Снежный

запутался я в ветвях вишни плакучей — как пойду домой?

Мацуо Басë

_______________________

Ранним утром Хëнджин лежал на спине и, не открывая глаз, повернулся на бок, втягивая воздух. Не получив необходимой дозы древесной вишни, он свернулся комочком и тихо завыл, поддаваясь настроению внутреннего омеги. Альфы не хватало. Катастрофически. До дрожащих рук, удушья и мучивших по ночам кошмаров. Благо, сегодня обошлось без последнего... Потому что омега не спал.. Ирбис сморгнул слëзы и ткнулся в перчатку, с, которой спал, тщетно пытаясь уловить уже как месяц исчезнувший феромон. Успокоившись, он нехотя поднялся с постели и, встав у двери, в, нерешительности замер. «Сейчас я, выйду, а там опять не он... Сколько уже прошло?.. » Омега перевёл взгляд на небольшие отметины на уголке гардероба и, подойдя, к многочисленным следам острым когтем добавил ещё один. – Сорок три... — Тихо вздохнул ирбис. — Я так скучаю по тебе... — Прошептал он и, обняв себя за плечи, всхлипнул. — Надеюсь, ты будешь счастлив... Во дворце уже во всю кипела жизнь. Слуги носились по коридорам, занятые работой. Во дворе наперевес с инструментами ходили садовники, то подравнивая траву, то кусты, то ветви деревьев. Хёнджин, не зная, чем себя занять, направился в покои мужа, надеясь, что хоть у него есть какое-то интересное занятие. — Привет, мой дорогой муж. — Почувствовав персиковый феромон, ответил тигр, не поднимая глаз. Хёнджин, поздоровавшись, подошёл к столу, заваленному берестой и, сев на стульчик, заглянул в одну из них. Ту, что читал император. Чан, отодвинувшись, вытянул к нему руку и, наощупь коснувшись поясницы, а затем и бока, притянул омегу к себе, позволяя сесть рядом и почитать. Хёнджин, краснея, поëжился, но сел рядом и уткнулся в рукопись. Писали о проблемах на востоке и бунтах населения в связи с наступающим голодом в, результате плохого урожая из-за засухи. Хёнджин вздохнул и, увидев насколько напряжëн муж, положил ладонь на его плечо, пытаясь хоть как-то поддержать. Чан, повернувшись к нему, опустил глаза на узкую ладошку и, подцепив тонкие пальцы, оставил нежный поцелуй на самых кончиках. — Я справлюсь, не волнуйся. — Мягко проговорил Чан, любуясь розоватыми щеками омеги, что тут же убрал ручку, спрятав в ткани одежды. Хёнджин смущённо кивнул и отвёл глаза, за лёгкой улыбкой пряча боль, сковавшую грудь. Его альфа, его любимый истинный, сейчас где-то там, очень далеко. Возможно, стоит у покоев императора. Возможно, отдыхает дома. Один или... С другим омегой... Дёрнув ушками, Хёнджин повернулся к мужу и, взяв его за руку, посмотрел в такие же голубые, как и у него, глаза. — Я помогу тебе, если будет нужно. Только попроси. Чан с лёгкой улыбкой кивнул и, свободной рукой поставив на бересте императорскую печать, поднялся, вынуждая подняться и омегу. — Пойдём, прогуляемся? Хёнджин улыбнулся и, не ответив, молча двинулся за ним, решив, что прогулка не помешает.

__________________

Деревянный уголок гардероба уже весь был в следах от когтей; омега не знал, зачем их оставляет, зачем портит мебель, но чувствовал, что так надо. Кто знает, может, они ещё увидятся? Хёнджин очень хотел верить... Ежедневные прогулки помогли привыкнуть к альфе, а долгие разговоры способствовали тому, чтобы омега сменил гнев на милость и, хоть и не полюбил, но начал по-настоящему уважать своего альфу. Своего мужа. Тигр был обходителен, вежлив, держал дистанцию, когда это было необходимо. Справлялся о самочувствии, настроении, желаниях. Хёнджин не наглел, но и не стеснялся, а потому к глубокой осени уже был окружён всем, что только заблагорассудится. Он снова лежал, без сна смотря в потолок. Ирбис потянулся и посмотрел в окно, чуть спрятанное тяжёлым занавесом. Ватные чёрные тучи лениво ползли по небу; порывистый ветер приносил солёный запах моря и пепла. Хёнджин поднялся и, поколебавшись, оставил отметину и ушёл в купальни. После всех утренних процедур он встретил идущего по коридору императора и, приветственно с улыбкой кивнув, подошёл. — Привет, дорогой. К вечеру приедут послы из ближайших государств. Хотят посмотреть на моего мужа. Подготовься. — Попросил он и, подцепив узкую ладонь, поцеловал острые костяшки и тонкие пальцы. Хёнджин, улыбнувшись, погладил его по голове той же рукой. — Хорошо, дорогой, только не слишком увлекайтесь, я не люблю к себе много внимания. — Проговорил омега и двинулся по коридору изящной тенью. — Ты не составишь мне компанию сегодня? — Обернувшись, спросил тигр. — Сегодня?.. — Задумался ирбис. — Ах, верховая езда... Хм... Ладно. Сейчас подойду. Чан проводил его взглядом, гадая о причинах такого странного поведения и, обеспокоенно хмурясь, ушёл готовить лошадей. Хёнджин спустился, когда он надевал узду на второго коня. Подойдя, омега угостил половинкой яблока обоих коней и, погладив мощные шеи животных, подошёл к серому в яблоках рысаку. Усмехнувшись протянутой руке, ирбис, встав в стремя, совсем не по-омежьи перекинул ногу и уселся в седло, игнорируя сначала удивлённый, а потом влюблённый взгляд мужа. — Вот за что я полюбил тебя ещё больше. — Усмехнулся тигр. — Всегда всё делаешь по-своему. Хёнджин, улыбаясь, пожал плечами. — Какой есть. Зато со мной не скучно. — Именно, мой дорогой муж. — Улыбнулся император и запрыгнул на своего коня. — Прекрасные создания вперёд. Хёнджин, прикрывая улыбку ладонью, проехал вперёд и, подставляя лицо прохладному ветерку, тихо вздохнул. Ехали в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, стуком копыт и тихим фырканьем лошадей. Император, следуя за ним, любовался красотой омеги, изредка отрываясь на пейзажи. Хёнджин, находясь впереди, рассматривал уходящие вдаль и по бокам горы, зелено-жëлтые деревья, сухую траву. Увидев далеко впереди озеро, он повернулся к мужу и, сверкая улыбкой, притормозил коня. — Давай туда съездим? — К озеру? Ну давай. — Улыбнулся Чан, не в силах отказать голубым глазам и яркой улыбке. Кони, почуяв воду, встрепенулись, ожидая, когда можно будет попить после долгой дороги. Хёнджин же, подгоняя своего коня, воодушевился не менее, уже придумав цель визита к воде. Альфа ещё не знал, насколько его муж непредсказуем... Добравшись до озера, что оказалось совсем не лужей, а почти огромным морем, омега слез с коня и скинул верхнюю одежду. Оставшись в одном лишь белом халате, что служило нижним бельём, он побежал к воде и, разогнавшись, прыгнул в горячее озеро. Чан, тихо смеясь, слез с коня и подошёл к берегу. Подняв брошенную изумрудную ткань, альфа отряхнул её от песка и повесил на седло своего коня. Спустя бесконечную минуту омега показался на поверхности и, фыркая, засмеялся и встряхнулся, смахивая воду с ушей. — Не сваришься там? — Улыбнулся Чан, осмотрев поднимающийся от воды пар. — Нет, тут очень хорошо. Как в купальне. — Улыбнулся омега и снова нырнул и пропал. Чан сел на берег и, откинувшись на выставленные назад руки, запрокинул голову, наслаждаясь последними лучиками осеннего солнца и вслушиваясь в всплески воды. Хёнджин, вынырнув, вновь спрятался под водой, оставив на поверхности только мокрые уши и наблюдающие за альфой глаза. Выждав несколько секунд для собственного убеждения, он плеснул в тигра водой и нырнул, прячась от возможного возмездия. Он вынырнул через несколько метров и спрятался за камнем, ожидая хоть чего-то, но, как и прежде, вокруг царила тишина. Не выдержав натиска любопытства, он выглянул из-за камня, но, к его удивлению, берег был пуст. Только два коня пили воду и лениво щипали прибрежную траву. Растерянно оглядевшись, он нахмурился и задумался, как вдруг что-то обвилось вокруг ноги и стремительно потянуло под воду. Успев только сделать вдох, омега скрылся под водой, барахтаясь и пытаясь вырваться. Хватка с ноги переместилась на талию; омега резко обернулся и увидел белого тигра. Тот улыбнулся, выпустив несколько пузырей и, засмеявшись с выражения лица омеги, потянул их на поверхность. Вынырнув, Хёнджин заворчал, но вскоре тоже засмеялся, цепляясь за плечи альфы для устойчивости. Заметив, что тигр больше не смеётся, омега притих и поднял на него глаза. Чан, погладив омежью щеку костяшками пальцев, тихо замурлыкал, любуясь отражением воды в голубых глазах. Ирбис, дёрнув ушками, на секунду прикрыл глаза и, почувствовав невесомое касание к своим губам, вопросительно заурчал, распахивая глаза. Тигр, смотря на него, притих. Омега, смотря в ответ, тоже молчал, оценивая ощущения и пытаясь найти ответ на вопрос о том, что ему сейчас сделать и сказать. — Извини, наверное, я не должен был целовать тебя, не спросив разрешения... Просто... В этот момент мне так захотелось... Хёнджин, вспомнив полученное вчера ночью письмо, сморгнул слёзы и, шумно выдохнув, рывком притянул к себе мужа, захватывая его губы жадным поцелуем. Жадным, наполненным болью и отчаянием.

_____________________

моросящий дождь —размечталась о снегах грустная сосна

Мацуо Басë

Хёнджин не спал. Смотрел в белый потолок сквозь балдахин и думал всё о том же, как в дверь кто-то очень тихо поскрëб когтем. Пепельные ушки дёрнулись на звук и ирбис, поколебавшись, поднялся и подошёл к двери, ожидая увидеть мужа, потому как в такое время никто более прийти не имеет права. Открыв дверь, омега оглядел пустой коридор и на секунду задумался. Кто это мог быть, а главное — зачем? Что за игры? Опустив глаза вниз, он заметил лежащий на полу маленький сверток и, наклонившись и подняв, вернулся в покои. Ирбис сёл на кровать, с интересом принюхиваясь к вещице и, уловив призрачную древесную вишню, с колотящимся сердцем принялся разворачивать послание.

«Здравствуй, милый господин. Это твой верный стражник Сынмин из отряда пантер. Как у тебя дела? Всё ли хорошо? Не обижает муж? Очень хочу верить, что всё в порядке.

Меня повысили на службе и теперь я занимаю место командира Ëгиля, попутно сопровождая господина Дасона.

С новой должностью у меня на удивление стало больше свободного времени, которое я по настоятельной рекомендации Священного Императора тратил на своего омегу. Шен очень похож на тебя, мой господин. Такой же добрый, мягкий и ласковый. Он помогает мне во многом...

По совету императора я решился и сделал ему предложение. К началу сильных холодов у нас состоится свадьба. Надеюсь, вы сможете найти время, чтобы прийти.

Навечно ваш стражник Сынмин.» Ночь выдалась беспокойной. Омега, плача и воя в подушку, миллион раз повторял, что этот альфа чужой. Что он не был его никогда. Что им нельзя было с самого начала и ещё многое «не», но разрывающееся сердце тянулось подбитой птицей к спасительному берегу, коим и был такой близкий, но невозможно далёкий пантера. Он не спал всю ночь, мучаясь от душевной боли и физической, отдающей колью в сердце, но с первыми лучами солнца ему нужно было выглядеть прекрасно, как и прежде, чтобы никто не понял, чтобы никто не догадался. А потому, приняв успокаивающую ванну с травами, омега, выйдя из купальни, ярко улыбнулся идущему навстречу мужу... После конной прогулки они вернулись во дворец и, обнявшись, разошлись по разным сторонам. У омеги было запланированное занятие по музыке; император должен был заняться государственными делами. Жизнь продолжалась, несмотря на боль. Перебирая струны арфы, Хёнджин витал в облаках, к радости учителя справляясь с задачей и не совершая ошибок. Лёгкая грустная мелодия разносилась по залу, подчёркивая настроение омеги и погоду за окном. Учитель сидел на мягком пуфе, наблюдая за его игрой и наслаждаясь чистым звуком. Едва солнце показалось с другой стороны дворца, осветив зал оранжево-красными тонами, омега закончил игру и, поклонившись, покинул занятие, намереваясь отдохнуть. В том числе и от людей. Найдя единственную пустую комнату, он зашёл внутрь и прикрыл дверь, улыбаясь согнувшимся веткам. Перед ним откуда-то из зелени сверху приземлился уже знакомый лемур и протянул чёрные лапки кверху, прося угощение. Ирбис, погладив мягкую шерстку, сел на пол и достал из-за пазухи мешочек с фруктами. — Ну, здравствуй, пушистик... — Тихо проговорил омега, протягивая ему сушёную сливу. — Тебе тоже тут скучно одному, наверное... Зверёк издал нераспознанный звук, уминая лакомство, и поднял большие золотые глаза на посетителя. — Хочешь, я поговорю с Чаном и он привезёт тебе друга? Или подругу?... — Спросил он, протягивая персик и, подняв глаза к потолку, тихо всхлипнул, сдерживая слëзы. Зверёк, вновь издав непонятный скрипяще-скулящий звук, забрался на его колени, мокрым носом тычась в такое же мокрое от слëз лицо. Хёнджин опустил на него глаза и, заплакав, обнял мягкое пушистое тельце, заливая шерстку солёными каплями. Зверёк притих, позволяя себя гладить, сжимать и заливать слезами, будто знал, что бедному омеге сейчас это необходимо. Дверь тихо открылась и напуганный омега обернулся, уставившись на вошедшего тигра, что замер в дверях. Вид заплаканного мужа ввёл его в ступор и, отойдя, он подошёл, сел рядом и без слов обнял. — Почему ты плачешь? Как я могу помочь тебе?.. — Спросил альфа, прижимая к себе обмякшее тело. Лемур, взяв из сумочки два фрукта, ушёл на самые верхние ветви, оставляя хозяина и его нового друга наедине. Хёнджин, прижимаясь к крепкому телу, тихо всхлипнул и отстранился. — Я просто... Я подумал, что ему тут одиноко одному... — Соврал и сквозь всхлип посмеялся Хëнджин, коснувшись руки альфы. — Что?.. — Улыбнулся растерянный тигр. — Серьёзно?.. Боже, милый... Хочешь, я сюда ещё сотню таких привезу, только не плачь. — Растрогался Чан, обнимая мужа. Хёнджин покачал головой, поглаживая мужа по спине. — Не нужно... Просто... Одного. Чтобы ему не было грустно... Чан, немного отстранившись, стëр слëзы с омежьих щёк и улыбнулся. Хёнджин, прерывисто выдыхая, опустил глаза и, поколебавшись, подался навстречу. С тихим мурчанием тигр ответил на поцелуй, чувствуя, как встаёт дыбом на хвосте мягкий мех от лёгкого касания омежьей ладони к бедру. Мягкие губы ирбиса коснулись уголка губ альфы, подбородка, щеки, скулы и виска. Омега больше не плакал. Он выглядел так, будто принял для себя какое-то важное решение и уже настроился на его воплощение в жизнь. Помедлив, Хëнджин вновь коснулся его губ, запуская пальцы в волосы. Это не было, как с истинным, но, в целом, тоже было неплохо. Особенно, когда нужно отвести подозрения. Неторопливо целуя, Хëнджин тихо замурлыкал и положил чужую ладонь на свою талию. Альфа, погладив тонкий бок, скользнул к пояснице и остановился, решив не торопиться. Поцелуи в данном случае — уже огромное везение. Погладив его предплечье второй рукой, Чан, почувствовав омежий язык, улыбнулся и, позволяя тому скользнуть по приоткрытым губам, шумно выдохнул, прерывая поцелуй. Хёнджин, закусив губу, поднял на него взгляд, натыкаясь на сжигающие его голубые глаза альфы. — Я сделал что-то не так?.. — Прошептал он, боясь нарушить тишину. Тигр качнул головой и невесомо погладил его по щеке. — Я... Слишком остро реагирую. — Смущённо улыбнулся император. Хёнджин, опустил глаза на чёрную ткань чужого ханьфу и, отметив явную выпуклость, смущённо прикрыл глаза. — Пойдём, найдём какое-нибудь занятие, пока не приехали гости? Чан кивнул и, поднявшись вместе с мужем, сплетая пальцы, двинулся к выходу из комнаты зверька. Выходя, только зелёные ветви и чёрные ушки слышали, как омега тихо шепнул: — Я готов начать с тобой новую жизнь...