Поучительная договоренность / An Instructive Arrangement

— Всё для вас, госпожа, — произнесла Гермиона, смущённо отводя взгляд. Она чувствовала, как румянец поднимается к груди, ощущала, как на её лице начинает подсыхать влага от лона госпожи. Клитор пульсировал при каждом прикосновении Беллатрикс, при каждом движении её изящных пальцев. — Боже, как я вас хочу. — И я тебя хочу, котёнок, — прошептала Беллатрикс ей на ухо, стягивая с плеч Гермионы кардиган. Её руки скользнули вниз по бокам, заставив кожу покрыться мурашками. Гермиона сдержала стон желания. — Но мы отвлеклись от учебного плана. Разденься для меня, пока я принесу ещё учебные материалы. Она мягко прикусила мочку уха Гермионы, не причиняя боли, но тепло дыхания заставило ту вздрогнуть. С твёрдой уверенностью Беллатрикс подняла её с колен, поставила на ноги и сама направилась в спальню. С дрожью в руках от предвкушения Гермиона расстегнула молнию на юбке и лифчик. Сбросила туфли и осталась стоять обнажённой, прохладный воздух ласкал кожу, а лоно пульсировало от желания прикосновений. Но трогать себя она не смела — ждала госпожу. Чтобы хоть как-то усмирить пыл, мысленно перебирала имена философов: Аристотель. Декарт. Витгенштейн. Лао-цзы. Юм. Ибн Сина. Торо. Вся надежда на спокойствие исчезла, когда появилась Беллатрикс. Её тело, совершенно, было обнажено, если не считать чёрной ремень с алым страпоном, закреплённым спереди. Она прикусила губу, оценивающе оглядывая Гермиону, и на её лице расплылась медленная, томительная улыбка. — Ты готова для меня, котёнок? — спросила она. Кудри были собраны в хвост, но непокорно выбивались. Лобковые волосы так же выглядывали из-под ремней, и Гермиона вздрогнула, вспомнив их шелковистую шероховатость и аромат госпожи, когда та возбуждена. — Я всегда готова для вас, госпожа, — ответила Гермиона. Клитор умолял о внимании, а румянец на груди расползался всё дальше от одного лишь вида Беллатрикс. — Идём в мой кабинет. У нас столько материала для изучения, — сказала та. Гермиона поспешила в спальню и оказалась в объятиях госпожи. Мягкий силикон страпона упёрся ей в живот, когда Беллатрикс притянула её для поцелуя. Язык скользнул между губ, а руки крепко обвили талию. — Я заметила, — промурлыкала Беллатрикс между поцелуями, — что тебе трудно оставаться на месте, когда я тебя трахаю. — Да, госпожа, — тихо ответила Гермиона. — Ты просто слишком возбуждаешься, правда? — Руки скользнули ниже, сжали ягодицы. Гермиона ахнула от удовольствия, и Беллатрикс, усмехнувшись, наградила её поцелуем. — Если хочешь быть послушной девочкой и не двигаться, я могу тебя связать… или ты попытаешься изо всех сил держаться сама, милая моя? — Свяжите меня, — выдохнула Гермиона, захваченная мыслью оказаться полностью во власти госпожи, разложенной перед ней, неспособной ослушаться из-за собственного пыла. — Пожалуйста, госпожа, я хочу быть хорошей для вас. Хочу принадлежать вам. Беллатрикс подвела её к кровати, в углах которой уже были закреплены вельветовые узы. Она дождалась, пока Гермиона устроится, и начала аккуратно обвивать запястье лентой. — Скажи, если будет слишком туго, моя дорогая. — Она коснулась губами лба Гермионы, от чего та задрожала от удовольствия, чувствуя, как новая волна жара накатывает внизу живота. — Не туго, — прошептала Гермиона. Сердце отбивало лихорадочный ритм, пока Беллатрикс, оседлав её, фиксировала второе запястье, а страпон покачивался и упирался в её живот. — О, госпожа, я хочу, чтобы вы меня трахнули. — Не сейчас, милая, — сказала Беллатрикс, переходя к лодыжкам, которые ловко закрепила, так что ноги оказались широко разведены. — Но скоро… так скоро. О, какая же ты мокрая. Как сильно ты меня жаждешь. — Её палец скользнул между бёдер, и тело Гермионы жадно подалось вверх. — Осталось чуть-чуть. Так нормально? — Идеально, госпожа. Так мне будет куда проще быть хорошей для вас, — ответила Гермиона, глядя на старшую женщину, что склонилась над ней, с алым страпоном, чуть изогнутым и больше, чем она когда-либо пыталась принять. — Я обожаю видеть тебя, когда твои ноги так широко разведены для меня, — прошептала Беллатрикс. Она нажала кнопку у основания страпона, и тот начал мягко вибрировать. Переместившись между бёдер Гермионы, Беллатрикс провела кончиком игрушки по влажному входу в её лоно. Гермиона застонала и натянулась на путы, но осталась послушной, открытой для своей госпожи. С каждым движением влага становилась всё обильнее, смазывая всё, так что страпон скользил почти без трения. Она текла от возбуждения. — Сейчас я войду в тебя. — Пожалуйста, госпожа, трахайте меня так сильно, как только захотите. — Осторожнее, котёнок, — усмехнулась Беллатрикс, направляя кончик внутрь. — Это звучит так, будто ты говоришь мне, что делать. Страпон был толстым и прохладным; он растягивал Гермиону почти до боли. Она едва сдержала крик, но попыталась расслабиться, отдаться Беллатрикс, своей прекрасной, сильной, совершенной госпоже, доверить ей доставить то особое удовольствие. Её тело подстраивалось под игрушку, а лёгкая вибрация прокатывалась по каждой клеточке, пока Беллатрикс медленно наполняла её. Следя за её лицом, госпожа улыбнулась, уголки тёмно-красных губ приподнялись. — Хорошая девочка. От похвалы Гермиона тихо ахнула, и её тело расслабилось, позволяя войти глубже, позволяя вибрациям проникать ещё сильнее. Удовольствие было острым, почти ослепительным, и она выгнулась в оковах. — О, моя хорошая девочка… моя милая девочка, берёшь всё. — Беллатрикс начала медленно выходить, вибрация слабела, и Гермиона выдохнула, глядя в это прекрасное лицо женщины, что дарила ей такое наслаждение. Постепенно ритм сменился — сперва размеренный, затем быстрее, грубее, и Гермиона вцепилась в покрывало, боясь, что не выдержит от этого жара — от звука тел, бьющихся друг о друга, от постоянного проникновения, от гулкого шёпота страпона внутри. Она тяжело дышала, ощущая, как волна удовольствия всё ближе. Влага текла обильно, движения были лёгкими, скользящими. — Хорошая кошечка… хорошая девочка, — сказала Беллатрикс. — Дать мне тебя, вот так… ммм, так хорошо. — Казалось, вибрация достигала и её самой. На миг она сбилась с ритма, закинув голову назад, грудь высоко приподнялась, и из её груди вырвался хриплый стон: — Чёрт… — Она зарычала и вернулась к движениям, доводя Гермиону до точки, где та уже не могла сдержать крик. Её тело дрожало, горячее, чувствительное, наполненное до предела. Грудь Беллатрикс качалась над ней с каждым толчком. — Ты так прекрасна, когда кончаешь для меня… извиваешься, с раскрытыми бёдрами… хорошая, хорошая девочка… Постепенно толчки замедлились, и, когда Гермиона отходила от оргазма, Беллатрикс полностью вышла и опустилась между её ног. Язык мягко провёл по её чувствительному, влажному лону, скользнул внутрь на миг и вернулся к медленным, длинным движениям между складками. Гермиона расслабилась и позволила телу утонуть в мягких волнах удовольствия, теперь более нежных. — Понравилось, котёнок? — спросила Беллатрикс. Гермиона кивнула, не доверяя голосу. Беллатрикс улыбнулась и поцеловала её живот, грудь, шею — Гермиона тихо вздохнула — и, наконец, её губы. Поцелуй был глубоким, тёплым, полным наслаждения и усталости, их тела словно слились в одно. — Хочешь, чтобы я тебя развязала? — спросила Беллатрикс. Гермиона не знала. Ей хотелось, чтобы Беллатрикс брала её столько, сколько пожелает, но в то же время она понимала — у госпожи наверняка были и другие замыслы. — Хотите снова сесть мне на лицо? — спросила она с надеждой. Беллатрикс заметила блеск в её глазах и покачала головой: — Ты уже достаточно видела, как я теряю контроль, красавица… но, возможно, в следующий раз, если будешь очень, очень хорошей девочкой. — Я буду самой послушной, госпожа, — прошептала Гермиона. Одна лишь мысль о том, как Беллатрикс оседлает её лицо, пока она связана, без возможности пошевелиться, вновь заставила её лоно пульсировать. Беллатрикс развязала её, и Гермиона блаженно вытянулась на постели. — Тебе понравилось? — спросила госпожа. Гермиона кивнула и прикусила губу: — Я всё время думала про прошлый раз. — Я тоже, — медленно улыбнулась Беллатрикс. — Не уверена, что когда-либо кончала так много… Вы такая хорошая учительница, — произнесла Гермиона, лаская её грудь и целуя её. — А ты очень старательная ученица, — Беллатрикс одарила её яркой улыбкой. — В следующий раз у меня будет особый подарок для тебя. Ты была просто чудесна. — У вас есть ещё уроки для меня? — с надеждой спросила Гермиона. Она жаждала, чтобы Беллатрикс взяла её как угодно — прижала к стене, заставила встать на колени, снова связала, наполнила, трахнула её рот, обняла, ласкала и доводила до оргазма снова и снова. — Возможно, в следующий раз, моя дорогая, — сказала Беллатрикс и поцеловала её глубоко, со вкусом её собственной сладости на губах.