Убежать от солнца.

В косом свете солнечных лучей возник падший бог, мягкой поступью приблизившийся к Кану. Едва качнув голову вниз, он на миг опустил глаза в пол оказывая напускное почтение императору. Головной убор на голове Шиннока придавал ему некой статусности и величия. Шитый золотом костюм, слегка покачивался вслед за движениями хозяина, изредка звонко бряцая металлическими армиллами и тонкими поясками. Атмосфера вокруг наполнилась чем-то доселе неведомым. Появление правителя Преисподней во дворце навело на присутствующих нескрываемую тревогу. Неожиданно плавно вышедший из сумрака Сайбот ненадолго привлек внимание киборга и Сайзота, после чего встал чуть поодаль от плеча Шао Кана, как бы указывая на свое приближенное положение. Надрестнутый, полный неиссякаемой гордости, голос Шиннока разрезал повисшее безмолвие: —Послушайте! Рэйден всех вас погубит. Затем подбоченившись, падший бог, словно старый лис, двинулся в обход императора, одновременно окидывая Рептилию и Сайракса оценивающим взором. —Он силён. Звук его невесомых шагов отталкивался от купольных потолков залы, образуя зловещее эхо. Шао Кан нетерпеливо вскинул подбородок, грубо отталкивая от себя союзников. Обернувшись к выхаживающему Шинноку, император непринужденно покрутил в руке свой пудовый молот. —Не томи. Как мне уничтожить это насекомое? Было видно, что в переговорах учавствовали лишь Шиннок и Шао Кан. Остальные попросту жались по сторонам, отчаянно не находя себе места в этом столкновении двух титанов. Все, кроме Сайбота, конечно. Тот стратегически оценивал ситуацию издалека, многозначительно сложив руки на груди. Иногда встречаясь взглядами с падшим богом, демон таинственно поджимал узкие губы, не давая им растягиваться в хитрой ухмылке. Вдруг патетически раскидывая руки в сторону, Шиннок раболепно протянул: —О, Шао Кан... Затем вновь изучая удивлённое лицо правителя Внешнего Мира, заговорщицки протянул: —Позволь мне устранить его. До этого бесстрастные глаза Шиннока воодушевленно блеснули ядовитыми зелёными огнями. На скрытом шлемом лице Кана мелькнуло сомнение, но затем, он отрывисто мотнул головой: —Так и быть. Исполняй. Уголок губ падшего бога раздражённо дернулся, но он тут же склонился ещё в одном глубоком поклоне. Сайбот отвлекшийся от Шиннока, теперь чуть ли не распиливал взглядом шепчущихся Рептилию и Сайракса. Увидев, что Шиннок уже удалился, демон проследовал за Каном, ступив в тьму. *** Просторные покои, драгоценные камни в волосах, балкон, усеянный лепестками редчайших цветов — все это фальш. Синдел в отчаянии стукнула кулаком по столу. Ее величали Королевой Любовницей, хоть она и больше предпочитала титул Брошенной Императрицы. В ее бледных руках блеснул пузырёк с опасным содержимым. "А что будет с Китаной?" Мысль промелькнула, будто лезвие нещадно полоснувшее по незажившей ране. Причиняла боль, разрывала сердце ещё больше. Оказывается, эта бесполезная рухлядь в ребёрной клетке до сих пор чувствует и даже жалобно бьётся. Синдел протяжно вздохнула, словно ее тело раздавила огромная орда нечисти. Приподняв брови, она устремила полный горьких слёз взор к высокому окну. Бросившись к перу и клочку желтоватой бумаги, она отрывисто царапала письмо кончиком пера. Завитки превращались в буквы, а буквы в слова. Словно последний отсчёт. Несколько струящихся локонов ее чудесных волос упало на ее хрупкие дрожащие плечи. Обречённо вскрикнув, она закрыла лицо руками. Капающие сквозь пальцы, едкие слёзы падали на предсмертную записку, расплываясь в безобразные разводы на словах "люблю тебя". Звук вылетевшей из пузырька пробки почти оглушил. Разом вливая в горло невыносимо обжигающее смертельное содержимое, Императрица блаженно закрыла большие небесно-печальные глаза. Самые прекрасные глаза во всех семи мирах. Темнелые пушистые ресницы дрогнув, застыли, а приоткрытые губы похолодели, приобретая мертвенный голубоватый оттенок. Даже после смерти, она была точно нечаянно заснувшая на шелках богиня. Чарующее выражение ее нежного лица не исказила агония или боль несчастливого прошлого. Лишь изящные пальцы крепко сжимали ту самую ценную миниатюрную ампулу, что даровала Брошенной Императрице долгожданную свободу.