Снежный

Привезённые из дальних Горящих пустынь цветы украсили зал пышными красными бутонами, разбавляя ярким цветом белоснежные соцветия зимних лилий. Хёнджин, безразлично осматривая украшения, ждал, когда всё это поскорее закончится, изредка касаясь живота в попытках успокоиться. За спиной стоял пантера, чьи чувствительные ушки улавливали неровное биение сердца омеги, заставляя инстинктивно сжимать рукоять заточенного меча. Ирбис, оставив воина позади, прошёл по длинной ковровой дорожке и остановился у алтаря. Приняв из рук седой рыси золотую чашу, омега сделал маленький глоток вина и аккуратно поставил её на алтарь. Указательный палец кольнула острая игла старика, облачëнного в длинный, доходящий до пола, чёрный саван. Алая капля упала в вино, незаметно смешиваясь, растворяясь. Читая благословение, рысь передал золотую чашу собравшимся вокруг алтаря приближённым к императорской семье чиновникам и, сделав по маленькому глотку, чашу вернули на алтарь. Церемония закончилась быстро и Хёнджин, надев витиеватую с алыми камнями корону, с лёгкой улыбкой спустился со ступеней. Собравшиеся в зале низко поклонились новому императору Северных хребтов и Горящих пустынь.

____________________

Сынмин, лёжа на раскинутом покрывале, перебирал платиновые пряди омежьих волос, тихо мурлыча. Хёнджин, щурясь от солнечных лучей, поглаживал ладонь второй руки пантеры, стараясь не задремать, чтобы как можно дольше побыть с любимым. В тишине и полумраке комнаты, которую разрезали несколько ярких солнечных лучей, витал лёгкий запах вишнёвого и персикового феромонов, смешиваясь в чувственную композицию. Омега, дëрнув хвостом, перекатился и лёг на живот, Сынмин, поймав пушистый хвост, провёл сжатой в кулак ладонью по всей длине, замирая на кончике и осматривая тёмное в виде сердечка пятнышко на кисточке, что привлекло его когда-то давно. Заметив, ирбис улыбнулся, играя пушистой кисточкой, от чего густой мех нарушил старательно сложенный пантерой рисунок. Увлечённый воин снова пригладил большим пальцем мех, складывая и формируя сердечко. Хёнджин, улыбаясь, снова дёрнул хвостом. На третий раз, когда сердечко снова пропало, воин перевёл суровый взгляд на ирбиса, но, наткнувшись на улыбку, тихо рассмеялся. – Перестань. – Улыбнулся воин, вновь приглаживая мех. Хёнджин, щурясь, напряг мышцы хвоста, угрожая вновь нарушить композицию, но альфа снова перехватил хвост второй рукой, заставив смеяться уже ирбиса. – Вредный. – Заурчал пантера, любуясь сердечком. – Кто из нас? – Вернул ему улыбку барс, переводя взгляд на рисунок. – У папы был такой же... Почувствовав смену настроения, альфа придвинулся ближе и без слов обнял ирбиса. Хёнджин, целуя прижатые к голове уши и макушку, тихо замурлыкал, прижимая к себе сильное тело. Обвивающие тонкую талию руки мягко сжались кольцом; Сынмин, подняв голову, коснулся губами его щеки, заставив смущённо улыбнуться. – Поверить не могу, что сегодня мы снова будем вместе. Всю ночь... – Тихо проговорил воин, всматриваясь в бездонные голубые глаза. – Совсем скоро мы всегда будем вместе. – Так же тихо ответил омега и опустился пониже, устраиваясь в тёплых объятиях своего альфы и закрывая глаза.

____________________________

Полевой цветок

В лучах заката меня

Пленил на миг.

Мацуо Басë

Уже неделю император Дасон не появлялся во дворце, вверив управление расширившимся государством в руки сына. Хёнджин уже неделю не появлялся в собственных покоях, заваленный решением разной степени проблем. Сынмин, засыпая и просыпаясь без омеги, тихо вздыхал и старался по возможности быть рядом, поддерживать, переживая и о омеге, и о его беременности.

____________________

Зайдя поздно ночью в императорские покои, омега осмотрел спящего альфу и, коснувшись своего живота, тихо подошёл к постели. За окном протяжно завывал ветер, стучали листья плюща по стеклу, пел свою песню одинокий волк в снежной степи. А прямо перед ним, завёрнутый в одеяло, тихо спал пантера, совсем недавно вернувшийся с похода. Хёнджин, сняв верхнюю часть одежды, поправил влажные после купания волосы и аккуратно лёг рядом. Тёплая и сильная рука тут же обвилась вокруг него, притягивая к такому же тёплому телу, от чего омега замурлыкал, прикрывая глаза. – Я уже начинаю забывать как ты выглядишь и пахнешь... – Сонно пробормотал Сынмин куда-то в омежью грудь. – Прости, Минн-и, слишком много дел было... – Тихо ответил ирбис, цепляя своим хвостом чужой и сплетая из них колбаску. «Как раньше... » – Что сейчас? Послы из Тропиков? Товар из Пустынь?.. – Приморские гости и товар оттуда же. – Тебе нужно больше отдыхать. – Ответил пантера, второй рукой касаясь омежьего живота. – Завтра я с тобой. Буду помогать и следить за тобой. Хёнджин, улыбнувшись, поцеловал его в макушку и, игриво укусив мягкое ушко, ткнулся носом в мягкие волосы. – Хорошо. Я совсем не против... Под тихое мурчание омега быстро уснул, чувствуя себя в безопасности, тепле, уюте и любви. Ранним утром он лениво открыл глаза и, щурясь от яркого солнца, осмотрел развалившегося рядом альфу, чей хвост даже во сне сжимал чужой, а рука по-хозяйски лежала на животе, обнимая. Пошевелив ушами, пантера, хмурясь, потянулся и приоткрыл один глаз, уставившись на улыбающегося омегу. – Доброе утро... – Сонно мурлыкнул альфа и притянул его к себе ближе, беспорядочно целуя шею, плечи и открывшиеся ключицы, одаривая омегу лаской и громким мурлыканьем. Хёнджин, прикрыв глаза, пробормотал что-то в ответ и, запуская пальцы в мягкие волосы альфы, выгнулся, реагируя на малейшее касание. Сынмин, улыбнувшись, нырнул горячей ладонью под шёлковую ткань и, огладив изящный бок, мягко сжал стройное бедро. Тихо застонав, омега, перевернув их рывком, уселся на крепкие бёдра, стаскивая с себя мешающую ночную сорочку. Ладони альфы обхватили тонкую талию и, поглаживая, опустились на бёдра, плотнее прижимая к своему телу. Хёнджин, выгибаясь, сделал несколько поступательных движений, любуясь загоревшимися глазами любимого.

____________________

Послы Приморских земель прибыли к обеду и, обменявшись приветствиями и дарами, ушли отдыхать после долгой дороги. Хёнджин, гоняя прислугу, следил за тем, чтобы всё было идеально. Сынмин, следуя за ним тенью, незаметно улыбался, видя, как мечется пушистый хвост, играя тёмным сердечком. Вечером, когда послы собрались за одним столом, во главе которого сидел Хёнджин, Сынмин стоял рядом с императорским троном, не особо вслушиваясь в политические разговоры, но надеясь на их скорейшее завершение. За столом сидели много позднее захода солнца. Хёнджин, несмотря на усталость, держал величественную осанку; щеки болели от вежливых улыбок, а глаза едва удавалось держать открытыми, и только лёгкий, едва уловимый вишнёвый феромон помогал ему держаться. Спустя ещё около часа, послы, довольно улыбаясь, вышли за дверь, тихо закрывая её за собой, и только тогда уставший омега позволил себе выдохнуть и лечь на стол на сложенные руки. Пантера тут же оказался рядом, подавая стакан воды и помогая ему подняться. – Сейчас пойдём в купальни, я помогу тебе, а потом пойдём спать... – Тихо мурлыкал альфа, успокаивая уставшего императора. Хёнджин в ответ кивнул, обвивая руками сильную шею и, прижавшись к крепкой груди, позволил себя поднять. Сынмин, покрепче перехватив расслабленное тело, понёс любимого по длинному коридору в сторону купальни, уже совсем не заботясь о том, что их кто-то мог увидеть. В такой поздний час всё уже давно спали... Сынмин снял с него верхний халат, помог устроиться в горячей воде и после жалобного взгляда с тихим вздохом и улыбкой запер дверь и присоединился к нему. – Мы почти не проводим времени вместе... Я очень скучаю... – Тихо проговорил ирбис, прижимая влажные уши к голове. – Извини меня. Я сделаю всё возможное, чтобы побыстрее разобраться с делами... – Ты ни в чëм не виноват, я понимаю, какая на тебе лежит ответственность, и нисколько не обижаюсь. Я люблю тебя, мой нежный персик... – Так же тихо ответил пантера, поглаживая хрупкое омежье плечо, спрятанное в облаке пышной ароматной пены. Урча, ирбис провёл ладонью по чужой груди, прикрывая глаза и расслабленно выдыхая. Рука пантеры коснулась живота и замерла. Альфа опустил глаза на плотный слой пены и мягко погладил живот, что стал чуть более округлым. Хёнджин, улыбаясь, ткнулся носом в его шею и, накрыв его ладонь своей, мягко поцеловал горячую кожу. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? – Спросил воин и закрыл глаза, стараясь сдержать улыбку, от которой уже болели щеки. – Рядом с тобой – прекрасно. – Улыбнулся ирбис, сплетая свой хвост с чужим под водой. – Очень жду, когда они появятся на свет. – Я тоже. – Ответил воин, прижимая к себе любимое тело. – Думаю, они больше будут похожи на тебя. – Почему? – Мне так кажется. – Улыбнулся пантера, представляя, как могут выглядеть их дети. – А мне кажется, что они одинаково будут похожи на нас обоих... – Мечтательно произнёс омега. – Представляешь, как выглядел бы чёрный ирбис или белая пантера? Я такого никогда ещё не видел... – Будем первыми. – Произнёс стражник, целуя мокрую макушку и уши любимого.

____________________

– Я благословляю этот священный союз. Император Хёнджин, Великий герцог серебряного меча Сынмин, да будет чаша вашей семейной жизни полной, крепкой, а любовь ваша, слаще винного нектара. Хёнджин, улыбаясь, позволил надеть на свой палец изящное кольцо, украшенное багровыми камнями, так красиво контрастирующими с белой шёлковой перчаткой. Сынмин, любуясь розоватыми щеками и сверкающими глазами, задержал дыхание, почувствовав холод металла на своём безымянном пальце. – Отныне и навсегда! Хёнджин принадлежит душой и сердцем своему мужу. Отныне и навсегда! Сынмин принадлежит душой и сердцем своему мужу. Сидящий в первом ряду бывший император Дасон, поднялся первым и, сдержанно улыбаясь, захлопал в ладоши, поддерживая пару. Следом за ним поднялись и остальные, шумно выражая радость и выкрикивая пожелания счастья и любви. Взволнованный омега коснулся спрятанного пышной, струящейся тканью живота, улыбаясь толпе и, – самое главное – своему отцу, который не стал противиться желанию сына выйти замуж за своего ещё недавно стражника. Сынмин, едва получивший должность герцога, тут же об этом забыл, радуясь представившейся возможности жениться на любимом омеге, и в тот же час предложил ему руку и сердце, а уже спустя два дня они стояли под пышными красно-белыми соцветиями, обмениваясь кольцами и для них одних слышными клятвами.

____________________

Сынмин не спал всю ночь, ожидая хоть каких-то вестей от лекарей. Он до рассвета сидел под закрытой дверью, вслушиваясь в тишину, стрекотание сверчков и до боли сжимал руками голову, слыша, как за дверью кричит его омега. Роды начались неожиданно. Едва они легли в постель и стали засыпать. Хёнджин ещё вечером стал вести себя странно, а потом и вовсе стал жаловаться на тянущую боль. Пантера не мог не переживать и тут же позвал лекарей, которые и сообщили, что уже как несколько часов организм омеги готовится к родам. Выпучив глаза, он позволил увести Хёнджина и, собрав необходимые вещи, рванул следом. Сейчас, стоя у окна, он смотрел на то, как медленно падают первые снежинки. Декабрь выдался сухим, морозным, и совсем без снега, но под конец своих дней всё же сжалился и подарил жителям городка настоящую зимнюю сказку. Укутанные снегом ели гордо возвышались над скалами. Изредка пролетающие высоко в небе соколы оповещали о себе пронзительным криком и стрелой мчались вниз, впиваясь когтями в добычу. За дверью вновь послышался болезненный вскрик, заставивший воина сжаться от душевной боли и резко повернуться к двери с горящим желанием помочь омеге. Внутренний зверь кричал о том, что они непременно должны спасти истинного, выжигая сердце, душу и лёгкие, что каждый раз отказывались принимать кислород. Наконец, всё стихло и спустя мучительно долгие минуты дверь открылась и быстро закрылась. Средних лет омега, осмотрев бледного как полотно герцога, поклонился. – Поздравляю, герцог Сынмин, у вас двойня. Альфа и омега. Здоровые, крупные, с весьма нетипичным для своей расы окрасом... – Когда я... Когда я смогу увидеть своего омегу? – Едва не задыхаясь от волнения, произнёс пантера. – Сегодня, но чуть позднее. Мы должны его осмотреть и помочь устроиться в покоях. – Ответил лекарь и, поклонившись, скрылся за дверью. Сынмин расслабленно выдохнул и почувствовал, как с его плеч спадает вся тяжесть мира. С его омегой и детьми всё хорошо. Это самое главное...

____________________

На прикроватной тумбочке стоял пышный букет редких горных подснежников, что наполнял комнату тонким сладким запахом. Хёнджин, улыбаясь, поглаживал ладонь альфы, устроившегося на самом краю огромной кровати, пока сам пантера рассматривал мужа, будто впервые увидел. Разумеется, болью в сердце отдавался его внешний вид. Бледная кожа, местами потрескавшиеся губы, синяки под глазами и обычно несвойственные ему взлохмаченные и влажные от пота волосы. Сынмин, задержавшись на уставших, но несомненно счастливых глазах омеги, едва заметно улыбнулся в ответ, кажется, снова влюбляясь. – Ты прекрасен... – Прошептал пантера, кончиками пальцев коснувшись чужой щеки. Хёнджин прикрыл глаза, наслаждаясь невесомым прикосновением, и так же тихо ответил: – Перестань... Омежья сущность брала верх. Он был уверен в том, что в данный момент выглядит, как разлагающийся на дне реки труп, а значит, ничего привлекательного в нём больше нет. Пантера, не соглашаясь, коротко рыкнул и аккуратно ткнулся губами в чужие. – Ты мой омега, а значит самый красивый, самый прекрасный, самый любимый. И самый родной... Сегодня ты подарил мне двух чудесных котят и я безгранично счастлив, что встретил тебя. Что у нас получилось пройти через все препятствия и что мы теперь, не боясь, можем быть вместе. Я люблю тебя, Хёнджин-и, мой нежный персик... – Ответил альфа, покрывая поцелуями его лицо. Хёнджин надолго замолчал, кусая губы и мягко сжимая чужую ладонь. – Если бы не ты, меня бы здесь не было. Я очень благодарен, что ты не отвернулся от меня и не побоялся этих чувств. Ирбис беззвучно смаргнул слëзы и, с тихим шипением опустившись пониже, втянул мужа в долгий, нежный поцелуй. В утеплëнной кроватке, что стояла рядом с императорской постелью, послышалась возня и тихий плач, похожий на писк. Хёнджин дёрнулся, но, зашипев от боли, опустился на подушки, не отрывая взволнованного взгляда от альфы, который в секунду оказался рядом и принялся проверять, как оказалось, спящих детей. – Всё в порядке, они спят... – Прошептал пантера, рассматривая белые пятнистые ушки, торчащие из-под плотного одеяла. Не сдержав улыбки, он, закусив губу, кончиками пальцев коснулся мягкой ткани и невесомо провёл подушечкой по торчащему хвосту малыша. Угольный мех распушился и хвост юркнул под одеяло, вызвав у альфы тихий смешок. Он на секунду накрыл лицо руками и, выдохнув, поднял глаза к потолку, смаргивая слëзы и улыбаясь. Хёнджин, подцепив его ладонь, потянул мужа к себе и, когда тот устроился рядом, со всеми доступными сейчас силами обнял. – Спасибо. – Прошептал пантера. – Мой родной, любимый муж... Ирбис, прикрыв глаза, поцеловал прижатые к голове угольные уши, путая пальцы в мягких волосах. – Теперь всё будет хорошо... Засыпая, омега улыбался, слушая тихое дыхание любимого и редкий писк из кроватки. Пантера, аккуратно обнимая мужа, так же улыбался, чувствуя, как разрывается сердце, но уже не от боли, а от радости. Лёжа в тёплой постели в самой дальней комнате дворца, улыбался и бывший император, рассматривая лежащий рядом портрет давно погибшего, но всё ещё любимого мужа. – Теперь всё будет хорошо, милый Иннил... Теперь всё будет хорошо...