Фарфор

Больно, так больно. Два безобразных обрубка вместо указательного и безымянного пальцев гноились, пропитывая мерзкой лимфой грязный моток тканевого лоскута. Дрожащие худые плечи юноши то резко вздрагивали, то медленно опускались. Его глаза настолько опухли от солёных слез, что узник не различал очертания плесневелых камней под собой. Он, словно слепой котёнок сжимался в один комок, притянув к себе свои острые колени. Юноша тихо скулил, пытаясь спрятать затравленный взгляд за спутанными клочками поблекших рыжих волос. Его безжизненно повисшее запястье, жестоко закованное в ржавые кандалы нещадно ломило. Рваное трепье одежды совсем не грело, и от того грудь узника сотрясали испуганные всхлипы, а по испещеренной ссадинами спине пробегали крупные мурашки. Отвратительно смердящее тухлое сено неприятно кололо ледяную кожу юноши, заставляя того морщиться. Он не помнил, как оказался в этом зловонном сыром месте, и даже не хотел гадать, каким образом лишился двух пальцев. Юноша помнил лишь своё обидно короткое, но такое манящее имя. Потресканные губы узника встрепенулись, исказившись в горькой судороге. Бран. Эти четыре отдаленно знакомых звука притаившись на кончике языка, въедались под корку воспалённого разума. Резко мотнув головой в сторону, Бран попытался не втягивать носом затхлый воздух, в котором витало столько тошнотворной вони. Внезапно внутренности юноши сдавил надрывный колючий кашель, отдающий привкусом собственной едкой крови. Несчастный узник стиснул зубы, и тут же на его челюсти заиграли желваки, а впалые серые щеки, будто ещё больше вытянулись Брану казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Вслушиваясь в царившее над ним безмолвие, юноша запрокинул рыжеволосую макушку вверх и протяжно заскулил. Бесконечно долгий звук, который вырвался из его пересохшего горла, походил на пронизывающий душу безутешный вопль. Тот скорбный вой, что дикий зверь издаёт, когда плоть его нещадно рвут когти стального капкана. Одной рукой обнимая свое немощное угловатое тело, то и дело волнующееся от случайного дуновения ледяных сквозняков, пленник устало закрывает глаза лишь за тем, чтобы вновь их распахнуть. Зараженная рана доставляла невыносимые страдания, но их тут же затмили посторонние звуки разрезавшие тишину подвала. С трепетом вслушиваясь в стук каблуков, Бран испуганно замер. —Не сомневайтесь, сэр, экземпляр крайне занимательный. Сначала юноша различил только заискивающий сальный голосок, который, словно жужащее насекомое, стремился подлезть под кожу неудачливого собеседника. Но внезапно раздался более приглушённый, но от этого не менее пугающий, тембр: —Я сам рассужу взглянув на него. Последнее слово обладатель глубокого мрачного голоса промолвил особенно внушительно. Неумело копаясь в своих нескладных мыслях, что были похожи на клочки жженой бумаги, Бран со слепой надеждой устремил взгляд сквозь кривые прутья металлической решетки. С каждым новым шагом незнакомцев, сердце узника уходило все куда-то глубже и глубже внутрь. Первым показался тучный, обросший жёсткой щетиной, мужчина, а точнее его огромный живот, на котором местами не сходились крохотные пуговицы засаленной рубахи. Нелепые кивания и сдавленные лебезящие поддакивания толстяка никак не интересовали медленно вошедшего незнакомца. Его статная поступь и скучающе сложенные в замок ладони, облаченные в кожаные перчатки, подчеркивали его негласное превосходство над своим спутником. Глядя на слегка испачканные уличной грязью носки чужих ботинок, Бран смиренно поднял измождённый взгляд вверх. Лицо мужчины было скрыто диковинной маской в виде ворона, и узнику на мгновение показалось, что его острый клюв вот-вот пронзит его сердце, оставив лишь шмоток рваного мяса. Юноша не смог различить в темных прорезях маски глаза незнакомца, но чутье подсказывало ему, что "ворон" приглядывается к нему, словно настоящая птица, изучая пристально и внимательно. Тем временем, грузный торгаш продолжал что-то усердно доказывать, но мужчина остановил его, вскинув руку вверх, жестом указывая спутнику умолкнуть. И только когда в подвале вновь повисла привычная зыбкая тишина, ворон присел на одно колено, отчего Бран трусливо отпрянул, на разбитых коленках отползая в сторону. Но его холодные паучьи пальцы все же неумолимо настигли пленника, грубо стиснув плечо. Пряча блестящие глаза за грязными прядями волос, юноша не мог ни двинуться, ни вздохнуть. Незнакомец навис над ним, широкими плечами своими и бархатными складками плаща закрыв на краткий миг всю грязь и вонь, что так неистово лезли в каждую клеточку тела. Бран удивлённо ощутил витающий рядом аромат чего-то слегка терпкого, едва сладкого и медового. Так пахнут поздние июльские ирисы, лепестки которых уже жухлые, а шлейф цветочных чашечек резковатый, но от того не менее приятный. Ворон бесцеремонно касался тощего живота, затем намеренно плавно скользнул по кривым бороздам на сгорбленной спине пленника, с неким небрежным недовольством замечая, как уголки его бледнелых губ дрогнули. Мужчина педантично изучил ногти юноши, затем покрутил в пальцах ломкие ржавые кудри, и вновь раздражённо обратился к пыхтящему толстяку, роняя слова, звучащие подобно приговору: —Он мне не нужен. В голосе его слышались суровые отголоски, напоминающие промозглый северный шквал. Дрожаще склоняя голову набок, Бран беспомощно прошептал, оробело дотрагиваясь ладонями чужого запястья: —Прошу вас... Досадливо положив мясистые пальцы на заточенный под такие случаи кортик, неприветливо висящий на пачканной жилетке, торгаш неразборчиво затараторил: —Вы только взгляните на его личико! Где вы ещё встретите такое диво? После этой восторженной фразы раздалось омерзительное причмокивание, которое неизбежно сопровождало сумбурную речь этого тучного субъекта. Подгоняемый страхом смерти, узник с невиданной силой потянул на себя багровый рукав дорогого широкого плаща. По прежнему опираясь на одно колено, ворон нетерпеливо взял угловатое лицо Брана в свои большие ладони, гневно обращаясь к толстяку: —Клянусь, я отсеку твою свиную морду, если... Прохладная кожа шитых перчаток скользнула по щеке узника, отчего тот напуганно застыл. Черноватые стеклянные линзы звериной маски мутно отражали призрачный лик юноши: его выцветшие округлые глаза, тонкие брови, маленький нос и неровные потресканные губы. Казалось, каждый участок его бледной кожи щедро осыпало блёклыми веснушками. Молчаливо отбрасывая назад отросшие локоны Брана, чтобы детальнее разглядеть его притягивающие черты, мужчина повторил кончиками пальцев мягкий изгиб скул юноши. Пленник еле дыша, хлопал ресницами, лишь его едва приоткрытые губы бесшумно двигались смутно рисуя слова: —Мне больно. Завороженно приближаясь к трепещущему телу юноши, очарованный ворон хрипло прошептал: —Мне нравится. Не верящий своему внезапному счастью торгаш, даже привскочил, радостно топнув ногой. —Цена крайне скромная... С великим нетерпением бросая светящемуся от довольства толстяку звякнувший замшевый мешочек с блестящими стерлингам и, мужчина с оттенком какой-то жуткой ласки низко проронил: —Отчего поломанные куклы меня так пленяют?