Boy in the pines.

—Дэвис, ваша смена закончена, можете идти домой. Седая голова Шерифа показалась в дверях кабинета Алена. Он стоял посреди его кабинета с блоком дерьмовых сигарет в крайне дурном настроении. Чуть полуобернувшись к запыхавшемуся плотному Томпсону, офицер отчужденно промолвил: —У меня ещё остались незаконченные дела. Шериф желчно сморщился: считал Алена Дэвиса очередным желторотым юнцом, слишком много о себе возомнившим и пытающимся теснить бывалых старичков. Дэвиса скрытая неприязнь босса, правда, мало волновала. Офицер посвятил себя работе в полиции не для того, чтобы встревать в перепалки с обиженными на жизнь "старичками". Увесисто хлопнула дверь. Наконец-то он остался один. Ален оперся руками о край стола, заваленного проштампованными бумагами. Здесь находились дела разной давности, подозрительно похожие на нынешние преступления. Тусклый свет настольной лампы был направлен на доску, завешанную разными фотографиями и сводками из местных газет. Ален давно убедился, что Дюк Джонсон не причастен к зверским убийствам, потому что они происходили и пять, и десять, и двадцать лет назад. Тогда Джонсона и в планах не было. И все эти связанные с собой преступления не раскрыты. Абсурдная догадка мелькнула где-то на краю сознания и неприятным осадком осталась на сердце. "Шериф что-то скрывает". Девис задумчиво потёр переносицу, сдвигая на нос очки. Когда он всерьез над чем-то размышлял его черты лица становились выразительнее: суровее горели холодно-зеленые глаза, чётче становился заострённый нос и угловатый подбородок, осанка прямилась, превращалась в уверенную. Открыв случайную желтую папку с делом о пропаже очередного ребенка, офицер удивленно хлопнул ресницами, а затем загадочно ухмыльнулся, словно вор-домушник случайно наткнувшийся на спрятанную под матрасом заначку. "Дело зачищенно. Не хватает листов". А после недолгого изучения других дел оказалось, что эта папка была не единственной в своем роде. Мужчина принялся изучать все похожие друг на друга свидетельства о преступлениях и был неприятно удивлен. Ему открылось слишком много настораживающих факторов, и слишком мало стоящих зацепок. С одной стороны — в наглую закрытые преступления, с другой — ощутимая их связь друг с другом. Целая куча гипотез в голове мужчины слоились одна на другую. Задумчиво вздохнув, Дэвис провел взглядом радиусы мест преступлений. Постучав пальцами о пыльный стол, мужчина напряженно прошептал: —Чертов лес. Пока что только недавнее убийство двух парней прошло вне черты лесной чащи. Но и методы расправы с жертвой разительно отличались: лес скрывал изуродованные до неузнаваемости тела юношей и девушек, в городе же находили лишь аккуратно вскрытых мужчин. Без почек, да. "Убийц двое — и такое возможно". Зарывшись рукой в русые волосы, офицер подошёл к фотографиям с лицами подозреваемых, прикрепленными рядом с картой местности. Но мысленно Ален добавлял и фото шерифа Томпсона. Немедленно снимая листы с изображениями людей, Дэвис нахмурился. Оставался только гипотетически присутствующий шериф Томпсон. А мог ли он кого нибудь убить? Не просто убить, а разделать, точно сумасшедший мясник? Этот навязчивый вопрос заставлял офицера Дэвиса загонять себя в очередной мысленный тупик. Но у шерифа всегда находилось неизменно твердое алиби: он всегда был рядом. "Тогда зачем он покрывает преступника?" Следующее предположение Алена было не самым бредовым. "Может убийца его родственник или товарищ, может быть даже коллега?" От одной лишь догадки, что искомым преступником может оказаться коллега из участка, Дэвиса нервно передёрнуло. Почесав недельную щетину, офицер сел на стул, раслабленно откидываясь на спинку, попытавшись обдумать все, что сам себе напридумывал. Внезапно к нему в кабинет робко постучались. Приоткрывая занавеску, Ален увидел свою жену. Его взгляд потеплел, офицер отлип от своего кресла подаваясь ей на встречу. —Мэдди, я же говорил, что не обязательно приходить в такую рань. Брюнетка поставила контейнер с едой на стол, отодвигая разбросанные бумаги в сторону. Одарив мужа сонной, но милой улыбкой, женщина тихо проговорила: —Ты совсем не спишь. В ее нежном серебристом голосе прозвучала тревога. Обхватив мягкими ладонями лицо Алена, она, заглядывая прямо в глаза Дэвиса, прошептала: —Детектив, вам стоит иногда отдыхать. Офицер слабо улыбнулся, но вдруг Дэвис обратился к жене, аккуратно пододвигая ее к доске с зацепками. —Милая, я бы хотел знать твое мнение. Мэдди обвела любопытным взглядом все фотографии и карты местности. Ален показал ей пальцем на точку по середине карты. —У меня вообще не за что зацепиться, кроме как за старую городскую легенду. Мадлен с нескрываемым любопытством разглядывала кровавые фотографии с мест преступлений. Вздохнув, Дэвис прикрыл рукой ее глаза. —Туда можешь не смотреть. Потерев маленький нос, женщина задумчиво произнесла: — Мой отец жил здесь достаточно долго. Старики всегда травили какие-то байки, потому что много видели. Думаю, даже городская легенда на чём то основана. Затем хлопнув ресницами, брюнетка обернулась к мужу, невинно добавив: —Наверное. Офицер чуть улыбнулся, склонив голову набок: вот кому нужно работать детективом. Целуя жену в висок, Дэвис благодарно произнес: —Ты мне очень помогла, спасибо. Даже если она и совсем не помогла. Мэдди вновь лучезарно улыбнулась, следуя на выход. Закрывая за собой дверь, она проронила: —Удачи. Дэвис отсалютовал ей, решив проверить все свои теории и основательно. Значит, старики? *** Проснулся Ной от грохота и криков на первом этаже. —Не гавкай мне здесь, сучка! Парень приподнялся на локтях. Глаза до сих пор слипались, но сон явно помог уставшему мозгу. Юноша поднялся со смятой постели. По спине пробежали мурашки, а колени задрожали от страха. "Отец вернулся". Юноша быстро захватил взлохмаченные от сна волосы в хвост, натягивая на себя домашнюю футболку и штаны. Все его существо противится тому, чтобы спускаться в гостиную. Босыми ногами ступая по прохладному полу, Ной вышел из комнаты, стоя на первой ступени. Половица под его ногой нешумно скрипнула, а сердце пропустило удар. Каждый раз этот путь вниз, к отцу, давался невыносимыми усилиями парню. Этот путь был похож на погружение в глубокую яму, наполненную лишь дерьмом и липкой грязью. А с кухни продолжал резать напряжённый слух пьяный мужской бас: —Меня что здесь никто не уважает? Так я научу! Научу! Послышался глухой стук и Кейт отрывисто закричала. Ной вздрогнул, и сбежав по лестнице, бросился на кухню. Женщина испуганно жалась в угол, пока отец замахивался увесистым кулаком. Что-то вновь переломилось в сознании Ноя, возвращая его в яму. Парень выскочил перед матерью, пытаясь закрыть ее от удара. И самому было невыносимо страшно, от того юноша зажмурился. Тупая боль волной разбилась о челюсть, и Ной полетел в сторону, вымученно простонав. Разъяренный отец развернулся к сыну. Его густые брови мрачно нависли над голубыми глазами. Едко ухмыльнувшись, мужчина одной рукой схватил Ноя за волосы. —Шлюху-мамашу хотел защитить? Так защищай. Кулак смял его хрупкие ребра, и парню показалось, будто все его органы лопнули или разорвались. Юноша согнулся от боли, вскричав. —Ты — мелкий... Слышен свист и прилетает прямо в лицо, трещат зубы, а на кончике языка разливается соленый вкус. —Кусок дерьма. У Ноя уже не было сил вопить, он только глухо постанывал от боли, схватившись за ребра. Его блестящие иссиня-черные локоны струились по грязному полу. Ощущая омерзение от размазанных по лицу кровавых соплей и соленых слёз, юноша скрючился. Все тело было будто разломанная фарфоровая фигурка, по которой ударили ржавым молотом. Пытаясь подавить рыдания, юноша захлебывался воздухом, следуя затравленным взглядом за разъяренным отцом. Вот он переваливаясь, подходит к сумке матери. Причмокивая уродливыми губами, переворачивает ее вверх дном, бросая все содержимое на пол. Звон, стук, шорох. Ищет деньги. Когда находит кошелек, бесцеремонно вытаскивает купюры и мелочь, и шаркая ногой, уходит, хлопая дверью так, что она едва не слетает с петель. Ной дрожаще выдохнул, пряча лицо в складках одежды, поджимает под себя колени. Уже наливаются болью ребра и лицо. С трепетом выдохнул он, оттирая слезы с разгоряченных щек. Тут же подлетела мать, с объятиями, причитаниями, утешениями. Но почему то Ной чувствовал ненависть и к отцу и к ней. Ной не хочет, чтобы она его утешала, не хочет слышать ее раздражающий голос. Он просто хочет остаться на этом самом грязном полу и не вставать больше никогда-никогда. Растворится, чтобы его все забыли. Тихо-печальная мать аккуратно водит влажной от спирта ватой по брови и скуле юноши, а парень молчит, уставившись серым взглядом в пожелтевшее семейное фото на полке. Какая же мерзость. Она заполняет его до краев, льется из глаз, капает на пол. Мерзость катится с губ матери, мерзость на жилистых руках отца, мерзость на их лицах и даже под полом этого скрипящего сгнившего ещё в прошлом веке дома. Кейт покорно собирает вещи в сумку, снова встаёт. Что-то говорит. Но Ной ее не слышит и не хочет слышать, лишь пустыми глазами глядит на пыльное стекло, рамку, на маленького себя. Маленький он не улыбается, маленький он знает секрет, который затаился в его длинных ресницах: мама и папа лучше не станут. Они бросят, проткнут и растопчут его сердце. Дверь вновь захлопывается. Теперь на смену апатии приходит знакомое одиночество. Ною кажется, что оно никуда и не уходило. Опустошенный и немой, еле переставляя ноги, парень двинулся в свою комнату. Рукой чуть поглаживая ребра, зашмыгал носом. "Ну же давай, поднимайся". В его комнате темно и густо настолько, что юноша настороженно вглядывался в каждый кусочек окутавшей воздух вечерней мглы. Перед глазами задрожал образ преступника, сердце взволнованно сжалось. Робкий вдох прервал тишину, и Ной сделал неуверенный шаг вперёд. ОН сидел на подоконнике, и глядел прямо в голубые глаза юноши. Такой высокий и большой, облитый сумраком и чужой кровью. —Господи! Парень закричал, в ужасе отшатываясь назад. Неуклюже споткнулся, падая на колени, и вцепился ногтями в косяк. Его губы умоляюще шептали, слова с трудом вылетали изо рта, растворяясь в шершавой тишине вечера. По прежнему не двигаясь, мужчина сквозь зубы хрипло процедил: —Сядь на кровать. Ной чувствовал будто его тело превращается в один большой бессильный ком из страха и растерянности. Трясущимися руками он пытался найти опору и встать, но ноги подводили и он снова валился на пол. —Пожалуйста...Чего ты хочешь? Чего? Юноша хотелось закрыть глаза, и исчезнуть. Послышался шорох одежды. Преступник сделал шаг к плачущему парню, и перехватив его за бедра, словно тяжёлый мешок с мукой, выбросил на жалобно скрипнувшую кровать. Сердце Ноя резко похолодело, он хотел закричать, но в последний момент ладонями сжал свое лицо, не давая вырваться ни единому звуку. Так больно давить на свежие синяки на своих щеках! Юноша готов был поклясться что сейчас его кожа треснет. Шатен крепко сдавил ребра юноши, провоцируя болезненный стон парня. Его черные глаза скользили по залитому слезами и полуопухшему от побоев лицу парня. Ной шумно дышал, затравленно глядя на него в ответ. Мужчина не поменялся в лице, по черному океану его жуткого взгляда не бежала, не искрилась рябь эмоций, лишь его губы несильно поджались, отчего скулы заострились. —Не заставляй меня повторять два раза. Часто кивая головой, юноша испуганно торопливо зашептал: —Да, да, хорошо. Когда преступник выпрямился, внутри Ноя все содрогнулось, при виде его гигантского роста. Окинув сверху вниз юношу испепеляющим взором, который чувствовался на затылке лезвием гильотины, мужчина промолвил: —Я хочу кое-что прояснить. Не смея шевельнуться или поднять глаза, юноша смирно сидел, разглядывая щели в полу. Преступник начал рыться в карманах, а затем бесцеремонно переворошил вещи парня, доставая оттуда полупустую пачку сигарет. Его низкий голос струился в молчании комнаты, содрогал нутро, проникал в вены. —Хочу чтобы ты слушал меня внимательно, Ной. Ну что же? Чего он хочет? Зачем мучает? Стиснув ладони в кулаки, юноша молча внимал, вздрагивая всем телом от малейшего движения мужчины. В воздухе клубами завис сигаретный дым, обволакивая сизыми облаками комнату. —Какое-то время я буду приходить сюда. Парень стремительно вскинул голову, но все ещё молчал, с немым отчаянием наблюдая, как преступник выпускает изо рта дым, вместе со словами: —Если кто-то помимо тебя узнает, что я здесь, будет не хорошо. Непонятно откуда взявшаяся смелость позволила юноше прохрипеть: —Но мои родители... Ной впервые увидел, как этот человек улыбается. Нет, не улыбается, а жутко скалится, как безумное животное, впервые опробовавшее человеческой крови. Обнажая острые клыки, обнажая свою истинную сущность, он с тихим интересом глядел на бледного юношу. —Я понял, я понял, я постараюсь, чтобы... Тяжелая горячая рука легла на его сухие губы и надтреснутый змеиный голос грубо перебил Ноя: —Уж постарайся. Когда убийца немного отдалился от шумно дышавшего парня, Ной сгорбился, превозмогая дикую острую боль. Преступник потушил сигарету, прямо о рабочий стол, безразлично выбросив окурок прямо на пол. Затем мужчина начал копаться в его одежде, обшаривал тумбочки, даже шкаф, вытаскивая то штаны, то футболку. Затем с каким-то немым раздражением выкидывал не понравившееся на пол. "Ищет подходящий размер" Идиотской мыслью пронеслось в голове. Когда убийца скинул с себя толстовку, юноша нервно вжался в кровать, скользя глазами по широкой, исчерченной рубцами спине. Мужчина чуть обернулся, и затем пустым голосом проронил: —Твоя жизнь совсем не изменилась. Юноша растерянно вскинул брови, чуть приоткрыв губы. Хлопнув ресницами, он совсем тихо прошелестел: —О чем вы? В ночной тишине комнаты прокатился грохот, от которого парень невольно отпрянул, поджав под себя худые колени. Преступник ударил кулаком по стенке шкафа, которая лишь чудом не треснула и не отвалилась. Синие тени плелись на вздымающихся плечах мужчины, спускались ниже, подступали к ногам Ноя, словно приливные волны. Натягивая на себя явно тесную ему толстовку парня, преступник проговорил сквозь зубы: —Джек. Называй меня так. Ной ошарашенно глядел на него из под копны длинных волос, затем отодвинувшись ещё чуть назад произнес: —Хорошо...Джек. Откидывая ладонь пряди отросших ореховых прядей, мужчина обернулся к юноше, едва слышно шагнув к изголовью скрипящей постели. Ной даже не шелохнулся, когда Джек схватил его за волосы и с ноткой, похожей на рык, сказал, заглядывая парню прямо в глаза: —Спрашиваешь о чем я? А я спрошу в ответ: ты свое лицо видел? Взволнованно сглотнув, парень сморгнул слёзы, вдыхая запах сигарет, исходящий от мужчины. —Видел. Молча оттолкнув юношу от себя, через мгновение Джек какой-то странной серой интонацией проговорил: —Вот теперь подумай о чем я. И стремительно выскочил в окно, неровной тенью оставшись на дне ясных озёрных глаз Ноя.