wake me when it's over

      Неделя, что прошла с того инцидента с горшком, оказалась на самом деле продуктивной. Выйдя из комнаты, Се Лянь будто бы начал понемногу выбираться и из своего панциря. Мэй Няньцин, его психотерапевт, обсудил эту ситуацию с Се Лянем и, хоть подробности Хуа Чэну он не рассказывал, но итогом той сессии стало разрешение Се Ляня на начало приема медикаментов.       Ну а то, что рану ему обрабатывал сам Хуа Чэн, помогло им начать какое-никакое общение и смотрел он в ответ, вроде, уже не так дико. А сам Хуа Чэн каждый такой взгляд ловил и сам в ответ не пялился, но в своей голове пытался каждое мгновение уложить и проанализировать — был ли в его взгляде интерес, испуг или недоверие, немая просьба о чем-то? Казалось, все те года, что он общался с людьми, попавшими в фонд, вдруг забылись и ему нужно заново учится эмпатии. Более чуткой, более внимательной, более осторожной.       — Хуа Чэн.        Хуа Чэн, проходивший  с утра мимо комнаты Се Ляня, тут же остановился и повернулся к открытой двери. Се Лянь стоял там, держась за ручку двери и смотрел на него.       — Да, гэгэ?       — Я хочу посмотреть дом.        Все запланированные дела, созвоны и переписки были мысленно отложены в этот же момент. Хуа Чэн отошел назад, предоставляя место Се Ляню.       — Конечно.        Тот сделал шаг неуверенно, но уже быстрее, чем в прошлый раз и, немного повертев головой, выбрал направление правого крыла.       — Что там?        — Лестница на второй этаж и выход в оранжерею.        — Здесь есть оранжерея? — Се Ляня, кажется, заинтересовал этот факт и он сделал еще пару шагов уже более уверенно, лишь немного хромая на пораненную ногу.        — Мама раньше выращивала цветы и лечебные травы. Не знаю, что там сейчас, этим занимается Инь Юй.        Часть, в которую пошел Се Лянь, на самом деле была небольшой: сразу за коридором располагался холл с лестницей на второй этаж и дверью в оранжерею, из которой можно выйти в сад. В саду Хуа Чэн бывал часто, а вот оранжерею посещал только проходом, не особо рассматривая, что там происходит. Вспомнив, чем закончилась их прошлая «прогулка», Хуа Чэн посмотрел вниз, на ноги Се Ляня. Тот опять был босяком.       — Чтобы выйти в оранжерею, стоит обуться, иначе ты можешь испачкаться или снова пораниться.        Се Лянь, который уже было подошел к двери, через которую можно было выйти из холла, остановился и уставился на свои ноги. Подвигал немного пальцами. Нахмурился.       — Пожалуй… да. — ладонь опустилась с ручки, Се Лянь полностью повернулся к Хуа Чэну и снова посмотрел так, будто не знает, что делать дальше.       — Ты не голоден? Я могу приготовить гэгэ завтрак и заодно показать кухню.        Слабого кивка достаточно, чтобы Хуа Чэн возликовал внутри себя и мягко улыбнулся снаружи, жестом приглашая Се Ляня в другое крыло, туда, где располагалась кухня. Боги, это что, лучшее утро за последние несколько лет его жизни?       Время было раннее и солнце, недавно поднявшееся из-за горизонта, заливало светом весь коридор, гостиную и кухню с левой стороны. В доме было тихо, здесь в целом чаще всего было тихо, но сейчас еще никто не проснулся и из звуков было только слабое гудение техники, да пение птиц, доносящееся из открытых окон.       — Что это за место?       Проходя через гостиную, Се Лянь заметил, что комната была весьма большой и из нее вело несколько дверей: на кухню прямо, две справа и еще одна слева. Много дверей — много помещений, а он не помнил, чтобы здесь было столько людей, чтобы пользоваться этим всем. Или он их просто не видел.       — Это дом моих родителей, но из всей семьи сейчас живу здесь только я. Мою маму ты видел — она приезжала недавно. Отец появляется редко, сестры живут за границей. Так что теперь этот дом используется как шелтер для… особых случаев.       После гостиной двое попали в такую же просторную кухню, рассчитанную явно на большую семью: гарнитур занимал две стены углом, там же был кухонный остров с несколькими барными стульями и большой стол у окна на восемь человек.        Се Ляню понравилось это пространство: оно было светлым из-за больших окон по две стороны помещения, но вся мебель сделана из какого-то темного дерева, а столешницу гарнитура и островка, вместе с кухонным фартуком покрывала мелкая плитка винного цвета. Все это создавала контрасты, которые можно было долго рассматривать, чем Се Лянь и занялся.              Увидев, что он чем-то заинтересовался, Хуа Чэн не сразу стал продолжать свой рассказ, вместо этого подойдя к холодильнику.       — Гэгэ хочет на завтрак сладкое или соленое?       Подумав немного, Се Лянь ответил «Мне без разницы» и уселся за островок, чтобы дальше рассматривать кухню. Без разницы — значит будут все варианты небольшими порциями.        — Что значит, для особых случаев?       — Если нужна особая защита. Адрес дома защищен как убежище, к тому же мы находимся на охраняемой территории. Въезд на территорию поселка и вход на участок только по пропускам. За пять лет это место никто не нашел, так что можешь не волноваться.       Се Лянь не ответил, но удовлетворенно кивнул.        В какой-то момент он переключил свое внимание с рассматривания мебели на процесс готовки завтрака. Хуа Чэн стоял к нему спиной, закатав рукава рубашки такого же цвета, как плитка на столешнице. Рядом с плитой стояли тарелки, на которых уже лежали овощи, хлеб и что-то еще. Судя по тихому шипению и запаху — на плите в это время готовились яйца. Рядом закипал чайник, поднимающийся от него пар уходил в слабо гудящую вытяжку.         Еще через несколько минут завтрак оказался на островке перед Се Лянем: две одинаковые тарелки с омлетом, зеленью и овощами, несколько мисочек с джемом, корзиночка с хлебом и паровыми булочками, стакан с соком, кружка и чайник с зеленым чаем.       Хуа Чэн, довольный результатами своих стараний, встал с другой стороны островка, облокотившись острыми локтями на столешницу и смотрел на Се Ляня, чуть склонив голову.       Оглядев стол, Се Лянь остановил свой взгляд на маньтоу. Протянул руку, взял одну и разорвал тонкими пальцами на две неравные части, бо́льшую положил на тарелку, а меньшую начал медленно жевать. Ко второй он так и не притронулся — каждый раз, когда остатки еды приносили из его комнаты, на тарелке оставалась бо́льшая половина булочки, Хуа Чэн видел это день за днем. Затем Се Лянь выпил немного сока, погрыз огурец и только спустя пару минут начал есть нормально, даже с небольшим интересом. Удостоверившись, что завтрак пришелся ему по вкусу, Хуа Чэн тоже принялся за свою еду, продолжая стоять по другую сторону островка.       Спустя пару минут со стороны гостинной послышались шаги и Хуа Чэн поднял голову — Инь Юй, увидевший, кто сейчас был на кухне, неуверенно встал в проходе. Кажется, он собирался уже было уходить, как переставшего есть Хуа Чэна заметил Се Лянь. Проследив за его взглядом, Се Лянь обернулся.       — Здравствуйте.       — Доброе утро, господин Се.        Се Лянь немного напрягся и быстро отвел взгляд, возвращаясь к своей еде. Опустив голову, он что-то тихо проговорил, но что — никто не понял. Инь Юй продолжал стоять в дверях, теперь еще больше не понимая, что делать.       — Гэгэ что-то сказал? — Хуа Чэн постарался заглянуть ему в глаза, но Се Лянь завесился челкой и смотрел на свою тарелку.       — Не нужно называть меня господином. И не нужно прерывать из-за меня свои дела.        После легкого кивка Хуа Чэна Инь Юй все же прошел на кухню и подошел к холодильнику.        — Я приготовил омлет, можешь взять с плиты.        Инь Юй удивленно вскинул брови, но никак не прокомментировал неожиданное желание Хуа Чэна поделиться едой. Быстро положив себе еды на тарелку и налив чая из заварника, парень прихватил завтрак и вышел из кухни.        — Я хочу еще послушать про дом.        — Много лет назад мои родители создали фонд, помогающий в поиске пропавших детей. — вилка Се Ляня со слабым лязгом прошлась по тарелке, но он быстро взял себя в руки и кивнул. — Сейчас частью дел фонда занимаюсь я. Инь Юй несколько лет назад пришел к нам волонтером, а сейчас работает моим помощником и живет здесь. Лань Чан, ее ты должно быть видел в саду, живет тут уже три года. Когда кто-то попадает сюда, она помогает адаптироваться и отправиться дальше.       — А Лань Чан?..       — Когда-то мне тоже нужна была помощь. И все еще нужна, но благодаря Чэнджу я живу хорошо.        Се Лянь не стал продолжать свой вопрос и обернулся назад. На этот раз в проходе он увидел девушку, которая, впрочем, там не задержалась, легкими шагами пройдя дальше. Он действительно Лань Чан уже видел — на вид ей было лет двадцать, говорила и двигалась девушка уверенней Инь Юя и сразу подошла к кухне, высматривая еду.        Хуа Чэна такая резкость напрягла, а вот Се Лянь, наоборот, с интересом ее рассматривал, что хозяина дома немного задевало, но вида он не подал. Лань Чан же, привычными движениями собрав себе завтрак, кивнула на место рядом с Се Лянем.       — Не против, если я тут сяду?        Игнорируя холодные взгляды Хуа Чэна и получив кивок от Се Ляня, девушка уселась за островок и, пожелав всем приятного аппетита, принялась за еду. Еще несколько минут они провели в молчании, под звуки постукивания приборов об тарелки и хруста хлеба.       Хуа Чэн внимательно наблюдал за состоянием Се Ляня, но тот, судя по всему, чувствовал себя достаточно комфортно. Он съел весь омлет и овощи, паровую булочку и несколько ложек джема с чаем. Се Лянь перестал рассматривать кухню, вместо этого время от времени поглядывая на Лань Чан, которая листала ленту в телефоне.        — Гэгэ нужен телефон?       — А? — Се Лянь, в очередной раз залипший на мобильник в руках девушки, резко повернулся. — Зачем мне телефон?       Хуа Чэн задумался. Сам он хоть и не часто сидел в соцсетях, но телефон носил при себе регулярно: всегда нужно поддерживать связь с фондом, волонтерами, родителями, Инь Юем и Хэ Сюанем, который правда сам редко что-то писал, а также с Му Цином и Фэн Синем, которые требовали чуть ли не ежедневный отчет по состоянию Се Ляня.        — Для связи. Я чаще всего дома, но если уеду, то ты сможешь написать или позвонить в любой момент. Можешь сидеть в интернете и… — Хуа Чэн задумался, можно ли уже об этом говорить. — … есть люди, которые по тебе скучают и будут рады наконец с тобой пообщаться.        Лань Чан, услышав их разговор, отложила свой телефон и с тревогой посмотрела на Се Ляня. Тот снова опустил глаза и о чем-то задумался, приняв отстраненное выражение лица. Хуа Чэн его не торопил.       — Кто… кто хочет со мной поговорить?        — Помнишь Му Цина и Фэн Синя?       — Конечно помню. — Се Лянь усмехнулся как-то грустно и повернул голову, чтобы посмотреть в окно. — А они меня помнят?       — Ох, котенок. — Лань Чан, не выдержав, все же вмешалась в разговор и под осуждающим взглядом Хуа Чэна положила ладонь на спину Се Ляня. Тот никак не отреагировал и девушка начала мягко водить ей по позвоночнику. — Они же твои друзья, конечно, они тебя помнят. Они очень скучали и очень ждут встречи с тобой.        Се Лянь так и продолжил смотреть в окно с отстраненным видом, ничего не ответив Лань Чан. Уютная утренняя атмосфера, царившая на кухне буквально пару минут назад, улетучилась. Осторожно, чтобы не напугать зависшего Се Ляня, Хуа Чэн начал обходить островок. А когда он уже почти подошел, тот вдруг выпрямился, слез со стула и, бросив «Я хочу в комнату» быстро ушел с кухни.        Хуа Чэн смотрел ему вслед, пока фигура юноши не скрылась за дверью спальни, а после повернулся к Лань Чан. Девушка сделала то же самое.       — Это я виноват?       — Ты никогда не будешь точно знать, что именно послужит триггером. Но, Чэнджу, — Лань Чан посмотрела на него, прямо в глаза, и серьезно сказала. — Не нужно его так опекать. Он столько лет находился под постоянным наблюдением и контролем, а теперь ты над ним нависаешь. Дай ему пространства и относить как ко взрослому человеку.       О том, как отреагировал Се Лянь на упоминание его друзей, Хуа Хэн решил им самим пока не сообщать. Но на всякий случай попросил у Инь Юя, который в этот день должен был поехать в город, купить телефон и ноутбук. 

***

      Расследование по делу Уюн набирало обороты. С показаниями Наньгун Цзе прибавилось свидетелей и доказательств, а к изначальным обвинениям в похищении и трафикингу детей прибавлялись все новые статьи, дело активно освещалось в СМИ.       Главной проблемой было то, что организатора — настоящего организатора, а не подставной совет директоров и акционеров — найти так и не удавалось. Никто не знал ни его имени, ни внешности. Даже Наньгун Цзе, единственная, кто держала с ним прямую связь на протяжении многих лет, могла описать лишь рост и телосложение.       Безликий Бай, как он сам прозвал себя для подчиненных, действительно был безликим.       Хэ Сюаня вызывали на допросы еще несколько раз, но потом все же оставили в покое, не найдя оснований для подозрений. А вот госпожа Хуа все чаще получала сообщения и звонки с вопросами о Се Ляне — следствие выяснило, что он один из немногих свидетелей, находившихся рядом с Баем на протяжении многих лет, тогда как остальные дети и редкие взрослые задерживались максимум на пару месяцев, в основном же их транспортировали в другие страны в течении пары недель.        Помимо Се Ляня под попечением фонда находились еще несколько человек, пострадавших от рук Уюна напрямую или косвенно, и сейчас между ними шло обсуждение, выдвигать ли свои обвинения и свидетельства. Не все из них хотели тревожить старые раны.       Так что, хоть Хуа Чэн и проводил все время дома, но из кабинета почти не вылезал и был завален делами: из городского офиса постоянно приходили сообщения, волонтеры активно занимались помощью и размещением пострадавших, которые участвовали в процессе, помимо тех, кто обращался в фонд по другим причинам на регулярной основе. Все это требовало координации и дополнительных вложений, а также решения тонны бюрократических вопросов.       Инь Юй почти отсутствовал дома, все чаще оставаясь на ночь в волонтерском центре и с задачами по дому помогала только Лань Чан, которая тоже большую часть дня посвящала работе в фонде удаленно.        Но больше всего в этом всем Хуа Чэна беспокоило то, что он не мог проводить много времени с Се Лянем, который начал потихоньку вылезать из своей скорлупки. Он начал принимать антидепрессанты и что-то еще, назначенное врачом. В течении дня выходил в гостиную или кухню, иногда сидел в оранжерее, но на улицу так и не выбирался. Лань Чан, по возможности, тоже выходила из своей комнаты и работала в гостиной, чтобы составить Се Ляню компанию.       Телефон и ноутбук Се Ляню Хуа Чэн отдал тем же вечером, когда Инь Юй привез покупки из города, но парень ими так и не пользовался, вместо этого читая книги из библиотеки.        Разговаривал он все также немного, иногда что-то спрашивая и очень, очень редко прося что-то для себя. Но доктор Мэй говорил, что прогресс от терапии становился заметнее и вскоре психиатр хотел покинуть дом, а на сессии приезжать несколько раз в неделю, но такая перспектива не особо нравилась Хуа Чэну. В основном из-за того, что в доме в таком случае останется совсем мало людей, а Се Ляню все еще требовался присмотр и желательно компания, более свободная, чем он с Лань Чан.       И компанию эту в один вечер неожиданно привез Хэ Сюань.        Ши Цинсюань был его «лучшим другом» как он сам себя постоянно называл под недовольный бубнеж вышеупомянутого. Хуа Чэн знал Ши Цинсюаня по волонтерскому корпусу, хотя изначально его семья была одним из крупных спонсоров фонда. Старший из братьев Ши, Ши Уду, делал регулярные пожертвования, а младший как-то пришел на одно из мероприятий, да так и прилип к Хэ Сюаню, который обычно проводил свое время в волонтерском центре.        Немного взбалмошный и со стороны выглядящий мажором Ши Цинсюань вписался в волонтерство на удивление хорошо: он отлично ладил с детьми, умел собирать вокруг себя людей, а шило в мягком месте и знакомства во всех сферах обслуживания (и не только) помогало с организацией мероприятий и поиском нужных контактов. Год назад именно Ши Цинсюань, нескончаемо причитая, все же помог Хэ Сюаню устроится в фирму, которая обслуживала компанию Уюн. Так что и ему Хуа Чэн в глубине души был благодарен.       И вот сейчас, когда Хуа Чэн вместе с Се Лянем и Лань Чан спокойно сидели в гостинной, каждый занимаясь своими делами, этот блестящий вихрь ворвался в дом, чуть ли не снося перед собой все двери. Хэ Сюань, обвешанный чемоданами и сумками, плелся сзади.       — Чэнджу, встречай гостей! Ох, э-э… — ворвавшийся в комнату Ши Цинсюань не сразу заметил тихо сидящего в кресле Се Ляня, а когда заметил — встал как вкопанный, но быстро взял себя в руки и, скинув свою сумку на диван, уселся на соседнее кресло. — Привет! Я Ши Цинсюань.        За пару секунд, что Се Лянь смотрел на протянутую руку, Ши Цинсюань успел обменяться приветствиями с Лань Чан.       — Се Лянь. — он все же несмело протянул свою руку и пожал пальцы с аккуратным маникюром.        — Ура, будем знакомы! Я поживу тут какое-то время, ты же не против?        Се Лянь не понял, почему он должен быть против и как его мнение может повлиять на то, будет ли жить тут еще один человек или нет, но все же кивнул.        — Какой этаж? — Хэ Сюань, все еще стоящий возле двери с горой вещей Ши Цинсюаня, обратил его внимание на себя.       — Первый. Хэ-сюн, не тащи на себе все! Я и сам могу отнести свои вещи.       На помощь Хэ Сюаню пришел в итоге Хуа Чэн, помогая донести все вещи до последней свободной спальни на первом этаже. А когда вернулся — не сел обратно на диван, вместо этого вставая сбоку от кресла Се Ляня, чуть опираясь о него рукой.       — Цинсюань, почему ты тут? В центре мало работы? — Хуа Чэн был рад появившейся компании, но огромное количество дел в центре и в офисе никуда не девалось.        — Госпожа Юйши приехала. — Ши Цинсюань подался вперед, вцепившись пальцами с кучей колец в подлокотник и заговорщически прошептал: — Она привезла нашу малышку с собой.       Эффекта, который ожидал Ши Цинсюань, это не произвело — Се Лянь не стал задавать вопросов, вместо этого вернув свое внимание книге. Хуа Чэн лишь пожал плечами, Лань Чан никак не прокомментировала. Но Ши Цинсюань не был бы Ши Цинсюанем, если бы остановился на этом.       —  Се-сюн, не хочешь выйти в сад? Пока солнце совсем не зашло, там очень красиво!       — Гэгэ, не обращай внимания, у Цинсюаня нет понимая чужих личных границ. — последние слова Хуа Чэн произнес с нажимом, но они с Ши Цинсюанем всегда успешно игнорировали сигналы друг друга.        Хуа Чэн уже хотел было отправить Ши Цинсюаня на кухню, куда прошел Хэ Сюань, но Се Лянь вдруг поднял голову и вопросительно посмотрел на Хуа Чэна.       — Если гэгэ хочет. Но, прошу тебя, обуйся.        За все это время, что Се Лянь стал выходить из своей комнаты, Хуа Чэн ни разу не видел его в обуви. Даже в оранжерею он ходил босиком, на цыпочках, так что пришлось там все вымести и пропылесосить, а также попросить Инь Юя убирать всю землю с пола после того, как он поработает с растениями.       — Там тепло, можно надеть сланцы или сандалии. — Ши Цинсюань принял молчание Се Ляня за согласие и тут же подскочил со своего места. — Будешь чай? Я быстренько приготовлю, а ты сходи за обувью.        Вихрь удалился на кухню и, судя по звукам, сразу подсел на уши Хэ Сюаню.       — Ты точно хочешь выйти? — Хуа Чэн был просто обязан переспросить, пока Ши Цинсюань не висел над душой и не смотрел на Се Ляня своим взглядом золотого ретривера, которому сложно было отказать.       — Думаю, давно было пора. Отложив книгу на столик у кресла, Се Лянь ушел в свою комнату, а Хуа Чэн плюхнулся обратно на диван и зарылся ладонью в распущенные волосы.        — Что я делаю не так?        Почему Хуа Чэн единственный в этом доме с вниманием относился к Се Ляню, но то, к чему он с таким трепетом приближался неделями, в итоге получали беспринципные Лань Чан и Ши Цинсюань?        — Я же говорила: не нужно над ним трястись. Общайся с ним как с человеком, а не фарфоровой куклой. — Лань Чан, хранившая молчание все это время, вздохнула и вернула внимание на свой ноутбук.        Бросив на девушку усталый взгляд, Хуа Чэн удалился в свой кабинет. Там его никто не осуждал за гиперопеку. И там было окно в сад.

***

      Сидя в кабинете Хуа Чэн видел, как Се Лянь прошел на кухню. Голос Ши Цинсюаня сначала стал громче, затем хлопнула дверь и все стихло. Еще через несколько минут с кухни пришел Хэ Сюань, держа в руках миску с мороженным.        — Доволен? — завалившись на диван, Хэ Сюань начал поглощать сорбет.       — Теперь я боюсь за Се Ляня еще больше.       Боковым зрением Хуа Чэн видел, как Се Лянь медленно шел по саду и нес поднос с чаем, слушая Ши Цинсюаня, который активно двигался и размахивал руками. Стараясь не пялиться, Хуа Чэн вернул свое внимание Хэ Сюаню.       — Цинсюань сказал, что в центр приехала Юйши Хуан. — Хэ Сюань кивнул. — Бань Юэ с ней?       — И Пэй Су тоже.        — Они собираются идти в суд?       Хэ Сюань пожал плечами.       — Спасибо за ценную информацию, Хэ-сюн. — Хуа Чэн сложил руки на груди и уставился на парня, безучастно поедающего мороженое на его диване. Последние лучи заходящего солнца освещали его бледное лицо и, присмотревшись, Хуа Чэн заметил темные круги под глазами Хэ Сюаня и то, какими вялыми были его движения. Он выглядел таким усталым, что даже желание поязвить утихло. — Оставайся сегодня тут, а то еще уснешь за рулем.         — Мне завтра рано в центр, нужно будет отвезти пару человек в аэропорт.       — Заставим Цинсюаня с утра пораньше приготовить нам завтрак и поедешь.       — Как будто он проснется раньше одиннадцати.        — И как будто он умеет готовить, ха. Ну значит сам найдешь чего пожрать. Завтра выходной, пробок не будет, доедешь быстро. Оставайся.        — А ты чего такой заботливый? Се Лянь не принимает твою опеку и ее некуда девать?       — Отъебись. — Хуа Чэн вздыхает и откидывается на кресло, снова переводя внимание с неблагодарного гостя на сад. Из-за деревьев видно, как Се Лянь с Ши Цинсюанем уселись на лавочку и что-то обсуждали. Точнее, Цинсюань что-то активно говорил, а Се Лянь слушал и кивал, подтянув к подбородку коленки. В такой же позе он обычно сидит на кресле в своей комнате и смотрит в сад, а теперь вот наоборот: Хуа Чэн сидит в доме и смотрит на Се Ляня через окно. — Лань Чан говорит, что мне нужно относиться к нему проще. Но как я могу не трястись? Я пиздец за него волнуюсь.       — Как он вообще?       — Стал выходить из комнаты, читать что-то. Ноутбук и телефон игнорирует. Как-то зашел разговор про Му Цина с Фэн Синем, так он странно отреагировал и больше не спрашивал. Как будто не верит, что он кому-то нужен.        — Так может стоит их позвать? — Хэ Сюань приподнялся и, перегнувшись через подлокотник, посмотрел в окно. — С Цинсюанем вроде нормально общается.       Сам Ши Цинсюань, будто почувствовав на себе взгляд, тут же повернул голову к окну и с широкой улыбкой помахал Хэ Сюаню. Се Лянь тоже повернулся — и посмотрел прямо в глаза Хуа Чэну, хотя с такого расстояния и наступивших сумерках увидеть что-то было сложно и взгляд он скорее почувствовал. И, в отличии от вернувшегося к болтовне Ши Цинсюаня, Се Лянь еще долго держал зрительный контакт, не меняясь при этом в лице. Хуа Чэн смог выдохнуть только когда он отвернулся и включился в разговор с Ши Цинсюанем.       — Вот почему он так смотрит? Что это значит?       — Часто он так делает?       — Довольно таки. И обычно вместо ответов на мои вопросы.       Хэ Сюаню на это тоже ответить было нечего, так что он снова пожал плечами и вернулся к мороженому.        В саду с Ши Цинсюанем Се Лянь в итоге провел больше часа и вернулся в приподнятом настроении — проходя через гостининую, они о чем-то болтали и Се Лянь даже что-то отвечал. Окинув его фигуру взглядом, Хуа Чэн вздохнул и пошел в сад. Обуви на Се Ляне снова не было.

***

      Ранним субботним утром на следующий день в доме царила небольшая суета. Хоть Ши Цинсюань и Лань Чан в эту пору еще спали, а Се Лянь не выходил на кухню так рано, остальные обитатели и гости дома уже проснулись. Хэ Сюань еще не успел уехать и вместе с Хуа Чэном и Инь Юем завтракал  на кухне, обсуждая дела. Врач, в ежедневном присутствии которого теперь не было нужды, неспешно выносил свои вещи со второго этажа ко входу — Инь Юй должен был отвезти его в город.       Но тут, как гром среди ясного неба, в дом Хуа Чэна ворвались две катастрофы — Хуа Чэн заметил их еще у ворот через окно и тяжело вздохнул. Хлопнув дверью, Фэн Синь выскочил из машины и большими шагами направился в дом, Му Цин, чуть более спокойный, но явно раздраженный, шел следом.       — Я их убью.       — А? — Инь Юй, сидевший к окну спиной поднял голову, но вместо ответа услышал хлопок входной двери и топот двух пар ног.        — Почему Цинсюань приперся, а нам с Се Лянем увидеться нельзя?       — Не дом, а проходной двор. — быстро поднявшись со своего места, Хуа Чэн подошел к незваным гостям и выглянул за двери, чтобы посмотреть через гостиную в коридор. Там, к его облегчению, пока никого не было. — Ты можешь не орать?       — А ты можешь перестать прятать его от нас?        Двое злобно уставились на Хуа Чэна, Фэн Синю с виду очень хотелось двинуть по лицу хозяину дома. Полминуты гляделок прервал человек в белом, бесшумно появившийся за их спинами. Хуа Чэн выдохнул и опустил напряженные плечи.       — Обернитесь.        Синхронно повернувшись, оба уставились на Се Ляня. Он же, не двигаясь, переводил взгляд с одного на другого, пока подорвавшийся с места Фэн Синь не заключил его в крепкие объятия. Му Цин тоже сделала пару шагов в его сторону, но не присоединился, немного неловко встав рядом.        А Хуа Чэн, смотревший только на Се Ляня, чья половина лица высовывалась из-за плеча Фэн Синя, впервые за два месяца увидел в его глазах слезы. 

***

      — Мы поехали.        — До свидания, господин Хуа.       Заглянувшим в кабинет перед отъездом Инь Юю с врачом, Хуа Чэн только кивнул. Хэ Сюань, зашедший попрощаться минут через десять, просто махнул рукой и тоже удалился. В доме воцарилась тишина, доносились лишь голоса из сада, куда около часа назад ушел Се Лянь с приехавшими друзьями.        Хуа Чэн все это время просидел у себя, не двигаясь и погрузившись в воспоминания.