Boy in the pines.

Сегодня вышло солнце. Ален Дэвис шел по пятой авеню в прекрасном расположении духа. Правда, ему пришлось немедленно спрятать все доказательства того, что он хоть как-то заинтересован в деле об убийстве подростков. Его шестое чувство буквально кричало о том, что Томпсону нельзя доверять. Новые лакированные ботинки стучали каблуками по асфальту. Все люди, что попадались ему навстречу доброжелательно здоровались, только завидев его отблескивающий в золотых лучах солнца полицейский значок. Отчасти Дэвис жутко гордился этим, отчасти понимал, что гордиться то пока и нечем. Он считал, что уважение надо заслужить. И он хотел уважения. Не был особым приверженцем справедливости, но в большинстве случаев он старался быть честным. Подходя к кромке леса, вблизи которого громоздились старые домики, как с фотографий Америки пятидесятых, офицер вгляделся в номерной знак. Вот и она — тринадцатая авеню. Про себя офицер усмехнулся: ироничная цифра. Подходя к оранжевой двери, Ален постучал в нее ровно три раза. За ней послышалось старческое кряхтение, затем скрипнув задвижкой, дверь немного отворилась. —Кто вы? Хрипящий больной голос с нотками настороженности, заставил Дэвиса снять значок. —Меня зовут офицер Ален Дэвис. Я хочу задать вам несколько вопросов. Мужчина пристально посмотрел на престарелую женщину. Реакция на эти слова всегда была разная: кто-то с большой осторожностью впускал в дом, кто-то злился и отказывался открывать, кто-то гостеприимно распахивал входную дверь. Но старушка, с убранными в жидкий пучок волосами, лишь немного засомневавшись, вежливо пригласила мужчину зайти. Входя, офицер снял ботинки, аккуратно поставив их в угол. Пожилая женщина одобрительно взглянула на Дэвиса. Он знал как нравится женщинам. Даже если этой женщине далеко за шестьдесят. Старушка предложила ему розовые потрёпанные тапочки и пригласила в гостиную. Сев на кресло, Дэвис огляделся по сторонам: серые пожелтевшие фотографии, запах мыла и испытанный жизнью ковер. Все как обычно. Женщина то и дело бренчала посудой и петляла туда-сюда, шаркая ногами, а офицер уже начал нетерпеливо постукивать пальцами по коленке. Наконец, когда на аккуратном столике громоздился аппетитный лимонный пирог и две чашки ароматного черного чая, женщина спокойно села. Ален, оставшийся равнодушный к десерту, все равно благодарно произнес: —Не стоило, мисс... Старушка добродушно улыбнулась, при этом ее чуть запыленные очки спали ей на слегка крючковатый нос. —Мисс Мертон. Вы ешьте, офицер, ешьте. Порядком отхлебнув горячего напитка, Дэвис продолжил: —Как давно вы здесь живёте? Женщина крепко задумалась. Повертев винтажные кольца на пальцах, она произнесла: —С самого начала семидесятых. Ален просиял. Готовясь к долгому разговору, он бережно поставил сервизную чашку обратно на стол. —Расскажите, мисс Мертон, слышали о каких-нибудь городских легендах связанных с этим лесом? Карие глаза старушки сверкнули странным огоньком. Поудобнее расположившись в потертом кресле, она заговорила: —Знаете, офицер Дэвис, если вы спрашиваете про легенды, то могу сказать, что есть огромное количество версий одной и той же. Бросив внимательный взгляд из под очков на сосредоточенно слушающего Алена, она продолжила: —Точно мне неизвестно... Но эта байка о существе, которое крадёт детей. Такие придумывают, чтобы запугать непослушных ребятишек. Офицер задумчиво потёр подбородок. Легенда — меньшее за что стоит цепляться. Задумчивый взгляд Алена снова привлекли черно-белые фотографии закованные в рамки и оставленные на пыльной полке. И отчего-то выцветшие и почерневшие лица людей на пленке показались мужчине такими же безжизненными, как и глаза его престарелой собеседницы. Расправив рукава рубашки, он спросил: —Может быть лет десять назад вы видели что нибудь подозрительное в черте леса? Преступника, просто настораживающего субъекта? Старушка горько хмыкнула. Сморщенным пальцем поправив оправу, она, словно невзначай, заметила: —Все когда-то видели... Ален нахмурился, полоща во рту крепкий чай. Почему она начала разговаривать загадками? —Что значит "все видели"? Женщина всполошилась. Оправляя край домашнего платья, она затараторила: —Поверьте, офицер, я мало что знаю, память совсем отшибло, старуха уже... Она покрутила пальцем у виска. Затем резко приблизившись к опешившему Дэвису, бросила: —В последнем доме по улице живёт старуха Ньюман, она все вам расскажет. А теперь... Старушка вскочила со своего места и пронзительно вскрикнула: —Убирайтесь, немедленно! Не хочу вас видеть! Мужчине чудом удалось избежать избиения тростью и гнева разъяренной фурии. Вылетев пулей из дома, Дэвис попытался отдышаться. Зарывшись рукой в медно-каштановые волосы, офицер удивленно присвистнул. "Что за резкая смена настроений?" Его задумчивые зелёные глаза ещё раз скользнул по окошку дома мисс Мертон, в котором мелькнула едва различимая тень, а после шелохнулась застиранная шторка. Когда от Алена что-то пытаются скрыть, он немедленно докапывается до правды. Любыми способами. Горделиво вскинув овальный подбородок, мужчина оправил галстук и поспешно отправился к последнему дому по улице. Густые кроны деревьев переливались золотом, шумя листьями. Дэвис словил себя на мысли, что никогда не хотел бы зайти в эту чащу, ибо она была непроглядная, прохладная, опасно-таинственная. А когда он собственными глазами увидел на ветках этого самого леса висящие внутренности пяти подростков, он даже думать перестал о прогулках в этом месте. Нет, он не боялся, правильнее будет сказать — расчётливо опасался. Приближаясь к пункту своего назначения, офицер чуть поджал губы, выражая этим жестом крайнее сомнение. Облупившаяся краска на заборе, разбитая каменная кладка, ведущая прямиком к обитой железом двери. Лишь обильно пахнущие сладким запахом розово-алые петуньи, громоздившиеся на заброшенной клумбе, не вписывались в обветшалую обстановку двора. Ворота дома были открыты, поэтому Ален беспрепятственно зашёл внутрь. Не успел он и раза постучать, как дверь стремительно распахнулась, чуть не ударив по симпатичному лицу офицера. На пороге, вперив руки в бока, стояла пожилая женщина с взлохмаченными седыми волосами, которые кудрявыми прядями беспорядочно спадали на ее усталое морщинистое лицо. Запнувшись от лёгкого изумления, мужчина вежливо произнес: —М...мисс Ньюман, я из полиции, можно задать вам... Но дребезжащий голос старухи грубо его перебил: —Я миссис Ньюман! Щенок! Она сплюнула на землю рядом с мужчиной, поджимая сухие потресканные губы. Устало склонив голову, Дэвис извиняющимся тоном промолвил: —Извините, миссис Ньюман. Когда женщина прошла в дом, давая молчаливое разрешение на вход в ее мрачную обитель, Ален немного потоптался на пороге, и все же проследовал за ней. Так как старуха не пригласила его сесть, офицер остался стоять, натягивая дежурную улыбку, и старался не скривиться под сверлящим взглядом женщины. —Я бы хотел узнать... Но та опять бесцеремонно перебила его, грязно выругавшись: —А, черт, знаю я зачем ты притащился. Дэвис заметил бардак царящий вокруг, стопки газет по углам и разбросанный мусор. Двигая костлявой ногой шаткую табуретку к мужчине, старуха недовольно проворчала: —Садись. Заметив на своей жилистой руке какое-то чёрное пятно, женщина протёрла ее о рукав своей клетчатой рыжеватой рубашки, что-то буркнув себе под нос. Повсюду валялись смятые банки от дешёвого пива, а на подоконнике громоздилась куча окурков. Ален послушно сел, с интересом оглядывая обстановку вокруг. —Хочешь узнать про него? Дэвис поднял на мрачную миссис Ньюман растерянный взгляд, но решил подыграть полоумной старухе, утвердительно кивнув головой. —Да-да. Про него. Старуха, тем временем, выудила немного помятую пачку сигарет, и не спрашивая, закурила, стряхивая пепел в сколотую по краям пепельницу. —Мои дети... Он забрал их. Дэвис обратил преисполненный вниманием взгляд, на полное неизъяснимой печали лицо женщины. —Их звали...Как их там звали? Старуха вперила невидящий взгляд в офицера, и он почуствовал будто она смотрит сквозь него, вдаль прошедших годов, словно роется в коробке с пожелтевшей пленкой и отчаянно что то ищет. На самом дне ее зрачков затаилась давно задавленная боль и пустота потери. Наконец, ее тонкие морщинистые губы вновь задвигались: —Фес и Иви. Она не плакала и не давила из себя скорбящую мать, только ее выжжено-голубые глаза ворочались в глазницах, пока она говорила. В её надтреснутом голосе сквозило нечто, похожее на отчаяние. Ален почувствовал себя неловко, ему показалось, что он вздеребенил старую, кое-как зажившую рану. —Это было лето, э... Старуха дрожаще выдохнула, и тряхнула исхудавшей рукой в воздухе, будто пытаясь отогнать нечто дурное. —Лето 1980, кажется. Помните тогда ещё цены на хлеб поднялись и солнце жарило будто адское пекло. Женщина впилась длинными ногтями себе в руку, оставляя на коже небольшие ранки. Снова вдохнула сигаретный дым и выпустила через ноздри, расслабляясь. Выдохнув, она тихо проговорила: —Они много пропадали на улицах. Я была хреновой матерью. Её лицо как-то все вздрогнуло, а голос надломился, стал тихим-тихим: —И однажды они не пришли. Ален приподнял голову, исподлобья взглянув на сгорбившуюся груду человека. —Я искала их. И в полицию отправила целый ворох ебаных заявок. Затем склонившись близко к замершему на месте мужчине, женщина холодно и хрипло прошептала, сухими пальцами больно сжимая его локоть: —Знаешь что они каждый раз отвечали? Офицер вперил вопросительный взгляд в тусклые глаза Ньюман. Старуха резко отстранилась и откидываясь на стуле жутко ухмыльнулась. —Ответили, что дети просто сбежали ненадолго и скоро вернутся. Что беспокоиться не о чем. Затем согнувшись вдвое, она схватилась за голову, истерично бормоча: —Жду уже двадцать лет. Никто не пришел обратно, сынок. Слегка дотронувшись до содрогающегося плеча старухи, Дэвис решительно спросил: —Кто забрал ваших детей, миссис Ньюман? Медленно поднимая обезумевшие глаза, она зашипела, со свистом выпуская воздух: —Ты знаешь кто! Все знают кто! Все в этом сдохшем городе знают! Дернувшись, она затущила бычок о стол и сделав жест перед своим лицом чуть ли не пропела могильным голосом: —Безликий. Он то там то здесь, его невозможно поймать. Невозможно убить. Невозможно обвинить. Да, офицер? Дэвис испустил удивленный вздох. Может она и правда сошла с ума? Или она бредит? Женщина тем временем безнадежно покачала головой, скриауче посмеиваясь и обречённо промолвила: —Не верите? Они тоже не поверили. А потом... Потом мне принесли моих малышей по частям. "Мы принесли все что осталось, мэм, наши соболезнования" По спине Дэвиса пробежали мурашки, фраза врезалась в его мозг, заставила почувствовать сырость и холод внутри. Ньюман отвернулась и махнув рукой, тоном нетерпящим пререканий, бросила: —Уходите, сынок, избавь старушку от своего присутствия. Ален послушно встал и вежливо попрощавшись со женщиной, бесшумно вышел. Все ещё слыша внутри черепной коробки слова. Они засели где-то внутри, скребли живот и делали его щеки бледными. "Тяжёлый денёк". *** На улице стало до жути тихо. Даже птицы, щебетавшие в густых прохладных кронах, умолкли. Офицер немного насторожился. Он ненавидел гробовую тишину. А теперь боялся ее. В такой липком, будто затопившем все пространство молчании, Ален всегда уловил чье-то фантомное присутствие. Это когда ты ребенком сидишь один дома до глубокой ночи и спиной чувствуешь сотни глаз устремленных на тебя их тьмы. И подобно тому, как проворачивал это в детстве, Дэвис сделал вид, будто не чувствует как каждая частичка его тела в смятении кричит от страха. Осторожно оглянувшись по сторонам, Дэвис резко ускорил шаг, слыша собственное сердцебиение. Отчего-то в голове мелькнула глупая мысль: "Главное выйти с тринадцатой авеню, и я буду жить". Это навязчивая, не дающее покоя уверенность не оставляла, непонятно чем испуганного Алена. Его обеспокоенный взгляд скользил по таким же зелёным верхушкам гигантских деревьев. Они касались друг друга ветвями, кривыми и иссохшими, роптали на ветру. Послышался резкий хруст и оглушительный вой. Захлебывающийся и отчаянный, сиплый нечеловеческий крик. Не сдержав панику, офицер рванул к выходу из квартала. Проскочив последний дом, он облегчённо выдохнул. Снова стало тихо. Зачем он побежал? Вдруг это было какое то животное или... Дэвис не искал ответа, не пытался рассуждать об этом, он просто был уверен, что если бы не сбежал оттуда с ним случилось бы (То же что и с детьми старухи Ньюман?) *** Весь день Ной валялся в кровати, пока его нечеловечески знобило. Кейт молча оставила ему лекарства, кинула пару обиженных взглядов из за недавней ссоры и ушла работать. Снова. Юноша встал с кровати только к вечеру, когда ему уже стало чуть лучше. Ощупав свое тело он потер лицо руками и зашипел от боли. Парень даже не хотел знать как сейчас выглядет его наверняка желто зелёное от синяков лицо. Он только сжал кулаки и крикнул: —А! Ненавижу! Сзади послышался громкий стук и Ной резко обернулся, чуть не свалившись с ног. Его сердце пропустило удар, когда он краем глаза уловил огромную тень. На краю окна в полуоборот сидел Джек. Вся его поза выражала небрежность и равнодушие: то, как он прислонился поясницей к подоконнику, как слегка наклонил голову. Он сидел здесь уже несколько минут и наверное все слышал. Стряхивая со спутанных волос хвоинки и откидываясь назад, мужчина какое-то время молчал глядя на Ноя, а затем его губы изогнулись в какой-то темной и злой улыбке. —Скучал? Ной задрожал от страха, в голове потоком проносились картинки. Там где его бьют, там где убивают или даже насилуют. Юноша напрягся всем телом и промолчал поджав губы и настороженно глядя на Джека. Шатен медленными гулкими шагами приблизился к обомлевшему и испуганному парню, обдавая Ноя запахом елового леса и влажной земли, убийца грубо притянул парня за край футболки. Они были совсем близко и Ной почувствовал дыхание мужчины, двигающее его волосы. Джек больно схватил парня за локоть, сжимая и раздраженный голосом рыкнул, чуть наклоняясь над бледным Ноем: —Если я задаю вопрос, ты открываешь свой блядский рот и отвечаешь мне. Юноша почувствовал как широкая ладонь шатена тяжело легла на его талию. Сжавшись от страха, Ной закивал головой, тихо выдавив: —Да, я понял, понятно. Джек бесцеремонно оттолкнул парня от себя, все ещё злой, он добавил, закуривая сигарету и пальцем тыкая в лоб парня: —Не строй из себя героя, будь умнее этого дерьма, Ной. Ну вот опять. Этот козел говорит так, будто они всю жизнь знакомы. Парень опустил глаза в пол, решая не наглеть. Внезапно шатен похлопал Ноя по плечу и сказал строгим и нетерпеливым голосом: —Одевайся. Проветримся.