Снежный

Как Сынмин и предвещал, следующие три дня они были предоставлены самим себе. И инстинктам. Хёнджин обессиленно улёгся на живот, позволив пантере завершить заботливые гигиенические процедуры и, урча, наслаждался не только нежными касаниями, но и яркими лучами солнца, согревающими спину. За завтраком оба молчали, глупо улыбаясь, глядя в тарелку. Хёнджин, сияя, поцеловал альфу и поспешил во дворец, так как, скорее всего, отец уже ищет своего сына. Едва пройдя ворота дворца, Хёнджина встретили два стражника и попросили пройти в покои императора, что омега и сделал. Дасон встретил сына холодным взглядом, вероятно, поняв всё без слов. От омеги пахло совсем не так, как раньше; вишнёвый феромон альфы будто впитался в кожу и совсем не оставлял вариантов. Отец знал, куда пропал Хёнджин, так же, как и знал, что было после. Хёнджин не успел сказать и слова, как император отвесил ему не сильную, но от того не менее жгучую пощёчину. Омега сжался под грозным взглядом и, приложив ладонь к красной щеке, сверкнул глазами в ответ, заставив отца хмыкнуть. – Ты не мог подождать? Своего мужа убил, чужого довёл, так ещё и ноги раздвинул, едва его похоронили. – Прошипел император, глядя на сына. – Не позорь нашу семью. Хёнджин отвёл глаза в сторону, борясь с самим собой и желанием высказать отцу всё, что накипело и наболело. Не после такого тёплого приёма. Император тем временем, заломив руки за спину, повернулся к окну, медленно выдыхая и, вероятно, собираясь с силами для новой тирады. – Он собирается на тебе жениться? – Прозвучал вполне резонный вопрос. Хёнджин не знал что сказать, хоть и хотелось произнести заветное «да». Дасон повернулся к нему, выжидающе смотря в голубые глаза и, не получив ответа, кивнул и повернулся к окну. – Если не женится, передай, что долго он по земле ходить не будет. Раз тебе не хватает смелости постоять за себя, это сделаю я. «Постоять за себя?.. » Хёнджин нервно дёрнул хвостом, вспомнив, как катался по полу и носился по покоям, уворачиваясь от лап мужа и, тихо зарычав, вздëрнул подбородок. – Постоять за себя? Смелости не хватает?! Да будет тебе известно, дорогой отец, ровно это я и сделал, когда вонзил в твоего любимого Бан Чана нож. Потому что он решил взять меня силой! Никто не посмеет прикоснуться ко мне, если я этого не захочу! – Взвизгнул ирбис. – И не смей больше никогда лезть в наши с Сынмином отношения! Развернувшись на пятках, омега вылетел из покоев императора, громко хлопнув дверью. Он уже не обращал внимания на не менее громкие оклики и, пробежав по коридору, захлопнул дверь своей комнаты. Истерично переворачивая вещи и выворачивая каждый ящичек, омега отыскал платок и, вжавшись в него носом, вдохнул успокаивающий вишнёвый феромон, что почти выветрился с шёлковой ткани. Запах истинного успокаивал, заставлял разбушевавшиеся от ссоры чувства притихнуть и переключиться на альфу. На ожидание следующей встречи. Сквозь тихий звук собственного дыхания омега услышал щелчок замка и, подскочив дёрнул резную ручку, которая, как и ожидалось, не поддалась. – Открой дверь сейчас же! Отец! Выпусти меня! – Прокричал Хёнджин, дëргая ручку двери. – Посиди, подумай над своим поведением. – Донёсся из-за двери голос отца, а затем шаги, постепенно удаляющиеся от двери. Хёнджин, пыхтя, в последний раз дёрнул дверь и, опустившись на пол, тихо вздохнул. Снова ссоры, снова запертая дверь и снова будто бы ему шестнадцать...

______________________________

Дарю тебе веер —

Дарю тебе ветер

Со склона Фудзи!

Мацуо Басë

Сынмин, войдя в замок, тут же был перенаправлен на охрану одного из наложников, что собрался проведать родителей с разрешения императора. Ничего не понимая, пантера бросил быстрый взгляд на высокие окна на третьем этаже, за тёмным стеклом которых стоял омега и, кивнув, убежал на сборы. Хёнджин проводил его взволнованным взглядом, прижимаясь к стеклу и, когда стражник скрылся из виду, омега тихо всхлипнул. Куда он побежал? Он сегодня не будет стоять по обычному у двери? Может, что-то случилось?.. Дверь тихо открылась, заставив обернуться. Хёнджин проследил за вошедшей прислугой и, осмотрев поднос с едой, фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая, что не заинтересован в еде. Дверь закрылась. Омега снова остался один. Так прошло три дня. За дверью, как выяснилось в ходе короткой разведки, стоял Минхо. Альфа бросил на него быстрый взгляд, поклонился и поздоровался. Хёнджин, кивнув, скрылся за дверью, игнорируя очередной поднос с едой. Вечером объявился отец и, войдя, запер дверь, останавливаясь у постели, на которой лежал скучающий, бледный омега. – От еды отказываешься, значит... Хёнджин не ответил и повернулся на другой бок, не желая видеть отца. Старший ирбис повёл носом и, став чернее тучи, вышел из комнаты. Омега даже не обернулся. Пусть делает что хочет. «Как там Сынмин? Всё ли хорошо у него? Когда вернётся?..» Сынмин, стоя под проливным дождём, послушно ждал, когда омега закончит разговор с родителями и даст хоть какой-нибудь приказ. Он поднял лицо к небу, чувствуя, как от прохладных капель покалывает кожу, и подумал о истинном, которого пометил. И оставил одного. Вспомнил любимые голубые глаза, яркую улыбку и длинные тонкие пальцы, нежно касающиеся то волос, то щеки. На лице появилась лёгкая улыбка, по груди разлилось тепло. Даже находясь на расстоянии, омега был рядом. В мыслях, в душе. В сердце.

_____________________________

Вот и осень уже

Оглянись

Вот и жизнь

Мацуо Басë

Хёнджин, сидя на мягком ковре, слушал наставника, стараясь запомнить каждое слово. Омега в годах сидел напротив и мягким голосом рассказывал о своей первой беременности, едва заметно улыбаясь от тёплых воспоминаний. – Наличие рядом альфы очень важно. Он успокоит тебя при надобности, поможет, в случае чего. Особенно, если это первый котёнок. Хёнджин кивнул, опуская глаза и вновь думая о своём истинном. С момента его отъезда прошла неделя и омега переживал. Слишком переживал. «Нам даже не дали попрощаться... Отец снова молчит... » – Не волнуйся, он скоро приедет. Может, уже сегодня вечером. – Шёпотом произнёс наставник, коснувшись тонких пальцев, что нервно сжимали синюю ткань ханьфу. Хёнджин поднял на неё удивлённый взгляд, спрашивая одними глазами, откуда она знает, но в ответ получил лишь улыбку и короткое: – Воины говорят. Хёнджин слабо улыбнулся и перевёл скучающий взгляд на дверь, что была заперта. Наставник грустно улыбнулся и продолжил рассказ. Вскоре он ушёл, оставив после себя лёгкую смесь грусти и надежды, витающую в воздухе вместе с взволнованным феромоном. Хёнджин подошёл к двери и, прислушавшись к тишине, тихо позвал стражника: – Минхо? Тот отозвался коротким вопросительным урчанием и, покопавшись, открыл дверь. – Сынмин сегодня возвращается, это правда? Белый тигр в ответ только кивнул и обернулся, прислушиваясь к звукам длинных коридоров. – К ночи должен. Я позову. – Быстро произнёс он и закрыл дверь, проворачивая маленький ключ. Хёнджин вздохнул и, подбежав к окну, уселся на узкий подоконник, всматриваясь в синие заснеженные дали. Уже вечером он сможет увидеть любимого. Если получится. Если Минхо сможет отвлечь императора и смотрителей. Сынмин, едва оказался на площади, проводил наложника к его покоям и тут же помчался к истинному. Стоявший у его двери Минхо едва заметно улыбнулся и, отперев дверь, вновь её запер и встал по струнке, будто бы ничего и не произошло. Сынмин тихо подошёл к постели, на которой, свернувшись комочком, спал омега и, присев на самый край, нежным касанием убрал с лица платиновые пряди волос, любуясь истинным и его изящной красотой. Воин повёл носом, втягивая сладковатый персик омеги и, увидев, что тот просыпается, едва заметно улыбнулся. Хёнджин, открыв глаза, тихо замурлыкал и вновь прикрыл глаза, наслаждаясь поглаживаниями по плечу и спине. – Ты пришёл... – Пришёл. Извини, что не попрощался, приказ был срочным... – Меня заперли в комнате за то, что посмел высказаться. – Улыбнулся ирбис и, найдя чужую ладонь на ощупь, мягко сжал, сплетая пальцы. – Император знает? – Знает. Пантера сжал его пальцы в ответ, большим поглаживая нежную кожу. – Поэтому и отправил меня так срочно сопровождать наложника... – Сынмин... – Тихо позвал его ирбис, прижимая уши к голове. Дверь тихо открылась и в небольшой щёлке показался жёлтый глаз тигра. – Император Дасон хочет немедленно навестить вас, господин. По его взгляду оба поняли, что на прощание времени снова не остаётся и, коротко поцеловав омегу, Сынмин покинул его покои. Хёнджин проводил его едва не плачущими глазами и вновь устроился на подушке, положив ладонь на живот и настраиваясь на, скорее всего, неприятный разговор с отцом. Дасон вошёл в покои и сел на край постели, касаясь хрупкого плеча сына. Хёнджин, смотря перед собой, напрягся, инстинктивно ожидая боли, но её не последовало. Отцовская рука лежала на плече, отдавая тепло через мягкие поглаживания. – Я знаю, что он был тут. Хёнджин обернулся, хмурясь и прижимая уши. Старший ирбис тяжело вздохнул. – Я не запрещал вам встречаться и, если бы не твой домашний арест, вы бы увиделись. Видишь, дорогой, у всего есть последствия... Омега резко сел на постели, поворачиваясь к отцу и недовольно урча. Император метнул взгляд на его плоский живот и мягко перехватил тонкие омежьи запястья. – Не дëргайся, веди себя спокойнее. Ты рассказал ему? – Спросил Дасон большими пальцами поглаживая узкие ручки сына. Хёнджин опустил глаза и покачал головой. – Не успел. – Хорошо, завтра будет день... Или вы сегодня планировали ещё встретиться? – Щурясь, спросил император. – Ничего мы не планировали. – Фыркнул омега, отводя глаза. – И вообще. Перестань меня запирать, а то я в следующий раз буду выбираться через окно. Дасон скосил глаза на окно за спиной сына и, встретившись взглядом с белой луной, перевёл взгляд на омегу. – Крылышки отрастил? – Улыбнулся он. – Лучше. Плющ. Который вряд ли меня выдержит, но я рискну. – Просто предупреждай о своих действиях и не вытворяй того, что может принести нам проблемы. – Спокойно ответил император. – Тебя видели у него дома. Кто-то посмелее даже слышал. Несложно догадаться, что происходило внутри. Естественно, я всё знал. Хёнджин стыдливо опустил глаза, унимая взорвавшуюся внутри злость. Какого чёрта за ним следят, да ещё и подслушивают? И докладывают! – Я всё уладил. Объяснил, что вы истинные и встретились совсем недавно. С гибелью твоего мужа проблем тоже больше нет. Они думают, что это из-за истинности ты не подпустил к себе теперь уже чужака, а не мужа, и, защищаясь, убил его. А он не остановился под действием внутреннего зверя, желая подчинить тебя. Со смертью мужа Сынмина проблем не было изначально. Ему, к сожалению, просто не повезло... Омега кивнул и, когда император поднялся, встал вместе с ним. – Неугомонные. – С едва заметной улыбкой фыркнул Дасон. – Недолго и так, чтобы никто не видел. Хёнджин проводил его взглядом и, едва дверь закрылась, улыбнулся и принялся приводить себя в порядок, попросив Минхо передать воину, чтобы ждал у конюшен. От порывов ветра спасала плотная накидка, изящные руки были обтянуты перчатками, но поцелуи истинного согревали в тысячу раз сильнее. Сынмин, пряча омегу от ветра, закрывал его своим телом, с лёгкой улыбкой целуя сладкие губы. Длилось это, к слову, недолго: нервный от чего-то ирбис, прервав ласку, весь напрягся, сжался и, прижав уши к голове, а хвост обвив вокруг лодыжек, тихо выдохнул, опуская глаза. Тёплые ладони, поддерживающие омежьи предплечья, мягко сжались и погладили, расправляя ткань тёплой накидки. Раньше омега обходился без них, почему сейчас вдруг решил носить?.. Наверное, отвык от местного холода, пока был в пустынях... – У нас будет... – Хёнджин, трусливо прикусив язык, замолк. Сынмин, улыбнувшись, наклонился к нему, целуя лоб и щеки. – Что будет? – Ам... Ничего. – Улыбнулся в ответ ирбис, цепляя своим хвостом чужой и, как раньше, скручивая из них колбаску. Руки альфы, пробравшись подальше, окольцевали тонкую талию, прижимая плотнее к тёплому телу. Позади раздалось фырканье дремлющих лошадей; порыв ветра принёс запах сена. Ирбис опустил глаза, рассматривая плотную ткань формы истинного и мерцающие в свете луны золотистые пуговицы и застёжки. – Скоро нас будет уже трое. Или четверо... – Едва слышно произнёс Хёнджин, цепляясь пальцами за грубую даже сквозь перчатки ткань. Сынмин, отмерев, наклонился к его шее и, ткнувшись прохладным носом в тёплую кожу, тихо вдохнул всё тот же сладкий персик. Хёнджин, смущённо улыбнувшись, погладил его по волосам. – Это... Когда мы... Недавно... – Пролепетал он, отводя глаза и стараясь не вспоминать то, что происходило на мягком ковре тёплой кухни его истинного. – От меня?.. – Растерянно спросил воин и, наткнувшись на полный обиды взгляд омеги, закусил губу. – Извини, персик... Хёнджин, видя виноватый вид пантеры, смягчился. На его месте, скорее всего, он бы задал тот же вопрос. В ответ он кивнул, краснея и отводя глаза. Воин, улыбнувшись, крепко обнял любимого, до боли в лёгких вдыхая сладкий, ещё не изменившийся персиковый феромон. – Всё будет хорошо. Я обо всём позабочусь. – Прошептал пантера, прижимая к себе хрупкое тело. – Я верю тебе. – Прошептал ирбис, положив голову на крепкое плечо. Наблюдающая за единением луна, сверкнув серебряным боком, будто улыбнулась, стыдливо скрылась за тёмным облаком, давая парочке побыть наедине...