Плюшевый мишка

      Тедди с трудом протискивался сквозь потных, жестковатых и спешащих людей, пытаясь не потерять из вида огненно-рыжие кудри. Лето закончилось очень быстро, и пришло время прощаться с Альбусом, Джеймсом и Лили. Джинни предлагала Тедди остаться дома, чтобы не страдать от нежеланного расставания с близкими, но тот не мог не проводить ребят. — Лили, ты взяла новую зубную пасту, которую я тебе купила? — спросила Джинни, пока торопливо разглаживала воротник белой рубашки Джеймса. У него была постоянная проблема с этими воротниками: как ни наденет, так сразу мятый воротничок. Лили насупилась, посчитав, что мать хочет её опозорить перед братьями, и ничего не ответила. Тедди посчитал её поведение подростковой глупостью, но тыкать в это не стал. — Мам, можно я уже пойду? Скорп, наверное, уже в поезде ждёт! — Альбус всё крутил головой, как какая-то птичка. — Опять ты к своему белому глисту торопишься! — подкольнул его Джеймс, невзлюбивший Малфоя с первой встречи. — Сам ты глист! — Я глист? Это ты эвглена зелёная! — Ах ты… — Так, мальчики, хватит ругаться! — строго оглядела их Джинни. Мальчики хором извинились. Хоть где-то они друг друга понимают. Тедди неуверенно шагнул вперёд, стараясь не привлекать лишнего внимания взрослых, и протянул руки к Лили: — Обнимемся на дорожку? — и невинно улыбнулся, чтобы той было стыдно отказывать. Лили действительно не смогла сказать и слова против, отпуская ручку чемодана и бросаясь в объятия Тедди, утыкаясь лицом ему в грудь. Он прижал её к себе плотнее, перебирая мягкие локоны, накручивая их себе на пальцы. — По тебе я буду скучать больше всех, — доверительно прошептала Лили, отходя от юноши. Джеймс неуверенно помялся, но всё же шагнул ближе и протянул сухую большую ладонь. Тедди поражался порой: вроде младше, а руки больше. После дружеского рукопожатия Джим ушёл к своим друзьям, чтобы вместе с ними занять какое-нибудь купе. Последним подошёл Альбус. Иногда он напоминал маленького злобненького мышонка, ожидающего со всех сторон огромных и голодных питонов и удавов. Тедди себя к змеиным не причислял, закончив Хаффлпафф год назад, но напрягать мальчика не стал: — Если не хочешь обниматься, то мы можем просто пожать друг другу руки или обменяться кивками, — предложил он мягко. Альбус тяжело прикусил губу, покачал головой и шагнул к Тедди, обвивая его своими руками-лианам. Тедди улыбнулся и спрятал лицо в буйных чёрных волосах. Поезд тронулся, и Тедди почувствовал на щеках холод только пролитых слёз. Расставаться с дорогими людьми всегда больно. Пусть он и понимал, что они скоро вернуться, что им нужно учиться, но всё равно тяжело. Джинни опустила свою ладонь ему на плечо, а с другой стороны встал Гарри Поттер. Тедди только сейчас стало казаться, что дядя напоминает бледную тень себя прошлого, потерянную душу, застрявшую в собственной боли. Юноша развернулся и буквально впечатался в него, чувствуя, как тёплые ладони скользнули вдоль его спины в успокаивающем жесте. Тедди ни разу за всю свою жизнь не сказал тех слов, которые вертелись на языке всегда: — Спасибо за всё, крёстный… Руки на спине напряглись, а затем снова расслабились, а крупное тело дяди стало подрагивать. Плачет — стало выводом. — Пойдёмте уже домой, плаксы! — нежно улыбнулась Джинни, жутко счастливая за них. — А то люди уже считают небось, что я тут над вами издеваюсь! — Да, вы правы, — Тедди отлип от дяди, но хитро опустил свою руку в чужую ладонь. Так спокойнее.

***

      В доме теперь стало тихо. Гарри заперся в кабинете, разбираясь с макулатурой; Джинни сразу по возвращению ушла к тёте Гермионе по своим девичьим делам. Один лишь только Тедди не знал, чем себя занять. Он слонялся по коридорам, но ни разу не заглянул ни в чью спальню, уважая личное пространство; заходил на кухню, роясь в ящиках, но не находя ничего откровенно интересного; сходил в сад, чтобы подышать удушающе сладким ароматом цветов, медленно исчезающих в осени. В конце концов, Тедди вернулся в свою комнату, зарылся в одеяло и решил вздремнуть — вдруг придет какая-нибудь светлая мысль? Сон был странным, похожим на поблёкшее воспоминание, очень тонким и нужным. Тедди тянул крохотные ручки к чьему-то лицу, растекающемуся перед глазами, как рябь на пруду, показалось, что даже у этой незнакомой личности сменился цвет волос. В нос ударил запах сырого меха, но он не был мерзким, к нему притягивало, как к чему-то родному. «Тедди!» Тедди открыл глаза и подскочил, протягивая руку к видению. Но нет. Это была все та же знакомая до каждого уголка комната, а людей, кроме него, здесь не было. — Что это было? Кто эти люди? Он встал с кровати и прошёл к зеркалу, всматриваясь в отражение. Волосы, прочувствовав его состояние, поменяли цвет на небесно-голубой, подчёркивая также чистоту его глаз. Всё это было слишком странным, кукольным. Тедди подумал, что возможно он и ненастоящий, а чья-та галлюцинация. С гостиной раздался грохот, и Тедди ринулся туда. Ничего сверхъестественного там не оказалось — просто тётя Джинни забыла дома сумку, а сейчас вернулась за ней. Она мило попросила Тедди поставить вариться макароны, а сама исчезла в камине. Сварить макароны — ничего сложного, но Тедди продолжал стоять у плиты то посматривая в железную кастрюльку, где тихонько булькала вода, то на пачку макарон в своих руках. Выводом стал поход до кабинете дяди с просьбой помочь сварить макароны. Тот не отказал: отодвинул документы, встал и последовал за крестником. Теперь у плиты они стояли вдвоём. Тедди с восторгом смотрел, как ловко орудует ножом дядя, нарезая баварские сосиски для своеобразного гарнира к макаронам. — Дядя, а где ты так научился? — спросил он восхищённо. Гарри улыбнулся, помешал рожки в кастрюле и ответил: — В детстве я часто занимался готовкой, вот и приноровился. А что, тоже так хочешь? — дядя хитро улыбнулся, а в его изумрудных глазах снова заплескалась жизнь. Тедди подумал с лёгкостью, что стоило спросить хотя бы ради этого. — Да, хочу-хочу-хочу! — Тогда смотри! Гарри стал поэтапно расписывать процесс готовки, демонстрируя все на практике. Тедди с трудом запоминал груз информации, каким-то левым чувством понимая, что великим шеф-поваром ему стать не светит. Он прислонился к плечу крёстного и прикрыл глаза, вслушиваясь в бархатистый голос, незаметно засыпая. Гарри чувствует непонятную тяжесть и скашивает взгляд на крестника, тут же тепло улыбаясь: — Устал, маленький… Он выключает плиту свободной рукой, а затем поднимает крестника и несёт в комнату, укладывая на кровать и укрывая одеяло. — Отдыхай…