Мы будем вместе?

Дима не сразу узнал гостя, он и понять ничего не успел, как из комнаты вышли несколько парней и, приветствуя пришедшего, направились обратно в гостиную. Сидя, как назло, практически напротив Виктора, Дима очень старался на него не смотреть и попытался отвлечься на Толю, который, в свою очередь, очень даже охотно разглядывал всю компанию. –Чего этот Виктор так пялится на тебя? Вы знакомы?–Толя произнёс это не сильно убавив голос, но из-за громко играющей музыки его вряд ли кто-то, кроме Димы, услышал. –Он раньше в нашей школе учился, просто бывший...одноклассник.–Дима старался не показывать своё волнение, но думал сейчас только о том, что слово "одноклассник" в этой фразе лишнее. Парень не знал как лучше поступить: сделать вид, что не помнит Виктора? Разговаривать с ним так, будто между ними ничего не было? Ну, а что между ними было то? Или просто игнорировать его, надеясь, что ближайшие два дня пройдут спокойно? Последний вариант, к огромному сожалению Димы, отпал уже через несколько минут, потому что оказалось, что тем самым третьим парнем в их с Толей комнате будет Виктор. На несколько часов у Димы получилось отвлечься от навязчивых мыслей другими навязчивыми мыслями - он пытался морально подготовиться к их с Толей поцелую. Для него, как и для Толи, который пока об этом не догадывается, это целое событие, на котором нужно сосредоточить всё своё внимание. Но таким решительным и смелым Дима был ровно до того момента пока не наступила ночь. На часах уже было почти два часа ночи когда все парни наконец-то разошлись по комнатам и Дима оказался в опасной близости от Виктора. Надежда на спокойный вечер окончательно покинула его когда Толя ушёл в душ, а Виктор окликнул его. Сейчас Дима был готов на что угодно лишь бы не поворачиваться и не отвечать ему, если бы Толя не вышел он бы попросился с ним в душ, но в реальности ему пришлось повернуться к собеседнику и показать, что он его услышал. –Ты помнишь меня? –Да.–Если бы Дима ответил, что не помнит, то выглядел бы ещё глупее чем сейчас, а ему нужно держаться уверенно. –Ты меня избегаешь?–Виктор говорил с какой-то странной интонацией - как робот, и Дима не мог считать его эмоции, не понимал, с какой целью тот вообще спрашивает. –Нет.. Да.. Нет.. А ты как думаешь?–Образ уверенного в себе человека разрушился моментально и Дима старался хотя бы не мямлить и выбрал тактику - лучшая защита - это нападение. –Думаю, что да, но не понимаю зачем. –А ты не помнишь к чему привело наше общение? –Помню. И Дима тоже помнил. Их отношения, если это вообще возможно было так назвать, длились год. Сначала Виктор спас Диму от обидчиков, благодаря своей репутации он стал, можно сказать, авторитетом класса, хорошо общался с параллелями и даже со старшеклассниками, при этом и сам выглядя года на три старше своего возраста, а в тринадцать это очень даже весомый аргумент. Диму он продолжал защищать, как впрочем и всех ребят, подвергавшихся издевательствам более наглых сверстников. Но Дима чувствовал, что они с Виктором становятся ближе, от простой защиты они как-то резко перешли к прогулкам — просто один раз Виктор провёл Диму до дома, спасая от хулиганов, а тот стал специально задерживаться в любом месте, где был Виктор, и можно сказать приклеился к парню и его друзьям. А один раз, когда Виктор наконец провожал Диму один, а не со своей компанией, тот на радостях, вместо обычной благодарности, вдруг поцеловал. Дима даже не помнил, почему решил это сделать, не помнил, что он чувствовал к Виктору и чувствовал ли вообще. Он не успел даже осознать опасность и абсурдность своего поступка, а после решил этого и не делать, потому что Виктор не оттолкнул. Они ни в чём не признавались друг другу, даже до этапа друзей как будто не дошли, но Диму просто физически тянуло к Виктору, а тот был просто не против, но инициативу не проявлял. Со временем Диме начало казаться, что это любовь, несмотря на то, что Виктор за эти «отношения» не держался, несмотря на то что у Димы он не вызывал никаких эмоций и никаких желаний, кроме как физических. Дима просто нуждался в человеке, с которым чувствуешь себя легко и безопасно. Он привязался к Виктору, а тот, видимо, просто привык. И у них всё было как будто хорошо... До одного дня. Они оказались наедине в классе. Виктор уже выходил из кабинета, как Дима окликнул его, а потом притянул к себе, как делал это обычно. Но что-то пошло не по плану. Повернулась дверная ручка, раздался скрип, а потом удивлённый возглас и топот ног. Парни отшатнулись друг от друга и, слыша, как вошедший вышел в коридор и зовёт остальных, рванули к окну. Габаритами Дима был меньше Виктора, а потому быстрее проскочил в окно, радуясь первому этажу, и побежал к воротам школы. Что было с Виктором он не знал, он бежал не оглядываясь и весь путь до дома преодолел в секунду, пытаясь успокоиться уже сидя на кровати. Он совсем ничего не понимал. Что произошло? Почему Виктор подтолкнул его к окну? Почему надо было бежать? Что теперь с Виктором? Что будет дальше? А может, ничего и не было? Это всё просто галлюцинация? Просто сон? Эти мысли не покидали его и на выходных. Всю ночь он не мог заснуть, а в субботу утром написал Виктору, но ответа так и не получил. До этого у них не было переписки, так что Дима весь день успокаивал себя тем, что тот просто не отвечает незнакомым номерам. А вечером парень просто не выдержал напряжения, исходящего от всех стен, и пошёл в магазин за краской, решив сменить имидж. В тот день Маша работала и в субботу, так что вечером, вернувшись домой, она ошарашенно смотрела на встречающего её сына с чёрными волосами, которые были пока недостаточно длинными, чтобы сменить причёску, и чёрным карандашом вокруг глаз, который тот, судя по всему, стащил у неё. В «отношениях» с Виктором Дима никогда не задумывался о последствиях, не задумывался о чувствах, о правильности или неправильности происходящего. Ему просто нравилось ощущать себя в безопасности, а сейчас эта безопасность рухнула в один момент. Заходя в школу в понедельник, Дима не знал, хочет ли увидеть в классе Виктора. На него сразу налетели одноклассники с расспросами: знает ли он про ситуацию с Виктором? Где он в это время был? Почему не участвовал в обсуждениях? Почему не отвечал на звонки и не пошёл гулять? Но Диме было на всех всё равно, он с неохотой ответил на несколько вопросов и просто занял последнюю парту, чего раньше никогда не делал. Спустя неделю Дима узнал все подробности ситуации. Виктор не успел сбежать, и Славик, обнаруживший его, растрепал всем, что тот целовался с каким-то парнем. То, что Славик не узнал в этом парне Диму — чудо, по-другому он объяснить это не мог. Виктора избили, а второго парня, то есть Диму, так и не нашли. Никто из взрослых не поверил, что Виктор способен на такое, но всё же директор попросил его родителей забрать документы из школы. Да и сам Виктор, попытавшийся прийти в школу в понедельник, продержался там всего три урока, после чего одноклассники, ещё несколько дней назад считавшие его чуть ли не святым, снова избили его и, испортив его одежду, спустили его с лестницы, ведущей в школьный двор. Дима не мог смотреть на это. Ему было ужасно жалко Виктора. Он чувствовал, что у него как будто отобрали что-то важное. Он испытывал невероятное чувство вины. Каждый день Дима слышал обсуждения Виктора, ситуацию переврали, додумали, его настолько сильно ненавидели уже даже когда тот не учился в школе, что Дима как будто сошёл с ума. Он всё время думал о Викторе. Он не мог есть, спать, спокойно существовать, зная, что всё то же самое могло случиться и с ним. Ему было ужасно плохо и больно. Он стал грубым, хмурым, замкнутым. Весь его шкаф вскоре заполнили чёрные вещи. В образе неформала жить было проще, по крайней мере Дима пытался так себя утешить, замкнувшись в себе, он хотел отгородиться от всех этих ужасных людей, готовых буквально убить человека... Просто так? Каждый день Дима думал об этом. Он думал о смерти. Ему хотелось избавиться от мук совести, а чёрных волос, тёмных вещей, банданы с черепами и всё также Машиного карандаша для глаз уже не хватало. Хотелось большего. Хотелось не ощущать моральную тяжесть и боль. А для этого нужно испытать физическую. Так Дима взял лезвие. В тот день он был дома один. Зашёл в ванну, выставил левую руку над раковиной, а трясущейся правой взял лезвие. Слёзы текли из глаз. В голове проносились отрывками воспоминания. Зажмурив глаза, Дима полоснул себя по руке. Поперёк и неглубоко, но так, что выступила кровь. Через несколько минут всё запястье окрасилось красным. Слёзы всё ещё текли из глаз, но теперь уже из-за страха. Разум просветился, Дима понял, что делает, и испуганно кинул лезвие в раковину, а затем дрожащими руками повернул кран, пытаясь смыть кровь и ничего не запачкать. Главное, чтобы мама не узнала. Она и так с трудом приняла новый Димин внешний вид и пыталась вытащить его из депрессии, нельзя её расстраивать. Через час ванна была отмыта, а Дима с пластырями на запястьях и напульсниками поверх ждал прихода Маши. Впервые за последний месяц Маша увидела сына «живым». Но вот только она не знала, что живости ему добавил страх смерти. Он понял, что ему просто нужно пережить этот этап, просто забыть Виктора и всё, что с ним связано, как страшный сон. А в образе неформала ему и правда легче это делать. Нужно забыть о чувствах, об эмоциях, об отношениях, о любви. Не показывать свои чувства, если снова испытает влечение. Просто спихнуть всё на то, что это был сон. Никто не должен узнать. Вынырнув из воспоминаний, Диме стало ещё более неловко общаться с Виктором, который, казалось, тоже вспоминал, судя по его лицу, то, что с ним после всего этого было. И Дима сомневался в том, что это было что-то хорошее. Наблюдая за Виктором в компании этим вечером, Дима заметил, что за прошедшие три года тот сильно изменился, он был не таким весёлым, не таким общительным и уверенным в себе, убавил в весе и из-за сутулости как будто и в росте, а сейчас, хоть в комнате и не было яркого света, Дима наконец-то смог разглядеть его лицо. Оно тоже сильно изменилось, из-за худобы сильно выпирали скулы, на одной из которых красовался уже затянувшийся, но заметный шрам, похожий скорее на рубец, за весь вечер улыбнулся Виктор от силы пару раз, но улыбался искренне, как раньше, в такие минуты он был похож на себя прежнего, на себя настоящего. Конечно, сравнивать Диме было сложно, последний раз он видел Виктора три года назад, а этим вечером всего пару часов, но даже за эти пару часов он узнал этот прошлый живой блеск в глазах. Хотя сейчас, вспоминая все его немногочисленные реплики за этот вечер, Дима понял, что голос у Виктора точно изменился. Он разговаривал как робот. Да, Диме в этот вечер адресованы были от Виктора всего две фразы, но даже по ним было понятно, что Виктор говорил как какой-то неживой человек. Даже вечером, в моменты, когда он улыбался, причём искренне, его голос звучал как-то зажато, неуверенно, не по-человечески. Но значение предал Дима этому только сейчас. Парни простояли так друг напротив друга ещё несколько минут, после чего пришёл Толя, и все трое начали раскладываться на своих кроватях, в то время как Дима думал о том, что это был самый короткий и самый странный диалог в его жизни. Он не знал, заговорит ли с ним Виктор снова, но понимал, что ему нечего было тому сказать. Он больше не чувствовал свою вину за это, но благодаря сегодняшним воспоминаниям снова почувствовал ту тревогу, которую так упорно старался забыть. Это ведь именно он так подставил Виктора, а сейчас он может точно так же подставить и Толю. И это его пугало больше всего. Он не хотел снова чувствовать ту сильную вину и испытывать угрызения совести, как тогда. Поэтому понимал, что нет смысла поднимать эту тему. Но всё же думал, что если и нужно продолжить, то потом окончательно завершить диалог с Виктором. С ним лучше не видеться, лучше не ворошить прошлое, просто забыть все обиды, если, конечно, Виктор сможет это сделать. А если и не сможет, то Дима поймёт его. Сейчас ему главное было думать о Толе, о том, чтобы такая же ситуация не случилась с ним, ну или с самим Димой... Ведь поэтому он не хотел вспоминать прошлое, вспоминать какие-то отношения, прислушиваться к каким-то своим чувствам... Но назад уже дороги нет. Поэтому сейчас парень думает только о Толе, который в данный момент лежал рядом с ним и мирно спал, ни о чём не думая и не беспокоясь.

***

Следующий день прошёл на удивление нормально. С самого утра все парни были заняты подготовкой к Новогодней ночи. Кто-то отправился докупать недостающие продукты, кто-то занимался готовкой, хозяин квартиры ушёл искать в супермаркетах такой же ёлочный шарик, какой разбили вчера, некоторые наводили в квартире минимальский порядок, чтобы встретить новый год по-человечески, а кто-то только создавал вид какой-то бурной деятельности и ничего толком не делал, а только мешал, и Дима входил как раз в последнюю категорию людей. –Дим, оставь салат в покое.–Толю, занимающегося готовкой, раздражал ничего не делающий Дима, в данный момент пытающийся достать из общей миски оливье крупный кусочек колбасы. –Я есть хочу! –Значит, приготовь себе и ешь. Дима, не имеющий ни малейшего желания себе готовить, всё-таки стащил тот аппетитный кусочек колбасы из салата и поспешил выйти в коридор, чтобы его действительно не запрягли помогать. А в коридоре он как назло столкнулся с Виктором, только что вернувшимся из магазина с Ваней и новой ёлочной игрушкой. И Виктор видимо решил, что это отличный повод возобновить диалог. –Я поговорить хотел. Знал, что ты с этой компанией праздновать будешь. Диме не хотелось спрашивать откуда Виктор это знает и о чём будет разговор. Да и говорить то ему тоже не особо хотелось, но он решил выслушать, просто из вежливости. Парни отошли вглубь квартиры и Виктор начал рассказ. Дима узнал всю историю от лица Виктора, но только после того как Славик обнаружил его. Сначала парень хотел как-то тактично слиться, но потом их неловкая беседа переросла в разговор по душам. Дима переживал каждую эмоцию вместе с Виктором, он прочувствовал всю историю и был тронут казалось сильнее, чем в тот день три года назад. Виктор рассказал про уход из школы и попытки подать документы в несколько других, но везде им отказывали, ссылаясь на причину ухода из предыдущей. Виктор и сам не знал, что за причину написал директор, потому что тот вроде как не поверил в историю Славика.. Но на увечья, нанесённые одноклассниками, коллективно закрыли глаза как все работники школы, так и родители тех детей. Семье Виктора пришлось переехать в другой город на несколько лет, и только на две недели они вернулись в Харьков, после чего уедут обратно. В школе соседнего города Виктор так и не нашёл друзей. Его попросту сломали. Он перестал интересоваться чем-либо, начал курить, забросил учёбу и спорт, ни с кем не общался и замкнулся в себе, из-за чего и в той школе его начали травить. Он перешёл в другую, уже окончательно утратив веру в себя. Там он доучится в девятом классе, после чего поступит в колледж, за неимением мотивации не то что учиться, а попросту жить. В Харьков поехать надо было матери Виктора по работе, и, опасаясь оставлять ребёнка наедине с отцом, поверившим Славику и ненавидящим сына после этого, она взяла Виктора с собой, а тут как раз Новый год, в компании будут два знакомых ему одноклассника, не участвовавшие в издевательствах, которые его и пригласили, а с остальными парнями он не знаком, потому хоть и с опаской, но Виктор пришёл, тем более что мать в новогоднюю ночь работает. За время разговора Дима потерял счёт времени. Он слушал, дополнял, рассказывал свою историю. За свой юный возраст они пережили столько ужасного, что и сказать страшно. И сейчас Дима не мог думать ни о чём, кроме как о Викторе, его истории и происходящим в его жизни. Он совершенно точно решил, что ни о каком прекращении общения и разрывании всех связей и речи быть не может. Их связывает такое тёмное, ужасное, затягивающее и пугающее совместное прошлое, которое они должны вместе перебороть и выйти в новую жизнь, в светлое будущее хорошими друзьями. Тогда они были даже скорее детьми, чем подростками и не несли отчёт тому, что делали, не думали о том, к чему это может привести, просто жили свою жизнь и в один момент эту спокойную подростковую жизнь у них просто отняли. И пережить эту утрату они смогут только если объединятся, если будут вместе. Им обоим нужна сейчас поддержка, нужен человек, который оказался в такой же ситуации, а эта ситуация ещё и связывает их напрямую. Они нужны друг другу и они оба были в этом уверены.

***

День пролетел быстро, на часах уже было 22:49 и все парни сидели в гостиной, ожидая боя курантов, весело переговариваясь, слушая новогоднюю музыку и поедая всё то, что приготовили. Дима, сидя в новогоднем колпаке, старался не выдать своё волнение, но со стороны походил на один огромный комок нервов: на лбу выступили капли пота, руки тряслись и рвали на кусочки салфетку, глаза бегали по комнате, пытаясь отвлечься на что-то и забыть о том, что он собирается в скором времени делать. Толя сидел слишком рядом и из-за того, что диван был слишком мягкий Дима не мог сменить положение, уже тысячу раз пожалев, что не сел на стул. Спустя полчаса он всё же попытался поесть и сосредоточиться на новогодней передаче, но ощущал он себя как будто во сне. До Нового года осталось десять минут, у каждого из парней в руках был какой-то напиток. У Димы было полстаканчика сока. Половина, потому что руки тряслись так, что он боялся всё расплескать, а сок, потому что он напрочь забыл о том, что основной частью его плана был алкоголь. До Нового года 10 секунд, 9 секунд, 8..Толя под столом взял Диму за руку..7, 6..Все парни отсчитывали секунды весёлым громогласным хором..5, 4, 3..Дима думал только о Толе..2, 1... С Новым 2006 годом! Из телевизора раздались поздравления и бой курантов, вся квартира наполнилась шумом, кто-то обнял Диму...но полноценно радоваться со всеми он не мог. Нужно было закончить одно дело. Парень потряс Толю за плечо:–Пошли на фейерверк посмотрим. Теперь у Димы не было никакого плана. Он не знал, что делать дальше. Мысли в голове смешались. Глаза не моргая смотрели на белобрысую макушку, идущую впереди него. Руки всё ещё мяли салфетку. А изо рта несло слишком освежающим запахом из-за слишком усердного потребления жвачки весь день. Единственное, что Дима знал – если Толя оттолкнёт, то никому не расскажет, а парень быстро уйдёт из квартиры с уже приготовленными вещами. За неделю Новогодних каникул они отвыкнут друг от друга, а если нет, то Дима перейдёт в другую школу.

***

–Красиво, правда?–Парни сидели на открытом балконе квартиры и Толя разглядывал салюты, распускающиеся фантастическими узорами, кажется, по всему городу. –Ага, очень...–Задумчиво откликнулся Дима любуясь Толей, его сияющими серебром глазами и волосами, слегка припорошенными падающими хлопьями снега. Итак...сейчас или никогда... –Толь.. –М?–Парень повернулся и посмотрел прямо Диме в глаза. Дима, уже приблизив своё лицо к Толиному, вдруг вспомнил, что сначала нужно спросить...а что спросить? А когда признаться? –Ты...Я...Мне можно... –Можно.–Договорить Дима не успел, Толя сам сократил расстояние между их лицами и поцеловал. От шока Дима отстранился и выражение Толиного лица сменилось на испуг: –Ты..не это хотел? Я просто подумал... Дима, всё ещё без единой мысли в голове, но с песней в сердце, перебил Толю, обхватив его лицо и снова притянув его губы к своим.