровоточащих кровавым соком. Меж корней лежали кости, людей и зверей, создавая жуткую, фантасмагоричную картину – Древо казалось головой гиганта, что прожёвывала добычу и алкала новых жертв. Самым необычным было то, что перед деревом сидел мальчик. Джон знал, что во снах редко то, что видится, оказывается тем, чем оно является, но какое-то шестое чувство, говорило ему, что мальчик – настоящий, и здесь он оказался не просто так. Мальчишка встал, повернулся и Джон уставился в напуганные серые глаза. В свои глаза. Сомнений не было. Это был он сам. Моложе. Наивней, с чёрными волосами, такой, каким он мог вырасти, если бы его не бросили на мороз. Если бы холодная ярость не поселилась внутри. Если бы учитель не нашёл его. Если бы он не выучил магию. Если бы… Если бы… Мальчишка сделал шаг назад, рука его зашарила по поясу, ища рукоять клинка, рядом с ногой пацана, небольшой белый комочек зарычал на Джона, когда тот попытался приблизиться. Белой массивной тенью из-за спины Джона выступил Призрак. Неизвестно из-за чего: из-за знакомого запаха или размеров зверя, но щенок рядом с ребёнком затих, тихо скуля. - Нет меча? – спросил Джон. – Ничего. Вот этот тебе подойдёт. - Он отстегнул от своего пояса клинок, увенчанный волчьей головой, и бросил к ногам пацана. – Вот этот клинок тебе подойдёт. Меч-бастард для бастарда. Между тем, мальчик взял в руки меч, и одним легким, текучим движением вытащил клинок из ножен. В сумраке рощи сверкнула дымчатая сталь. Мальчишка рассматривал валирийский клинок в своих руках, словно это было величайшее сокровище, которое он держал в руках в своей короткой жизни. Хотя, наверное, так и было. С сожалением, он вставил клинок обратно в ножны, и мрачно посмотрел на Джона. Тот покачал головой. - Так не пойдёт, бастард. – его голос здесь звучал странно, потусторонне и словно мороз, пробирал до костей. – Теперь это твой меч. И ты должен держаться за него. В твоей жизни у тебя не будет более верного помощника. Ну, кроме Призрака разумеется. - Кто ты такой? - Наконец спросил Джон-мальчишка. – то разбрасывается такими мечами? Кому интересно, как я назвал своего лютоволкка, кому… - Кому есть дело до бастарда? – Джон-колдун поднял руки, касаясь своего шлема-черепа, а потом, медленно стягивая его со своей головы. – Сам догадаешься или мне подсказать, бастард? - Ты… это я? – Джон-мальчишка смотрел на себя. Вглядывался в своё лицо, словно стоял перед зеркалом. Только отражение было старше, волосы были седыми, а лицо – покрытым шрамами. - Не совсем. – Джон—колдун присел на бревно, которое внезапно появилось на поляне. Он похлопал рядом с собой, и Джон-мальчишка плюхнулся на свободное место. По щелчку пальцев колдуна перед ними зажегся огонь. Рядом с ними легли их лютоволки. Огромный – рядом с колдуном и щенок – рядом с мальчишкой. – Ты когда-нибудь видел зеркало, бастард? - Не знаю, бастард. А ты? - Я, как положено хорошему бастарду, клинком проложил себе дорогу к законному имени и власти. Та что, официально, я - Старк. – ухмыльнулся колдун. - И? – спросил мальчишка. – Как оно? Быть Старком? - Честно? – поднял бровь колдун. - А ты сможешь ответить честно? – скопировал выражение его лица мальчишка. – Хотя бы самому себе? - Зачастую… именно самим себе, люди врут чаще всего. – покачал головой колдун. – Но если честно… я бы всё отдал, чтобы вернуться в те дни, когда был в твоём возрасте, маленьким мальчиком-бастардом, единственной печалью которого было то, что он не знает, то его мать и не носит одно и то же имя, со своими родичами. Понимаешь, малыш… у меня есть всё о чём я мечтал. Клинок, что не уступит Льду, родовому мечу Старков, магическая сила, замок, владения, богатство, жены, восхищение и популярность… но вместе с тем, я схоронил двух своих братьев. А наша семья… я даже не знаю, как назвать то, во что она превратилась. Слишком уж стая раскололась. - Одинокий волк умирает. – заметил мальчик. - Но стая живёт. – кивнул колдун. – Итак, достаточно о горестях и потерях, через которые я прошёл на пути к своей мечте. Вернёмся к моему вопросу. Ты когда-нибудь видел зеркало? - Да, - кивнул мальчишка. – Хотя своего у меня не было, леди Старк и Санса такое имели. - Ну так вот, - начал колдун, - если поставить одно зеркало напротив другого, создаётся своеобразный "зеркальный коридор", а если ты встанешь перед зеркалами, то твоё отражение появиться у каждого зеркала в этом коридоре. - К чему ты это рассказываешь? – спросил мальчик. - К тому, что и ты, и я, мы оба – это отражения в этом зеркальном лабиринте. – пояснил колдун. – Так вот, в настоящем, магическом, зеркальном лабиринте, мы находимся на одной линии. В такой момент, мы можем увидеть друг друга, находясь на одной прямой. На линии, что пронзало пространство и время. - Постой, - ухватился за знакомые понятия мальчик. – Если и ты, и я – это отражения, то… где же настоящий? Оригинальный Джон? Тот, от которого мы все пошли? - Кто знает? – пожал плечами колдун. – Может он сейчас сидит на Железном Троне, коронованный, как новый король Семи Королевств и правит мудро и справедливо, а может он убит не Стене собственными братьями по клятве. Всё может быть. - Ладно. – Джон-мальчишка вперил взгляд своих внимательных, серых глаз в колдуна, который откуда-то достал рыцарский щит и что-то на нём чертил. – А мы тут почему? - Ты должен быть готов. – коротко ответил колдун, заканчивая свою работу. – Что скажешь? На щите было изображено белое чардрево, вот только лик его был ужасен. Не старое лицо, что «плакало» красным соком, нет, ужасная морда, с огромной разинутой, красной пастью, из которой сочилось что-то красное. И самое жуткое… девиз: «БЕРЕГИТЕСЬ, БОГИ ЖАЖДУТ»! - Зачем оно тебе? – спросил мальчик содрогаясь от отвращения. – Что ты хочешь сделать? - Нас ждёт визит, Джон. – весело ответил колдун. – Никогда не был на рыцарском турнире? Вестерос. Север. Ров Кайлин. Нелкарион подбросил в камин дров и позволил себе слега расслабиться. Здоровью Джона уже ничего не угрожало, сон его, хоть и был магическим, но требовался для восстановления сил после поединка и, насколько сумел понять сам Нелкарион, поднятия на новый уровень силы. Сейчас, окружённый заботой своих жён, он почивал в своих покоях. Тяжело опираясь на свой меч, как на костыль, Нелкарион проковылял к окну и, опёршись на подоконник, осмотрел Ров и близлежащие земли Перешейка. Мог ли он когда-нибудь представить, что его воспитанник по силам сравниться с полубогом? Нет, не мог. Хотя намёки были. Ещё до встречи с Королём Ночи, до его победы, над мифическим избранником Холодных Богов, Джон был силён. Неимоверно силён, по мерам мира до возвращения магии, просто какой-то легендарный небожитель. Только вот… рука Нелкарион нырнула под мантию, чтобы дотронуться до шрама, что проходил от левого плеча, пересекал грудь и оканчивался где-то в районе таза. Да, молодые да ранние всегда быстро сгорают. Он помнил, как все обернулось для него самого. Тогда он был уверен в себе, молодой, не знающий поражений, он вёл за собой воинов от победы к победе. Времена были странные: тогда объединялись непримиримые враги, живые и мёртвые, люди, орки, эльфы, гномы… все, кроме скавенов, ковали оружие вместе против последователей Хаоса. Решительным контрударом они сумели отбросить врага от Праага, и гнали силы Хаоса до северных границ Кислева, где он, подобно Джону, сошёлся в бою с врагом всего живого, Избранником Хаоса – Архаоном. В отличии от Джона, их поединок кончился поражением Нелкариона, учитель не сдюжил там, где превозмог ученик. На память ему остался шрам, но и Архаон не сумел уйти: силой своей крови, Нелкарион сковал его, запечатав в пустоте между мирами. В конце концов, его решение подвергло опасности всё Мироздание: пусть и скованный, Архаон научился… обходить как физические, так и метафизические оковы, что удерживали его в Междумирье. Хотя его тело и большая часть силы оставались скованными. Тень его проникала в иные миры, шепча в уши недовольным и собирая тех, кто присягнул тьме. Он плодил конфликты и войны, заставлял людей предавать и отрекаться от веры, становясь всё сильнее и сильнее. Вскоре для Архаона перестало иметь важность, побеждал он или проигрывал в конфликте, ему подобно Кхорну, что радовался пролитой крови, уже достаточно было полученной силы от любого конфликта. - Задумался о том, что натворил? – мелодичный голос, раздавшийся из-за его спины, заставил Нелкариона встрепенуться. Он резко повернулся, превозмогая боль от сопротивляющихся столь резкому движению мышц своего тела, и поднял клинок, чтобы встретить возможного противника, но во втором кресле у камина сидела лишь старая знакомая. Поначалу он даже не узнал её. Всякий раз, когда они встречались она была на поле брани, либо в своём драконьем обличье либо в боевом доспехе. Он никогда не думал, что увидит её с распущенными волосами, надевшей платье-ципао, особенно с таким высоким вырезом на бедре и туфли на длинном каблуке. Не меньше его удивило то, что в комнате откуда-то появился столик… со свечами, фарфоровой посудой и прочими элементами романтического ужина. - Итак. – Мяо Ин встала с кресла, потянула спину, при этом позволив платью выгодно обтянуть свои «верхние девяносто», и вновь обратила взгляд на Нелкарион. – Садись за стол. Спорить с ней было бесполезным делом, особенно учитывая, что во-первых, Мяо Ин была драконом и посягательств на своё первенство она не потерпела бы ни в каком виде, а во-вторых, сказала она это таким тоном… будто в случае отказа, главным блюдом станет он, и отнюдь не в том смысле, который ему понравиться. - Мы довольно давно не ужинали… вдвоём. - начала Мяо Ин, и Нелкарион прищурился, чуя подвох, но не понимая от чего он столь… явен. – Мы вообще не ужинали вдвоём, если не считать тех моментов, когда ты и я охотились в своих менее… человеческих обличьях, когда я путешествовал по Катаю и предложил свой клинок в качестве наёмника, для защиты Великого Бастиона. Нас тогда отрезала от основных сил орда небезызвестного тебе Гримгора… нет, - наконец понял колдун, к чему клонила драконесса. – Даже не думай. - Ты не мог догадаться попозже? – столик и стулья растворились, а они оказались в креслах у камина. Мяо Ин вновь была в том же боевом облачении, что он запомнил. Нелкарион втянул носом воздух. От неё всё также пахло грозой. Грозой и скрытой угрозой, а его это странно успокаивало… и возбуждало. Что поделать, опасные женщины всегда были его слабостью. Хотя он и старался не клеится на таких, как Морати. О странных пристрастиях и любовной жизни этой колдуньи можно было написать целый опус. В десяти томах. – Мне нравилось платье. Он в первый раз видел, чтобы Штормовой Дракон изволила… дуться. Было это столь же мило, сколь и угрожающе. Он чувствовал отголосок раздражения, то клокотало внутри неё, еле сдерживаемое неимоверной волей. Он чувствовал, что раздражена она была не только не него, но и на себя. Мол, она же старалась, надела платье, а он столь быстро её раскусил… Как и ожидалось… Но ей хотелось поносить платье… На секунду Нелкариона захлестнуло ощущение нереальности происходящего. - Это ведь сон, не так ли? – спросил он. - Сон или нет, так уж ли это важно? – улыбнулась Мяо Ин. - Давай ты не будешь подражать одному волшебнику, который делал очень качественные иллюзии. – сделал встречное предложение Нелкарион. - Это как? – подняла изящную, серебряную бровь Мяо Ин. - Он всё делал с помощью них. Комнаты - шире. Представления – ярче. А самым любимым его приколом была обнажённая дева с блюдом, на котором лежал персик. – ухмыльнулся Нелкарион. – Жил он в башне, как и я, и у него был любимый трюк: когда посетитель открывал дверь в его покои, он оказывался в саду, где находилось роскошная беседка, внутри которой стоял стол, за которым сидел колдун, попивая вино из золотого кубка, а рядом стояла прекрасная обнажённая девушка, что держала в руках блюдо с персиком. Догадываешься, что посетители спрашивали в первую очередь? - Настоявшее ли всё это? – ухмыльнулась драконесса. - Именно. – кивнул волшебник. – Он сразу говорил, что это лишь иллюзия, но очень хорошая. Например персик ты можешь съесть, ощутить его текстуру и вкус, а женщину ты можешь трахнуть. - То есть, он предлагал своим гостям продвинутый сеанс… мастурбации? – в удивлении подняла брови Мяо Ин. От удивления, Нелкарион ненадолго затих, переосмысливая, всё, что рассказал. - Никогда не смотрел на это с такой точки зрения. – наконец выдавил из себя колдун. Однако, его рассказ, а точнее эффект, который одна случайно брошенная драконессой фраза оказала на него, сильно подняла настроение Мяо Ин, и на её устах застыла хитрая, всезнающая улыбка. В такие моменты Нелкарион думал, что она особенно достойна кисти художника. Некая часть его хотела чтобы потомки запомнили её именно такой – улыбающейся, словно после воплощения хорошо спланированной шалости. К несчастью, большая часть его неимоверно радовалась тому, что эту улыбку видел один лишь он. Что он мог наслаждаться ей. Как каким—то неимоверно драгоценным сокровищем, что принадлежало только ему. – Но ты так и не ответила на мой вопрос. - Сон ли это? – колдун лишь кивнул. – Да, сейчас ты спишь, прикорнув в кресле, рядом с камином в своей башне, а я пробралась в этот сон, создав его с помощью остаточных ощущений и визуальных образов, которые ты испытывал и видел пред тем, как заснул. Конечно, воссоздать всё в точности не получилось… После этих слов, Нелкарион наконец понял о чём она. Кресло… было из другого материала. Текстура дерева была другой, той к которой привыкла сама Штормовой Дракон, какое-то редкое дерево, что росло только в Катае, на Маллусе. Он проклял себя за эту ошибку, но кое-как сумев удержать лицо, вернулся к главному вопросу. - Так что привело тебя в мой сон? Мяо Ин отвела взгляд, а лицо её приняло каменное выражение, но Нелкарион, уже имевший опыт общения с ней, знал что означает эта поза и выражение лица. Сожаление. Стыд. Она сделала что-то, из-за чего даже столь уверенному в своей правоте существу, как дракон, было стыдно. Затем она наконец заговорила и у Нелкариона от удивления и ужаса, раскрылись глаза. Наконец, справившись с удивлением, он сделал единственное, что мог сделать разумный человек в подобной ситуации - Повтори, пожалуйста? – он решил, что ему послышалось, но нет. - Мы попытались манипулировать Гримгором Железношкуром, которого тоже занесло сюда порталом. Хотели натравить его на Крагноса. Он уже почти истребил дотракийцев. - Блять.