И ветер сдует всё вокруг

Откуда у его деда такая железобетонная уверенность, что он однажды не пошлёт его нахуй? Прямо и по слогам. Старому интригану давно следовало усвоить, что семья семьёй, а терпение у него не бесконечное. Мало того, что плёл свои мутные сети у всех под носом, так ещё и притащил в едва ожившую после потери Абдула команду хер пойми кого. Рыжий придурок смотрел на них так, будто его тут недостаточно развлекали. Его лицо, быстро отпечатавшееся в памяти, выражало такую вселенскую скуку, что хотелось стереть её кулаком. Потом уже Джотаро понял, что это не скука была, а тотальное безразличие. Но злиться не перестал. Дед даже не счёл нужным поставить его в известность заранее. Дремучий паук сплетал свою паутину, втягивал в неё и Джотаро, и остальных Пустынников, и неимоверно бесил в последнее время. Что за придурь взяла старика, Джотаро всё никак не мог понять. Их и без того гоняли на поверхность чаще нужного, заставляли приносить всё больше ресурсов, выдаивали и даже не дали нормально отгоревать. Откупались жалкими подачками в виде улучшенного сухпайка и освобождения от тяжёлой работы на производстве. Спасибо, блядь. Пока они заживо зажаривались на солнцепёке, ублюдки с этажа пониже набивали рты и этими же ртами призывали работать усерднее. Будто бы остался хоть один человек, не валившийся от усталости. Хотя недавно вот один появился. Джотаро было похеру, как к их «новенькому» отнесутся остальные. Сам он придирчиво изучил предоставленное дедом досье на рыжего и чуть не умер со скуки. Какёин Нориаки, мать — Сара Какёин, отец — Акацуки Какёин, оба погибли при обрушении двадцатого этажа шесть лет назад. Больше у Нориаки живых родственников не нашлось, и сразу после проваленной — намеренно — Инициации его отправили на два года проходить обязательную военную подготовку. Потом тот прошёл какие-то курсы и уселся на одном из административных этажей перебирать бумажки. Чем и занимался до вчерашнего дня. Сначала Джотаро, читая досье, решил, что ополоумевший дед впихнул в команду грёбаного труса, который шесть лет назад испугался того, что его определят в Пустынники, и потому саботировал тест. Но потом это предположение развеялось сизым дымом — Какёин, увидев Стар Платинум, испытал что угодно, но не страх. Даже возражать не стал на приказ помериться Стендами. Не трус, и не тупой ведь, сходу понимал и додумывал, делал правильные выводы. Тогда что? Джотаро с раздражением понимал, что покопаться в чужой голове придётся, как бы ему ни претило вот так марать руки. Ему нужно было знать, что спину в случае чего прикроют. А рыжий придурок вызывал злость, раздражение, даже щепотку интереса, но никак не доверие. Полнарефф терпеливо дожидался его в курилке. Конечно, блядь, сигареты-то у Джотаро. — Ну что вычитал? — он протянул руку за сигаретой. — Он нормальный вроде. Не разговаривает совсем, не интересуется ничем. Ему будто реально похуй на всё. — Ясно, — Джотаро попросил Полнареффа присмотреть за Какёином. А кого ещё, если не прямого соседа? — Ничего в досье нет. Вообще ничего. Что за боль, блядь. — Да может, приживётся, — удивительно, как Жан-Пьер смог не утратить своего придурочного оптимизма после потери Абдула. Джотаро думал, что того поломает сильнее. Лучший друг всё-таки. — Спроси его про Инициацию. Странно вообще, что командира Джостара этот момент не заинтересовал. Джотаро это странным не казалось. Дед явно знал больше, чем говорил, и грамотно дозировал информацию. Во время вчерашнего разговора даже не заикнулся о мотивах этого Какёина, словно ответ ему был известен. Этот круговорот дерьмовых загадок бесил неимоверно. Джотаро теперь злился перманентно. А поводов только прибавлялось. Горячий дым приятно оцарапал глотку. Сигареты — своеобразное сокровище, доступное далеко не всем. Ему вот повезло, и иногда он занимался благотворительностью и угощал остальных. Если ему перерубят доступ к куреву, он точно ёбнется и остальных за собой потянет. Он мог даже не жрать, только сигареты оставьте. Жан-Пьер вон тоже пристрастился и теперь постоянно составлял ему компанию в курилке, чем порой раздражал. Зачастую Джотаро сюда приходил не для очередного трёпа, этого ему хватало от деда и в столовой фоновым шумом. Хотя с потерей Абдула Полнарефф больше беспечно не трепался. Молча тянул сигарету, смотрел пустым взглядом в серую стену и, кажется, даже не думал. Джотаро его понимал чуть лучше остальных. Они столько вместе прошли втроём, что стали семьёй. Своеобразной, стабильно раздражающей, какой-то ебанутой, но семьёй. Без Абдула было паршиво. Всем. А теперь его пытались заменить хер пойми кем. Уже несколько лет их небольшая группа поднималась на поверхность и старалась не сдохнуть плечом к плечу. Они давно притёрлись друг к другу, сработались, даже если грызлись, стоило только спуститься обратно под землю. Всех Пустынников нельзя было назвать дружной семьёй, и Джотаро часто ловил себя на недоверии к тому же Хол Хорсу, но он хотя бы представлял, чего от того ждать. В их рядах давно не было такого пополнения. Не то чтобы он не понимал мотивов деда. Им нужен был такой Стенд, как у Какёина. Необходим. Но всё равно злился. — Может, и нормальный он парень, — Жан-Пьер выглядел чуть бодрее, чем вчера и весь месяц до этого. Кажется, он Какёина принял куда радушнее. А Джотаро думалось, что тот воспротивится, что кровать Абдула отдадут кому-то другому. — Тихий, спокойный, как ты любишь. Джотаро скривил губы. В этом его «тихом и спокойном» могла прятаться такая хуйня, что им всем впору было готовить деревянные ящики для последующей кремации. Какёину он не доверял не только потому, что тот был новеньким. Слишком пустой взгляд, непонятная мотивация, скрытность все эти годы. Его подкосила потеря родителей? В таком Джотаро мало смыслил, но точно знал, что Инициацию Какёин завалил до их смерти. Если это не трусость, то что? Простое нежелание? Оно ведь рождалось из трусости. Рыжий только появился, а уже наплодил ему головной боли. Будто прошлой мало было. — Где он сейчас? — Джотаро затушил и выкинул окурок в урну. Надымили они тут славно — паршивая вентиляция совсем не справлялась. — В спортзал вроде пошёл к Вамму после завтрака, — Полнарефф почему-то улыбнулся, — я вот вспомнил свою первую встречу с ним. Столько воды утекло… Его улыбка померкла, а потом и вовсе сползла с лица. Взгляд знакомо замер на противоположной стене и остекленел. Джотаро, глядя на него, почувствовал, как опускаются плечи. Тяжесть потери друга иногда почти растворялась, чтобы напомнить о себе в самый неподходящий момент. Он не мог позволить себе опускать руки даже на мгновение, а потому взвалил на Полнареффа обязанность горевать за них обоих. — Спрошу его сам, — Джотаро не стал опускать ладонь на обтянутое бежевым кителем плечо. Его поддержка тут никому нужна не была. Полнарефф только кивнул и повертел в пальцах почти докуренную сигарету. Джотаро оставил его и закрыл за собой дверь. У него не было времени торчать тут, но он всё равно замер. Позволил себе оценить вес усталости, заставил затихнуть клокочущий внутри гнев, чтобы не налететь на Какёина буйным смерчем. Злость теперь слегка подогревала кровь. Его единственное и самое надёжное топливо. Какёину наверняка и без него сейчас приходилось несладко — их тренер по физической нагрузке и рукопашному бою был личностью интересной. Гонял всех по залу с остервенением дикого фанатика, не делал поблажек никому, не смотрел ни на статус человека перед ним, ни на моральное состояние. Даже деду доставалось наравне со всеми. За это его и не любили порой, и уважали. Будь у Вамма Стенд, он отлично вписался бы в Пустынники. Джотаро быстро дошёл до спортзала и сразу заглянул внутрь. Вамм, увидев его, кивнул, разрешая войти. Территория тренировочного зала во время индивидуальных занятий — запретное место для каждого. Ни дед, ни даже сам Джотаро никогда этот запрет не нарушали, чтобы потом не отрабатывать тут вдвойне. Вамм был справедливым, но слишком порой драматизировал. С Джотаро у них отношения сложились самые нейтральные. Явно уставший Какёин встретил его безразличным взглядом. Джотаро тут же вспомнил, почему Какёин его так бесит. — Мы как раз закончили, — Вамм придирчиво оглядел Нориаки с ног до головы, — чем чаще буду видеть вас, Какёин, тем лучше. Придётся в ускоренном темпе догнать остальных. На его слова Какёин только кивнул. Его волосы, самые рыжие из всех, какие только доводилось видеть Джотаро, чуть потемнели от влаги, а длинная вихрящаяся чёлка чуть прилипла к щеке. Ворот серой майки намок от пота. Показавшийся вчера дрыщавым Какёин оказался всё равно неплохо сложен, несмотря на годы сидячей работы. Широкие от природы плечи, прямая спина, будто спицу проглотил, стройное телосложение, раскрасневшееся лицо, часто вздымающаяся грудь. Сегодня на него оказалось приятнее смотреть, даже последние отголоски злости поутихли. Джотаро проводил Вамма взглядом и подошёл ближе. Какёин взгляд не прятал, смотрел безбоязненно и прямо, даже не пытался изобразить хоть какую-то эмоцию. Эта пустота в сиреневых глазах напрягала всё сильнее. — Почему ты провалил Инициацию шесть лет назад? — Джотаро с неприязнью подумал, что говорить им всё-таки придётся. Обычно он скидывал такое на деда или Полнареффа, но сейчас это не прокатит. Дед плёл непонятные интриги и отмалчивался, а Полнарефф… был слишком Полнареффом. — Как мне к тебе обращаться? — Нориаки отошёл к скамейке и взял в руки полотенце, чтобы утереть пот со лба. Вопрос сначала поставил в тупик, но потом Джотаро понял смысл. — Как хочешь, — он пожал плечами, стараясь излучать чуть меньше мрачности и неприветливости. Как бы ни сложилось дальше, им всё же работать дальше вместе. Прикрывать друг друга, находить общий язык из раза в раз, осторожно учиться доверять. — Тогда это не твоё дело, — Какёин откинул полотенце обратно на скамейку и на нет положил все усилия Джотаро быть любезным. Едва унявшаяся злость снова подняла голову и принялась прогрызать себе путь наружу. — Моё, — он в несколько шагов оказался напротив, сжимая челюсти. От безразличия в чужих глазах злость покрылась шипами и грозила мутировать в бешенство. Ни страха, ни стеснения, ни ответной злости. Ничего. Словно перед ним стоял не живой человек, а какая-то имитация, пустая оболочка. — А теперь послушай меня. Если я спрашиваю — ты отвечаешь. Прошу что-то сделать — ты делаешь. Я ненавижу разводить пустой трёп, понял? Пустота в глазах напротив даже не колыхнулась. — Понял, — Нориаки приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Джотаро даже не понял, в какой момент они оказались так близко друг к другу. — Родители не хотели, чтобы я стал Пустынником. Причин не знаю. Это всё? Я бы хотел принять душ перед обедом. Какёин смог загнать его в угол, ничего для этого не сделав. Его ответ пресёк всевозможные вопросы, поставил точку в разговоре и ещё раз ткнул носом в чужое безразличие. Джотаро не смог разобраться в том, что именно в нём поднялось от этого осознания. То ли какая-то особая смесь злости с толикой возмущения, то ли ещё какая хуйня. В себе он не любил копаться так же, как в других. Какёин вызывал в нём что-то такое, чему даже не получалось придумать название. И ничего не давал взамен. Джотаро одолело желание схватить Какёина за грудки и хорошенько встряхнуть. Чтобы до рыжей башки наконец дошло, где и с кем он разговаривает. Но это желание потонуло в несвойственном бессилии — Какёин дал ответ на его вопрос. Ясности в ситуацию не внёс, только сильнее заставил сомневаться, но ответил же. Если и солгал, то Джотаро этого не заметил. Не то чтобы он хорошо умел читать людей, но ложь обычно чувствовал тонко. Какёин ему не врал, едва ли что-то скрывал и просто первоклассно издевался. — Не всё, — запоздало ответил ему Джотаро, со злостью понимая, что так ничего и не узнал. Сиреневые глаза остались пустыми и безучастными. — На завтра запланирована новая вылазка. И я тебе не доверяю. Если хочешь, чтобы твою спину прикрыли, то придётся найти с нами общий язык. Доказать, что ты не балласт и стоишь того, чтобы находиться тут. Выражение лица Какёина на его тираду, по-настоящему длинную и любезную, стало таким, как вчера. Будто Джотаро перед ним недостаточно распинается, чтобы заинтересовать хоть чуть-чуть. Рыжие брови на восковом лице даже не дрогнули. Поднявшуюся на дыбы злость пришлось загонять поглубже в себя и терпеть — Джотаро давно не семнадцатилетний юнец с бушующими гормонами. Это тогда он плевался ядом во все стороны и часто влезал в потасовки. Сейчас на его плечах лежала неподъёмная ответственность за жизни многих людей, которую он порой воспринимал бременем. Как бы он тут ни относился к Какёину, именно Джотаро со вчерашнего дня нёс за него ответственность. И что-то ему подсказывало, что рыжий это прекрасно понимает. — Я тебя понял, — Нориаки непривычно легко выдерживал его взгляд, из-за которого с ним зачастую не хотели встречаться глазами. — Теперь могу идти? Джотаро сжал челюсти и просто кивнул. Опять захотелось курить. Он проследил, как Какёин выходит из зала, и снял осточертевший китель. Висящая в углу груша, набитая песком, ещё никогда не выглядела так привлекательно. Как же он скучал по спокойному и рассудительному Абдулу. Если бы Джотаро смог тогда… Успел, то деду не пришлось бы искать замену. Груз ответственности за чужие жизни был неподъёмным. Тяжесть вины сбивала с ног и придавливала к земле хуже бетонной плиты.

***

Перед каждой вылазкой их этаж превращался в гудящий улей. Все люди, даже не связанные с подъёмом на поверхность, носились вокруг, как в жопу ужаленные, галдели и постоянно за что-то переживали. К нему за это утро, ещё более ублюдское чем обычно, подошло уже четыре человека и что-то там промямлило, стараясь не поднимать глаз от пола. Джотаро, истощив запас терпения ещё вчера, с трудом держал себя в узде. Он не выспался, половину ночи мучился от бесполезных рассуждений и теперь с трудом переносил мельтешение вокруг. Если его успели так заебать ещё до завтрака, то день выдастся незабываемым. Совсем скоро его вызовет по коммуникатору дед, а его хотелось видеть в таком настроении в последнюю очередь. Джотаро ещё предстояло выяснить, чем там занимается старый интриган в своё свободное от ебания его мозгов время. Можно было махнуть рукой на эти странности, но чутьё выло, чтоб не смел закрывать глаза. Что-то происходило, а он упорно не понимал что. В столовой было громче, многолюдней и противнее. С его появлением лишь на мгновение воцарилась желанная тишина, но чудо не было долгим: выждав секунду, каждый человек заговорил будто эмоциональнее во весь голос, и ублюдская какофония взвилась и ударила по ушам, въелась в уставший мозг и возвела раздражение в абсолют. Но он не мог запретить другим людям разговаривать. А жаль. Он быстро взял свой поднос на выдаче и глазами поискал платиновую макушку. Полнарефф всегда приходил чуть пораньше и занимал им место. Им с Абдулом. А теперь только для самого Джотаро. Макушка нашлась быстро, но теперь напротив неё была другая — рыжая. Джотаро подавил вздох и пошёл к ним, не понимая, зачем Полнарефф так усердно пытается навязать Какёину свою дружбу. Но увидеть лицо рыжего хотелось и ему. Всё-таки первая в жизни вылазка на поверхность, уже дышащая в затылок, заставляла абсолютно всех нервничать, бояться и слегка трястись. Джотаро в своё время тоже нервничал, хотя никому этого не показывал. За столом повисла тишина ещё до его прихода. Когда он опустился рядом с Полнареффом, тот добродушно улыбнулся и воодушевлённо блеснул глазами. Вот уж кто обожал их подъёмы наверх больше всех остальных. Жан-Пьер как-то сказал ему, что на поверхности может почувствовать себя свободным. Джотаро, чуть подумав, согласился. Здесь, под землёй, они заперты в бетонных клетках, им диктуют, что делать, где жить и что есть. А там — бескрайняя пустыня, порушенные временем города, Рыжий лес и где-то за ним море, которого так и не удалось увидеть. Может, однажды они и смогут выбраться наружу насовсем. Джотаро внимательно скользнул по Какёину взглядом. Тот бледным не выглядел, а руки, держащие ложку, не дрожали. Совсем не боялся? Сидел спокойно, ел свою кашу, даже взгляда на Джотаро не поднял, словно и не заметил никого. Такое явное игнорирование — намеренное или нет — только сильнее взбесило. К нему все относились по-разному: кто-то побаивался, кто-то уважал, кто-то пытался набиться в друзья, кто-то скрыто ненавидел, но ещё никто его вот так не игнорировал. Никогда. — Я как раз рассказывал Какёину, как будет проходить вылазка, — Полнарефф метнул озадаченный взгляд на мрачно сверлящего глазами Какёина Джотаро, — ну, брифинг же будет, да? — Да, — Джотаро наконец вспомнил про собственный завтрак, хотя кусок в горло не лез. Но перед вылазкой отказываться от еды было никак нельзя. Самое время было выкинуть из головы всё лишнее и сосредоточиться на предстоящей миссии. Её суть Джотаро знал заранее, а потому мысленно повторил намеченный дедом маршрут. Им предстояло за два часа добраться до окраины Забытого города, погрузить оставшийся металл в машины и попробовать найти хоть немного древесины. И заодно разведать обстановку, конечно. В последнее время участились попытки нападения. Пока что никто из поселения едва разумных людей, живших на поверхности, не пытался подобраться к Колыбели. Но все начинали понимать, что это вопрос времени. На эти размышления было легко отвлечься. Джотаро не замечал того, что ест, больше не пытался высмотреть у Какёина эмоции, даже внешний шум затих. В работе было проще забыться. Хотя сегодня ему совсем не хотелось видеть раскалённые пески, дышать выжигающим глотку воздухом и трястись в фургоне. Но его никто и не спрашивал. — Мы ведь пойдём гулять, да? — Полнарефф безбоязненно ткнул руку Джотаро пальцем. Наверное, сейчас это единственный человек в столовой, которому за это ничего не будет. Другому бы этот палец сломал. Джотаро вместо ответа красноречиво посмотрел на Нориаки. Тот уже доел и теперь смотрел в одну точку где-то у Жан-Пьера за плечом. Казалось, что он ушёл в свои мысли, но Джотаро почему-то был уверен, что Какёин их слушает. Не должен их новенький так сразу узнавать о таких нюансах. Ему совсем ничего не стоило сдать Джотаро с Полнареффом деду. Старик будет в охуенном восторге. — О, я ему уже рассказал, что мы с тобой часто ходим пошариться в ближайших домах. Злость взвинтилась внутри подобно кобре. Джотаро сжал ладони в кулаки, но потом… расслабился. Жан-Пьер ведь не дурачок. Десять минут назад задавался же вопросом, почему он Какёина обхаживает, а теперь понял. Полнарефф своей дружбой опутывал Какёина, держал ближе, заставлял общаться. Исполнял поручение Джотаро с полной самоотдачей. Хотя что-то подсказывало, что Полнарефф вполне искренен. Не умел тот притворяться долго. — И ты хочешь с нами? — Джотаро снова впился в Нориаки взглядом. Он не ошибся: рыжий всё это время их слушал. Они наконец впервые за весь завтрак встретились глазами. У Какёина под веками поселилась чернота. Всё же не спал? — Не знаю, — Нориаки ответил после короткого молчания. Кажется, даже ему интересно стало. Сиреневые глаза по-прежнему смотрели прямо и безбоязненно, но ничего не выражали. Либо Какёин мастерски прятал эмоции, либо на самом деле ничего не чувствовал. Джотаро не хотел брать его с собой. Это была их прерогатива — шляться по разрушенным домам и искать что-то интересное. Они с Жан-Пьером после потери Абдула не делали этого вдвоём, не сговариваясь решили, что так будет правильно. Все обшарпанные, местами дырявые стены зданий, заваленные мусором и давно оставленные всеми людьми комнаты превратились в кладезь воспоминаний. Какёин, сам того не зная, лез туда, куда Джотаро его пускать не хотел. Жан-Пьер, видимо, пытался наспех заткнуть зияющую дыру. И делал это первым попавшимся человеком. Впрочем, то, что Какёин именно «лез», он явно преувеличивал. Скорее его тащил Жан-Пьер, будто пытался растормошить и заставлял немного открыться. Способ тот выбрал, конечно, не самый удачный. Эти их шастанья по развалинам не одобрялись ни дедом, ни теми ублюдками с этажа пониже. Джотаро на их запрет всегда клал болт — они и так жизнями рискуют ради общего блага. Остальные Пустынники явно знали, что они втроём каждую вылазку не отлить отходят, но никто лишний раз рот не открывал. Особо смелые пытались напроситься с ними, но Джотаро был неприклонен и взглядом пригвождал к месту. Если вся их группа разбредётся по окраинам города, то точно быть беде. Что-то ему подсказывало, что однажды какой-нибудь слабоумный поднимет маленький бунт по этому поводу. Не то чтобы ему не было наплевать. Дед в любом случае прикроет. — Хорошо, — Джотаро отодвинул от себя пустую тарелку и нахмурился сильнее. Может, прав был Полнарефф, и так можно будет лучше приглядеться к Какёину. Ничего не мешало просто не брать его с собой в следующие разы. — Пойдёшь с нами. Полнарефф довольно оскалился, хлопнул никак не отреагировавшего Какёина по плечу и откинулся на стуле. Джотаро, видя, как единственный оставшийся друг немного ожил, ощутил лишь горькую печаль, но быстро подавил и снова впился в Нориаки взглядом. Тот уже получил полный инструктаж, а значит, должен иметь представление, как себя вести на поверхности и что делать. С его Стендом их жизнь должна стать значительно проще. Не придётся теперь останавливать машины далеко от точки сбора, лишь бы убедиться, что их там никто не поджидает. Как-то само получилось, что теперь Какёин потенциально рискует больше остальных. — В машине же с нами поедет? — Полнарефф отвлёк Джотаро от их гляделок. — Да, — он отвёл глаза первым и устало потёр переносицу. Единственная дань слабости на сегодня. Больше он себе позволить не мог. Джотаро изучал Нориаки, а потому так пристально разглядывал. Что там происходит в рыжей башке — ебучая загадка. Они будто мерились в тяжести взглядов, и Джотаро с неприязнью осознал, что соперник ему попался равный. Впервые в жизни. Если не в физической силе, то в этом точно. Что бы там ни слепило из Какёина то, что он из себя сейчас представлял, это явно был какой-то пиздец. Джотаро в моральных тяжбах понимал мало, а учиться и не собирался. Главное, чтобы рыжий не выкидывал всякую хрень и не подставлял остальных. Остальное ему до лампочки. И в машине они вместе поедут только потому, что надо проследить за выполнением приказа. Хотя Джотаро пока не знал, как он сможет понять, делает что-то Какёин или нет, Стенд-то невидимым должен быть. Он посмотрел на часы — фамильную ценность семьи Джостар — и поднялся на ноги. Как же он, блядь, ненавидел брифинги.

***

Дед раскатал на доске карту, будто заранее этого сделать не мог. Джотаро уже еле сдерживал раздражение. Свет потолочных ламп казался чересчур ярким и слишком белым. Пустынники, все семеро, позволили себе расшуметься, и поднявшийся гам только сильнее злил. Зал для брифингов теперь плотно ассоциировался с недавней дракой Стендами. Хотя дракой это даже нельзя было назвать: он просто позволил Какёину показать себя. Увиденным, в принципе, остался доволен, но что-то подсказывало, что Нориаки смог бы лучше, если бы тренировался все эти годы, а не бесцельно просиживал штаны, перебирая свои бумажки. Совсем скоро рыжему эти тренировки и предстоят, но уже в одиночестве. Всё-таки главное правило на их этаже не смел нарушать никто — драка Стендами была строго запрещена. Кулаками они могли пиздить друг друга хоть до больнички — только пальцем погрозят. А за использование в драке Стенда наказание было куда серьёзнее, вплоть до полного разжалования. В шахтах тоже нужны обладатели Стендов. Какёин сидел рядом с ним и изображал неподвижную статую. Остальные Пустынники на него пока никак не реагировали, хотя Джотаро подозревал, что это заслуга Полнареффа. — Все уже ознакомлены с маршрутом, — дед наконец прилепил карту и заставил приятную тишину повиснуть в зале. — Но сегодня утром сверху пришло предложение немного его скорректировать. Джотаро напрягся. Именно после этих слов их ожидала невиданная ранее заварушка, после которой они возвращались не в полном составе. В последний раз вернулись без Абдула. А до этого в печи пустыни сгинули три парня и одна девушка. Привычный маршрут на то и был разработан так, чтобы обойти потенциальные скопления Диких племён, к которым постоянно как-то попадало оружие из Колыбели. Новый маршрут — неоправданный зачастую риск. И по тихим выдохам всех Пустынников он понял, что не одинок в своих размышлениях. Спорить смысла не было. Даже у его деда не было такой власти, чтобы идти против решения верхушки. Глаза впились в карту и ярко-красные маркерные точки на ней. До окраин Забытого города они должны будут доехать не прямой дорогой, как делали обычно. Вместо привычной прямой по карте тянулась кривая — в опасной близости от известного поселения Диких. Обогнуть целое поселение, проехать несколько лишних сотен километров и выйти на совершенно новый участок. Неисследованный, опасный и наверняка заброшенный. Джотаро вместе с остальными надеялся, что заброшенный. — Зачем это? — он вскинул голову, оторвав взгляд от карты и злобно уставившись на деда. — На прежнем участке ещё остались металл и древесина. Их новый маршрут предполагал слишком много «а что, если?». Почти самоубийство, если их маленький караван заметят. Безумная затрата топлива и воды, почти стопроцентный шанс ночёвки под открытым небом, совсем рядом с Дикими и всякими тварями, вылезающими поохотиться по ночам. Да возле их нового места сбора наверняка будет виден Рыжий лес. — Приказы не обсуждаются, — дед хмуро глянул на него. Не будь они родственниками, Джотаро и не увидел бы в его движениях и тенях эмоций неуверенность. — От поселения будете держаться на расстоянии пяти километров. Оно находится в низине, поэтому вас просто не заметят. К тому же среди вас теперь есть тот, кто сможет проверять окрестности и предупредить об опасности. — А точно предупредит? — вякнул Хол Хорс и сразу криво усмехнулся, неумело пряча страх. Его серые глаза блеснули в сторону Какёина, который на вопрос, похоже, и не собирался отвечать. — Сомневаешься в моём выборе — сомневаешься во мне, — отчеканил дед и грозно свёл брови. Джотаро не проняло, а вот Хорса вполне. — Я знал родителей Какёина и могу за него поручиться. Если бы Джотаро не рассматривал лицо Нориаки в этот момент, то точно не заметил бы мимолётной реакции на слова деда. Что-то такое там промелькнуло так быстро, что он даже не успел понять что именно. Какёин снова принял безразличный вид так быстро, что у Джотаро невольно сжались кулаки. Слова деда стали сюрпризом и для него. Старый чёрт ведь не обмолвился даже о чём-то подобном. И тут его прошибло осознание, насколько всё хуёво. Мысли бешено заметались в голове, сталкивались друг с другом, рождали болезненное осознание и принятие того, как мало он знает о том месте, в котором живёт. Дед сказал, что случайно нашёл видео с Инициации Нориаки. Только вот… Чушь же полная. Как Джотаро раньше не понял? Слишком отвлёкся на нового члена команды, забил себе голову всякой хернёй, погряз в своей утрате друга, напрочь выжег мозги на беспощадном солнце Пустоши. Джозеф Джостар обвёл вокруг пальца вообще всех, даже собственного внука. Дед всегда знал, что из себя на самом деле представляет Какёин Нориаки.