Снежный

Хёнджин очень тихо открыл дверь, внимательно следя за стражником. Сынмин, который, разумеется, это слышал, просто сделал вид, что ничего не видит и не слышит. Омега, подкравшись, закрыл ему пальцами глаза и, чувствуя его улыбку, поджал уши, так же улыбаясь. — Доброе утро, Хёнджин. — Тихо проговорил пантера и, повернувшись, поцеловал тонкие пальцы. Чёрный хвост обвился вокруг пепельного пятнистого, заставляя опустить глаза на пушистую «колбаску». Хëнджин замурлыкал, погладив воина по волосам. — Доброе утро, Сынмин. — Промурлыкал омега. — Пойдём в оранжерею? Сынмин, освободив омежий хвост из захвата, последовал за ним по бесконечным коридорам и спустя несколько минут они оказались в просторном помещении с уходящими под потолок стеклянными стенами и перегородками. Ирбис подошёл к цветущему кусту, что был почти вдвое больше него самого и, поманив пальцем стражника, едва заметно улыбнулся. Сынмин, подойдя, обвил рукой тонкую талию, прижимая стройное тело к себе и омега, довольно улыбаясь, привстал на носочках и захватил его губы мягким поцелуем. — Я надеюсь, мы с тобой станем частыми посетителями оранжереи. — Проговорил Хёнджин в его губы и аккуратно укусил юркнувший язык. — Более частыми, чем ты думаешь. — Ответил воин, поглаживая изгиб талии. — Не кусайся. — А то что? — Усмехнулся ирбис. — Я тоже умею кусаться. — Рыкнул альфа, кусая его губу. Хёнджин игриво куснул его в ответ и открыл шею, усмехаясь. Сынмин, склонившись к нежной коже, провёл носом по шее и, остановившись у места для метки, медленно-дразняще лизнул чувствительный участок. Услышав тихий скулёж, альфа улыбнулся и повторил действие, прихватив зубами кожу. — Сынмин... — Вновь заскулил омега, сжимая пальцами его волосы на затылке. — Мне так нравится это... Не останавливайся... Стражник усмехнулся, втягивая губами кожу и, сжав талию, впечатал стройное тело в толстую стеклянную перегородку. Хёнджин отозвался протяжным стоном, выгибаясь в сильных руках, на что Сынмин глухо зарычал, сильнее прикусывая шею. — Мне нравится это не меньше. — Проговорил он, зализывая оставленные две розоватые полосочки от длинных клыков. — Почему ты отказал мне тогда? Я не рассказал бы никому... — Простонал Хёнджин, сжимая его плечо и притягивая к себе. — На тебе останется мой запах. Все сразу поймут, можно и не говорить. — А сейчас?.. — Тоже, но не такой. — Объясни. — В феромоне альф содержится особый секрет, вырабатываемый от близости с истинным, особенно во время сексуальной близости. Он остаётся на теле омеги, почти незаметными масляными следами, по типу ароматического масла, которым ты пользуешься. Быстро впитывается в кожу и очень долго выветривается. Хёнджин кивнул, осмысливая новую информацию. — А на тебе не остаётся мой запах? — Остаётся, омега. Но я не перебиваю его ничем. — Почему? Вдруг кто-то почувствует? — Я хочу, чтобы на мне был твой запах. — А... Воин, не выдержав посыпавшихся вопросов, впечатался в его губы терпким поцелуем и, стянув с омеги тонкую перчатку, приложил к своей шее в районе запаховых желез, несильно надавливая. Оторвавшись от припухших губ, он заглянул в поплывшие глаза и с усмешкой отдал перчатку. Хёнджин, принюхиваясь, поднёс её к лицу и, уткнувшись носом в мягкую ткань, тихо застонал, шумно втягивая невероятно концентрированный вишнёво-древесный запах пантеры с нотками мускуса. Дышать было нечем, но омега был готов задохнуться, только бы не отрываться от этой перчатки ни на секунду. Сынмин улыбнулся, довольный тем, что омега принимает его полностью: и характер, и маленькие шалости, и поцелуи до жжения в лёгких, и запах. Хёнджин выглядел как наркоман, нашедший свой особый сорт в запахе альфы. Он вжался носом в перчатку и, поскуливая, часто вдыхал феромон, неосознанно своим видом заводя воина. Пантера проследил за тем, как омежья ладонь, вероятно непроизвольно, скользнула по тонкому бедру, от чего мягкая ткань ханьфу обтянула стройную ногу, а узкая ладонь нырнула в складки ткани, накрывая небольших размеров омежий член. — Тебя совсем ничего не заботит? — Улыбнулся Сынмин и, оскалившись, нежно укусил открытую шею. — Нет, я скоро стану императором, могу делать, что хочу. — Тихо посмеялся омега, закидывая одну ногу за поясницу альфы. Сынмин, положив на него ладонь, сжал омежье бедро, вжимаясь в твёрдый пах своим. Барс замурлыкал, сползая по стене и, оказавшись в сильных руках, тихо завыл, потираясь об альфу. — Что ты делаешь, мой сладкий персик? — Улыбаясь, спросил воин и, глядя на розовеющие щёки, накрыл чужую ладонь своей, не сильно сжимая. — А ты? — Вернул ему улыбку барс, тряхнув ушками, и опустил глаза на чужую ладонь, что вместе с его с нажимом поглаживала твёрдый член. — Собираюсь подрочить своему омеге. Ты ведь мой омега? — Абсолютно спокойно проговорил воин. Хёнджин, цветом щёк сливаясь с крупными кровавыми цветками куста, часто закивал, не сводя глаз с чуть грубоватой ладони, что, нырнув под ткань, погладила плоский напряжённый живот. Омега откинул голову, отдаваясь своему альфе и позволяя делать с собой всё, что тот только захочет. Рука воина, скользнув под тонкую ткань нижнего халата, обхватила небольшой твёрдый орган и к разочарованию омеги исчезла. Хëнджин поднял на него растерянный взгляд, смотря на то, как пантера проводит языком по ладони и вновь рукой ныряет под ханьфу. Ирбис закатил глаза и заскулил, чувствуя плавные движения чуть влажной руки на своём члене. Два хвоста плотно обвились; пантера оскалился и зашипел, а после, когда омега, инстинктивно подчинился, нежно укусил шею, зализав бледно-розовый укус. Сынмин ткнулся носом в его шею, до боли в лёгких втягивая сладкий запах персика и поглаживая большим пальцем мокрую и скользкую от сочащегося предэякулята головку члена омеги. Извивающийся в его руках Хёнджин продолжительно прерывисто скулил и, сжимая чужое запястье, медленно вёл свободную руку альфы вверх по бедру. Пантера, отпихнув мешающую ткань, погладил мягкий пушистый хвост, скользнул указательным и средним пальцем меж влажных половинок и, смазав фаланги, медленно проник внутрь указательным, затыкая своими губами сорвавшийся с чужих искусанных губ громкий стон. — Тише, нежный. — Прошептал воин в мягкие губы. — Нас не должны услышать. Хёнджин не ответил и, толкаясь в сжатую ладонь, тоненько заскулил. Почувствовав руку, зажимающую приоткрытые губы, он закатил глаза и зажмурился, глухо замычав в плотно прижатую ко рту ладонь. Встретившись взглядом с пантерой, омега свёл брови на переносице, выгибаясь в пояснице и, чувствуя, как скручивается внизу живота тугой узел горячего напряжения, откинул голову, инстинктивно открывая шею. Сынмин завис на бьющейся под молочной кожей венке и, склонившись к тонкой шее, провёл языком по месту для метки, захватывая губами кожу после. Громкий вскрик заглушила рука воина; ирбис, кончая, мелко задрожал, цепляясь за сильное плечо альфы и пачкая его ладонь. Пантера, убрав ладонь от его лица, порывисто поцеловал приоткрытые губы, аккуратно вытаскивая из слоёв ткани испачканную в омежьем семени руку. К счастью, у него получилось и, не испачкав ткань ханьфу, Сынмин, под растерянный взгляд, поднёс испачканные пальцы к своим губам и с тихим урчанием принялся вылизывать длинные фаланги. Хёнджин, увидев, как тянутся тонкие белёсые ниточки от пальцев к губам, смущённо опустил глаза, густо краснея. — Не надо. — Едва заметно улыбнулся пантера. — Я хотел этого. Это нормально. У истинных... — Хорошо... — Смущённо ответил ирбис. — Тогда... Можно я тоже?.. — Обязательно, нежный, но не сегодня. Тебя слишком долго нет. — Промурлыкал Сынмин куда-то в его шею, вытирая уже чистую, мокрую от слюны ладонь об свои штаны. — Я... Это был мой первый раз... — Едва слышно прошептал омега и закрыл глаза, чтобы не встречаться взглядом с воином. — Мне понравилось. — Ещё тише добавил он, заливаясь краской. — Первый? — Слегка удивился воин, но, увидев алые щёчки, улыбнулся. — А как же недавний период? — Спросил он, касаясь платиновых шелковистых волос. — Я терпел. — Признался шёпотом ирбис и поднял на него глаза. Пантера, смотря в голубые океаны, почувствовал, как перехватило дыхание: переливающиеся, чистые, такие красивые и ясные, заставляющие замереть статуей и только любоваться. — Особенный... — Прошептал воин и оставил на розовой щеке нежный поцелуй.

__________

К вечеру, когда Сынмин стоял у резных дверей, охраняя сон омеги, во дворце началась суета и все неожиданно вспомнили про единственного наследника. После того, как омежью комнату несколько раз посетили приглашённые слуги с нарядами наперевес, предварительно проверенные воином, Хёнджина пригласили в главный зал, и Сынмин, разумеется, пошёл с ним. Они вошли в просторный зал, отделанный нефритом, золотом, драгоценными камнями и мехом. Хёнджин со своим стражником прошёл к возвышению, на котором располагались два трона, и занял место рядом с отцом. Откинув полупрозрачную вуаль, скрывающую лицо, омега величественно обвёл взглядом собравшихся людей. Обруч, отделанный крупным и мелким жемчугом блестел перламутром на омежьей голове, удерживая белую вуаль. Расшитый тем же жемчугом ханьфу волнами струился по стройной ноге, так неприлично закинутой на другую. Тонкие пальцы, обтянутые белыми перчатками, невесомо перебирали круглые перламутровые камни наряда. Подведëнные чёрным глаза изредка метали взгляды на личного стражника, от чего тот будто оживал, одними глазами отвечая на незаметные знаки внимания. — Сегодня знаменательный день, гости! Мой единственный сын, наследник престола, будущий хозяин Северного хребта, окажет честь и примет кандидатов на своё нежное сердце и твёрдую руку. — Гордо произнёс император, подняв уже початую чашу с вином. Хёнджин незаметно закатил глаза, но улыбнулся собравшимся. Сынмин, стоящий рядом с его троном, так же незаметно напрягся, но сохранял молчание, желая сохранить и свою голову. — Ваше величество. — Произнёс вышедший вперёд пантера в дорогих одеяниях. — Я, Сокджин, наследный принц Южной долины и Туманных тропиков, хотел бы попросить господина о короткой встрече наедине. Хёнджин, прищурившись, оглядел пантеру с ног до головы, отмечая развитую мускулатуру, высокий рост, золотые глаза, угольный хвост и чуть волнистые чёрные волосы, в которых прятались ушки. Почти как Сынмин, но не он. Омега обернулся на своего стражника, улыбаясь одними глазами, и, повернувшись к Сокджину, кивнул. После одобрительного кивка императора, ирбис поднялся и прошёл в соседнее помещение. Сынмин, зайдя вместе с ними в небольшую комнатку, встал у двери, по привычке обхватив рукоять меча. Хёнджин, пройдя, опустился на пол, устланный мягкими подушками и матрасами и, стрельнув взглядом в чужака, оторвал розоватую виноградинку с лежащей на большом подносе веточки. — Господин Хёнджин, сперва я хотел бы поблагодарить вас за оказанную честь пройти со мной в эту комнату. Я ценю ваше внимание и, даже если вы не согласитесь стать моей парой, я был бы рад сотрудничать с Северным хребтом. — Едва заметно улыбнулся принц, устроившись на почтительном расстоянии. — Спасибо, я приму к сведению. — Улыбнулся Хёнджин, цепляя вторую ягодку. — Расскажите о себе, Сокджин. Зачем пожаловали? Сынмин дёрнул ушами, приковывая взгляд к тонкой омежьей спине. «Он что, действительно собирается рассматривать всех кандидатов? После всего, что было сказано и сделано?.. » — Через неделю я официально займу пост главы Туманных тропиков и Южной долины. Мне нужен верный умный муж, который станет не только хранителем домашнего очага, моим омегой и родителем моих котят, но и моей правой рукой. — Спокойно объяснил альфа. — Вы думаете, я подхожу на эту роль? — Улыбнулся Хёнджин. — Я это точно знаю. — Улыбнулся Сокджин. — Не просто так же я ехал три дня сначала по жаре, затем по нестерпимому холоду. — Не прибедняйтесь, у вас была цель и вы к ней шли. Вы здесь, сейчас сидите со мной практически на одной подушке и, даже если я откажу, вы частично получили то, что хотели. Может, мы всё же начнём сотрудничать. — Вновь улыбнулся омега, шевельнув пушистыми ушами. «Даже если я откажу... » — Мысленно повторил его слова стражник. — «То есть, может и не отказать... » Сынмин опустил глаза на свой меч, до побеления костяшек сжимая резную рукоять, так, что в ладонь впились украшающие её драгоценные камни. — Пойдёмте, я покажу вам наш сад. — Поднявшись, позвал его Хёнджин и, бросив на стражника взгляд, махнул ему рукой и вышел в неприметную дверь. Сынмин, оставшись в комнате один, беззвучно сглотнул вставший в горле комок, не смея ослушаться приказа остаться на месте и разрываясь от жгущего грудь чувства. «Зачем Хёнджин его вывел? Что они там будут делать? Почему не взял меня?» — Думал альфа, стоя в тишине, нарушаемой лишь громким стуком собственного сердца. «Похоже, я прав. У меня с самого начала не было и шанса. Я ошибся, но впервые не жалею... »