Фарфор

Оставаясь один на один со своими внутренними терзаниями, Бран мерил шагами уже знакомую ему злополучную спальню. Вспоминая прошлый день, заволоченный наркотическим бредом, мучениями и страшной вонью, мальчик дёрнул огненной вихрастой головой: прогнать, все прогнать. Грудь стеснили рыдания, и Бран обхватив себя руками приглушённо прохрипел: —За что? Глупые вопросы проплывали в голове, словно крикливые чайки над морской гладью: зачем он им нужен? Зачем он нужен ему? Изможденно бухнувшись на просторную перину, юноша раскинул руки в разные стороны. Как приятно ладони утопали в пуховом одеяле, как мягко опускались тяжёлые веки. Бран этого не замечал. Он замечал лишь разверзнувшийся над его тяжёлой головой потолок. Хотелось уже выбраться из этого проклятого места. Мальчик не пробыл здесь и трёх дней, но уже подсознательно чувствовал некий подвох. Медленно переваливаясь на бок, юноша внезапно почувствовал как ножка кровати скрипнула, как и одна из плиток пола, на которой она стояла. Замерев на миг, Бран удивлённо хлопнул влажными от слез ресницами, оперевшись на теплые ладони. Юноша заметил, что стоило умолкнуть ему, умолкло и гнетущее нечто, глухой безысходностью прячущееся в ночной тьме. Перестали колыхаться громоздкие пыльные портьеры, висящие здесь, верно, со времён правления короля Вильгельма*, истекающая воском мертвенно-бледная свеча решила остановить мягкий шепоток жёлтого пламени, а ворсинки бирюзово-зеленоватого ковра больше не желали шуршать, перебивая мысли Брана. Так бесшумно, как только мог, мальчик сполз с постели, коснувшись худыми коленями бахромистого края ковра. С величайшей аккуратностью касаясь подушечками пальцев резной деревянной ножки, Бран схватился за нее рукой. Скрип отодвигаемой кровати показался юноше скрежетом наточенных мясницких ножей. Одними губами он молился, чтобы никто не услышал подозрительный звук. Неслышный шепот перемешивался с волнительным дыханием, и мальчик в кромешной тьме ладонями нащупал ненадёжно прилегающую часть крупной мозаики пола. Все спят. Все должны спать. Плитка чуть шаталась, но отходить не хотела. В какой то момент юноша сокрушенно зажмурил глаза, ударяя себя по голове. "Какими глупостями я занимаюсь!" Но отчего то пальцы продолжали упрямо поддевать шероховатый край, слепо надеясь найти что нибудь, что поможет их обладателю. И вот наконец цветастый каменный квадрат глухо стукнулся о старинный ковер. Бран недовольно зашипел, когда увидел еле видный порез на указательном пальце, по которому сорвалась одна несчастная капля крови. Но мальчик уже не обращал на это мелкое саднящее неудобство никакого внимания. Его горящий жадным любопытством и надеждой взгляд приковал желтоватый кончик сложенной бумаги. Склонившись над своей таинственной находкой, юноша подобрал под себя ледяные ступни, устраиваясь по удобнее. Не тронутый водой и солнцем лист приятно захрустел в ладонях, когда Бран принялся его разворачивать. В едкой сумеречной мгле было сложно рассмотреть начертанные чернилами и чьей-то дрожащей рукой буквы, но юноша все же смог прочитать отрывистые строки чужих мыслей. "Здесь творится.... Не безопасно". Некоторые буквы совсем стерлись, от них остались только смазанные чернила-призраки. Было видно, что писали торопясь, чужая рука сильно дрожала. Уголки букв скакали, строчки кренились набок, но Бран с чувством засевшего внутри страха вчитывался в текст. "Это были не куклы, и отперев заржавелый железный замок я нашла крывшиеся во тьме ответы". Тень непонимания отразилась в зелёных глазах юноши, и на всякий случай он робко осмотрелся вокруг, боясь случайного наблюдателя, которого, казалось, в маленькой комнатушке быть не могло. Последняя фраза была слегка размыта каплями слез писавшей: "Полагаю, мне осталось немного". *** Запах запечённой птицы распространился по всей просторной столовой, а теплый пар проникал в ноздри Брана, заставляя живот жалобно урчать. Необъятный стол казался мальчику огромным островом, к которому его, потерпевшего от крушения корабля, случайно принесло буйным течением. Где то в середине, среди остального съестного, громоздился сочный, щедро политый кремом из сливок пудинг. Несколько красных кисловатых ягодок скатились с белоснежной шапки на блюдце. Яшмовый фаянс изящных чашек слегка поблескивал на свету, и горячий цейлонский чай в них требовал подлить свежего и холодного молока. Бран не мог спокойно усидеть на своем обитом золотистым бархатом кресле, то и дело задевая носком изогнутые деревянные ножки. Мальчику не давало покоя прочитанное ранее письмо. В нем было столько человеческого отчаянья и страха, в сердце Брана врезались полустертые строчки букв и кляксы бесцветных слез, разъевшие хрупкую бумагу. Покоя не давала безмятежная атмосфера вокруг: мягкие ковры под ногами, уютно разоженный камин, вежливо поданные тканевые салфетки и аккуратно разложенные серебряные приборы. Все было хорошо. Вот только... Юноша обеспокоенно скользнул взглядом по всей столовой, дёрнув плечами. Вот только он совсем один. Прикасаться к вилке и ножу мальчику не хотелось, отчего то у него сложилось ощущение, что он кого-то неминуемо ждёт. Неловко покрутив рыжий локон в руках, Бран вздохнул. Несмотря на приятную обстановку вокруг, по спине юноши бежали мурашки, как только он встречался глазами с портретами, которые все также нелепо громоздились друг на друге. И даже большие стрельчатые окна, растянувшиеся от пола до потолка не могли пропустить всего света, который разогнал бы мрак, исходящий от живописных картин. Снаружи волновался осенний опустевший лес, и черные черные птицы тонули в липких пушистых облаках закрывших жалкое солнце. —Забытый лес этим утром как никогда прекрасен. Леденящее душу прикосновение, заставило Брана вздрогнуть от ужаса. Сдержав пугливый вскрик, юноша прильнул телом к спинке стула. Длинные пальцы сначала щекотнувшие теплую кожу мальчика, с какой то неведомой силой сжали его острое плечо. —Не так ли, Бран? От проникшего куда-то глубоко внутрь хриплого голоса, свело скулы. Хозяин дома гордой поступью обошел сжавшегося от страха юношу, но своей руки не убрал. Понимая, что должен дать ответ, Бран сглотнул застрявший в горле ком. —Д-да правда. Натан поймал бегающий взгляд юноши, и статно выпрямляясь, будто невзначай бросил: —Ночью из твоей комнаты слышался скрежет. Услышав эти слова, мальчик побледнел, вспотевшими ладонями сжимая подол ночной рубахи. Точки нарисованных глаз со стен взирали на дрожащего Брана осуждающе-злобно, словно знали, что клочок бумаги под сколотой плиткой был прочитан. Не поднимая глаз на хозяина поместья, юноша разрезал нависшую над ним свинцовую тишину ослабевшим голосом: —Мне не спалось. Словно удовлетворённый ответом, Натан медленными шагами проследовал к противоположному краю стола, не переставая прожигать взволнованного мальчика сощуренными глазами. Изящными пальцами мужчина взял в руки белую накрахмаленную салфетку и заправил ее край под воротник своей рубашки, а затем, широким жестом проведя ладонью над дымящейся едой, низко промолвил: —Начнём трапезу. Но аппетит мальчика безвозвратно улетучился, от чего он лишь потерянно тыкал серебряной вилкой кусок мяса, боясь взглянуть на сидящего прямо напротив мужчину. *** Звонкий стук каблуков туфель. Цок-цок. Сначала на носке встав на одну из сколотых каменных ступеней, Бран зацепился рукой за периллу, стремительно спрыгивая. Разбрасывая горки ломких побуревших листьев, мальчик тихонько цеплял тонкие их веточки пальцами и подбрасывал к графитному, расчерченному облаками, небу. А там, высоко-высоко над головой, капризный осенний ветер подхватывал истлевшее пергаментное тельце и уносил к горизонту. Одними губами Бран шептал что-то этому ветру, просил, а после доверчиво смотрел в густоту холодного леса взглядом потерянным и тусклым. На поникшие плечи юноши легла тяжёлая ткань чужого пальто. —Я прикажу портному пошить на тебя накидку. Он улыбался хищно. Бран мягко улыбнулся в ответ. Его добродушный "хозяин" не должен был узнать о записке, которую он нашел вчера под плиткой.