Детские игры дружбы: тайны закулисья

      Дазай привычно проживал оставшиеся дни до начала мероприятия. Учился, посещал психотерапевта, пил лекарства и собирал доказательства. Когда первый прилив сил иссяк, до Осаму дошло, что база для обвинения слабая. Ему нужны улики посерьёзнее договоров. Простые бумажки оказались бесполезны, до вещей сестры он дорваться не мог, а значит ему требовалась помощь в получении новых доказательств. Банальное разорение негодяев — не такое уж суровое наказание для совершённого ими поступка. Игра не стоила свеч: слишком долгой и муторной казалась подготовка, да и под удар не хотелось подставляться. Так что Осаму пришлось прислушаться к совету Мори-сенсея.       — Дазай-кун, отличные показатели в начале года, — Мураками-сенсей поправил очки, спавшие с большого сливоподобного носа. Бумаги под скрюченными пальцами зашуршали, пока их подносили к сморщенному лицу. — Несмотря на трагедию, ты отлично держишься.       — Учёба — это единственный способ отвлечься от грусти. Эта утрата невосполнима, однако надеюсь, что преступник ответит по всей строгости закона. — Голос дрогнул от наполнившей Осаму злости.       — Так и будет, так и будет, Дазай-кун. Через две недели у тебя итоговое тестирование. Подготовься хорошенько. Если будет нужна помощь, проси её у своих учителей. Мы всегда поможем… Ты — гордость нации, будущее страны, а может и всего мира.       Мураками-сенсей говорил уверенно, с нескрываемой гордостью и любовью, бросая взгляд на фотографии. Весь рабочий угол учителя был заставлен рамками с прошлыми выпускниками. На каждой был прикреплён листок с именами тех, кто уже добился значительных результатов. Мураками-сенсей гордился своими учениками — прошлыми, настоящими и теми, кто только готовился поступать в старшую школу, хоть он их и не знал, пока что. Таким он был человеком, за эту странность его и любили ученики. А он, в ответ, души в них не чаял. Исключений не было.       — Мураками-сенсей, вы преувеличиваете. Как я могу быть надеждой мира, если я вновь прогулял математику?       — Но тест ты написал на высший балл. А это повод закрыть глаза на твой проступок. Да и с будущего студента Токийского или Киотского университета спрос маленький. Ладно, пригласи Накаджиму-куна на консультацию. Он за дверью. Всего хорошего, Дазай-кун.       — И вам приятного вечера, сенсей.       Осаму быстро пересёк пустую учительскую и вышел в коридор, где в тишине стояли трое учеников.       — Накаджима, заходи, — он указал пальцем себе за спину и мимо прошмыгнул паренёк с белыми волосами, нервно прижимающий бумаги к груди. Едва дверь закрылась, Дазай хмыкнул. — Чего это с ним?       — Детдомовский он, — Чуя слез с подоконника и потянулся. — Шпинают его ни за что. Но парень он хороший.       — Детдомовский? Так вот почему боится вылететь из школы. Не родители же ему учёбу оплачивают, — Акико не торопилась вставать с удобного места сидения и продолжила мотать ногами. — Баллы плохие, да?       — Есть проблемы, но не критично. Куда сложнее ему общаться с одноклассниками и Акутагавой.       — А, помню-помню, — Осаму сразу закивал. — Рюноске его зовут? Аки-тян, помнишь его?       — Я помню, как ты его в мусорку засунул. А после и за штаны в окно вывесил. А ещё — приставал и в библиотеке, и в классе… Что сейчас выглядит странно, — Акико прикрыла рукой лицо и замотала ею. — И чего этот бедняга именно в эту школу пошёл учиться? Я бы от тебя держалась подальше.       — Странно, что мы в одной школе. Ведь по твоей логике я должен от тебя держаться подальше, — со смешком отметил Осаму, взмахом ладони приглашая друзей идти за ним. — В таком случае эта школа — рассадник стокгольмского синдрома.       — А как вы вообще стали друзьями? — Чуя помог девушке спрыгнуть с окна и, поддерживая ту за локоть, направился следом за ним.       — А, забавная история, — Акико хихикнула, а Осаму потёр кожу шеи, не закрытую воротом расстёгнутой рубашки. — Потом расскажу. Меня поражает, что вы стали друзьями ещё до того, как я вас познакомила! А ну признавайтесь, почему вы общаетесь? А то обоим по головам настучу!       — Помнишь экскурсию в Киото? — с неохотой начал рассказ Накахара.       — Да, помню. Это была наиглупейшая поездка. Нас заперли в отеле из-за дурёх, что потерялись в двух соснах. А я так хотела покушать чего-то на улице!       — Они не потерялись, их украли. А мы вернули, — Осаму подзадержался на лестнице, чтобы идти вровень с друзьями.       — Чего?!       — Эти девушки решили, что флирт с местными школьниками — отличная идея, — начал рассказывать Накахара. — Те пообещали покатать их по городу и вернуть в отель к началу переклички, но на деле увезли на заброшенные склады для съёмок взрослого контента.       — Как ты завуалировал порно. Ай! — Осаму отстал на ступеньку, потирая при каждом шаге лодыжку, по которой пришёлся пинок Чуи.       — В общем, под его руководством мы наказали этих негодяев.       — Запустили прямой эфир, но уже без девочек. Подвесили одного в причудливом наряде, а другого — голышом, с пикантными надписями на прессухе. Эх, заслуженное наказание, я считаю.       — Какое-то скучное наказание, но ладно, — Йосано толкнула дверь на крышу и нравоучительно подняла палец. — Надо было бы нарядить их в платья, как минимум.       — А, павлиний хвост это уже не креативно? Спасибо, Аки-тян, спасибо за такую высокую оценку наших фантазий.       — Говори за себя, Дазай. Я вроде предлагал полицию вызвать.       — Ну, хорошо, что не вызвали. А то о вашем геройстве узнали бы и отблагодарили бы неприятностями.       Акико села на бетонный выступ вентиляционной шахты и сняла пиджак. Парни остановились в шаге от неё и переглянулись, прежде чем сесть на трубы. Тишина школьной крыши разбавлялась шумом спортивных клубов, доносящимся откуда-то снизу. Редкие крики тренеров и капитанов долетали до друзей, так и не записавшихся ни в клуб, ни в секцию. Это вызывало усмешку у Дазая.       — Как иронично… Все сейчас трудятся в своих клубах, готовятся к летнему фестивалю, желают представить себя в лучшем виде. А мы ничего не делаем. Даже заместитель Школьного совета уклоняется от обязанностей.       — Дазай, ты сам нас сюда позвал.       — Вот именно, 'Саму. Я бы лучше домой пошла. Жариться в зимней форме больше нет никаких сил. Да и готовиться к тестам тоже надо.       Осаму сдержанно засмеялся, спрыгнув с трубы, и подошёл к сетке, огораживающей край крыши.       — Уж простите, что отвлекаю, но мне нужна помощь. Хотя нет, не мне, а моей покойной сестре.       Акико и Чуя переглянулись, а после перевели взгляды на друга прислонившегося к ограждению. Выглядел тот расслабленно, но скрещенные руки и улыбка выдавали его нервозность. Уголки губ то поднимались, то опускались.       — 'Саму, я знаю, что произошло. И понимаю твоё состояние. Но офицеры полиции разобрались уже. Скоро будет суд и всё будет хорошо. Справедливость восторжествует.       — Нет, не знаешь. И нет никакой справедливости. Не в этом случае. Харухи не убил сотрудник ресторана, это было самоубийство. А виноваты в этом её жених и наш отец. Жених воспользовался своей возможностью, «привилегией» и изнасиловал её. Возможно, не единожды. А отец оплатил «убийцу», — Дазай замолчал, распахнув глаза. Во-первых, его поразило, насколько легко с губ слетели эти слова. Видимо сеанс Мори-сенсея оставил след, повлиял на его отношение к произошедшему гораздо сильнее, чем думалось ранее. А, во-вторых, любопытные зелёные глаза, что выглянули на мгновение из-за угла, пропали. Могло показаться, но кусочек школьной туфли предательски выглядывал и подтверждал: они здесь не одни. — Чиби, поймай его!       — А, кого?       Накахара на мгновение завертел головой, но, услышав поспешные удаляющиеся шаги, среагировал и сорвался с места. Йосано побежала следом. Дазай было последовал за ними, но запутался в ногах и упал. Потеряв драгоценные секунды на подъём, он подбежал к двери, лишь когда та захлопнулась. Распахнув её с матом, Осаму побежал вниз, мечтая догнать подслушивающего. Эту информацию нельзя выпускать! Не сейчас. Это навредит, а не поможет.       — Вот так манёвр, Чиби! Настоящая обезьянка!       Одним движением перемахнувший через перила Чуя восседал на поверженном шпионе. Тот лежал лицом вниз, так что опознать его сходу было нельзя. Заломив руку, Накахара удерживал его на месте, пока друзья поспешно подходили ближе.       — Эдогава?!       — Глава детективного клуба?!       — Эд-кун?!       На разные лады друзья представили подслушивателя и переглянулись. Акико настороженно посмотрела в сторону учительской. Шум мог привлечь внимание учителей, чего им не хотелось.       — Я всё объясню.       — Уж постарайся. А не то будет у нас тут труп, — мрачно произнёс Дазай, давая отмашку Чуе.       Освобождённый Эдогава поднялся на ноги, отряхивая одежду от невидимой пыли и позволяя себя увести обратно на крышу. Все молчали, не зная как и реагировать. Осаму прихрамывал: падение сказалось на колене, брюки липли к телу, пропитываясь кровью. Однако сейчас идти в медпункт из-за этой мелочи было некогда, и Дазай, терпя боль, сел на место Акико. Та встала чуть позади Чуи, что отпустил Эдогаву Рампо. Он продолжал молчать, отряхиваясь от невидимой пыли. Если бы и захотел теперь улизнуть, то пришлось бы перелезать через трубы, а это оказалось бы не по силам тихому интеллигентному однокласснику. Бывшему.       — Дазай-кун, я хочу присоединиться к вашему расследованию.       — Эд-кун, ты головой приложился сильно или что? Вроде бы Чуя был нежен.       — Сейчас поясню, — Эдогава вскинул палец, останавливая поток возмущения девушки. — Дазай-кун?       — Давай уж, господин самозванный детектив. Удиви меня, — Осаму развёл руками, предлагая совершить чудо.       — Во-первых, ты говорил очень уверенно о том, как погибла девушка. Во-вторых, при первичном осмотре тела упоминались застарелые следы пальцев на теле жертвы, а впоследствии эту информацию удалили из протоколов. В-третьих, мой дядя вёл это дело, пока его не отдали другому следователю. Он отыскал убийцу быстро. Слишком быстро. Ни мой дядя, ни я не верим, что подозреваемый мог бы совершить такое. Да и пропавшие видео с камер говорят об его невиновности. Почему же я решил, что ты хочешь предложить друзьям затеять расследование? Ты их собрал здесь и сразу заговорил об убийстве сестры. Ты просил о помощи, не так ли? Ты вскоре уедешь, а значит найти доказательства по горячим следам не получится. Тебе нужны посредники, те, кому ты доверяешь. А таких только двое: Накахара Чуя и Йосано Акико. И именно их ты собирался позвать расследовать это дело. Тебе нужны доказательства, чтобы предоставить их премьер-министру в случае победы на Международных детских играх Дружбы. Иначе никто не поверит. Я прав?       На крыше воцарилась тишина. Никто из присутствующих не решался нарушить её. Подростки погрузились в размышления. Дазай не мог поверить, что кто-то узнал замысел до того, как он был озвучен.       Чуя не горел желанием вмешиваться в это дело, всё время обеспокоенно бросая взгляд на Йосано. Девушка же смотрела куда-то вдаль. Переступив с ноги на ногу, Акико опередила было взорвавшегося негативом Накахару:       — Если Эд-кун прав, то я согласна помочь. Но с одним условием: ты расскажешь, что не так с твоей семьёй. Я знаю только, что отец — тиран, а мать — банальная истеричка, бывшая модель.       — А-тян, он хочет, чтобы мы за него тут огребли. Выдумал причину, а президент детективного клуба поддержал легенду в нужный момент.       — Это всё мои умозаключения! — для гордого собой Эдогавы эти обвинения прозвучали как оскорбление. Он скрестил руки на груди и вскинул нос. — Про семью Дазая недавно писали в газетах, а мой дядя упоминал эту фамилию чаще, чем гладил нашего кота за последние трое суток! Так что связать поведение Дазай-куна и ваше совместное исчезновение было несложно. Вы всегда везде втроём. А ещё его вызвали на соревнования, о чём говорят учителя. Странности в деле Дазай Харухи, более известной как Каваяка Харухи, наталкивают на нехорошие мысли. Исчезновение доказательств, подкуп свидетелей, смена несговорчивого следователя на более удобного… Это всё на поверхности. Это же очевидно, для чего брат актрисы мог вас позвать! Что мне ещё вам сказать, чтобы вы поняли элементарность этого?       — Я ничего не понял, но звучит умно… — Чуя смущенно почесал затылок.       — Так, ладно. Я всё расскажу, а вы уже решите сами стоит ли мне помогать. В любом случае, Эдогава-кун прав во всём. Странностей в деле гибели моей сестры слишком много, чтобы закрывать на это глаза.       Подростки переглянулись и заняли места на трубах. При этом лишь Рампо выглядел самым заинтересованным в рассказе. Чуя приобнял Акико, уложив голову той на плечо. Почесав здоровое колено, Осаму начал свой рассказ.       О том, как его отец и дед загорелись целью создать долгоиграющую семейную компанию. О том, что он никогда не видел многочисленных тёть, выданных замуж за компаньонов семьи. И что такая же судьба была уготована его сёстрам.       — Конечно, немного в изменённом виде, но все… Все они станут «бетоном» в союзах, скрепляющим компании.       При этом матери девочек получали деньги и могли самоустраниться от воспитания детей. Так и происходило, от них требовалось только посещать «семейные ужины». Лишь Дазай Наоми стала законной супругой Дазая Акио, получив кучу ненужных обязательств.       — Потому что родился мальчик. Я. Мать хотела лишь получить деньги за рождение ребёнка, но её мечта о своей модельной студии развеялась миражом. Остальные сёстры рождались или от любовниц, или по моей вине. Рико, самая младшенькая, была зачата из-за моей попытки суицида. Отец хотел мальчика, но… осечка. И моя мать нашла новый повод для злобы в мой адрес: ей не дали развод.       Харухи должна была стать актрисой, её с детства готовили к этому. Вечные диеты, запрет на сладкое, всевозможные конкурсы красоты и тренинги, эпизодические роли в дорамах. Но для четы Дазай всё это было словно «не в серьёз».       — Да, они так и говорили, что Харухи-чан лишь репетирует. Да, конечно, — презрение, ненависть к семье так и сквозили в голосе Осаму. Каждое его движение было полно пренебрежения к родственникам, упоминаемым по ходу повествования. — Дзидзи посмеивался, смотря сцены с ней в фильмах. Говорил, что она никогда не добьётся успеха. А она добилась. Я не сближался с сёстрами, презирал их. Но Харухи-чан… Это другое. Мне было десять, я кормил её пирожными пару дней. Хотел увидеть, как её наругают, побьют за лишние граммы, а она… Ничего. Ничего ей не было. У неё оказался превосходный обмен веществ. Даже прыщей не было. В следующий раз мы увиделись, когда я поправлялся после прыжка в окно. Она принесла торт с кремовыми украшениями, а я зло попросил, чтобы она со мной попила чай. Я хотел ей навредить, а Харухи… У неё загорелись глаза. В них было счастье. И так в каждый её визит. Она приходила ко мне кушать тортики, о чём и сказала, когда я попытался её выгнать из комнаты. Я ей был не нужен, — он рассмеялся, вновь чувствуя то ощущение использования. — Она мной воспользовалась. Для отдыха. Для тортика. И так продолжалось до нашей последней встречи. Я пытался ей навредить, давая запрещённое, а она кушала.       Торопливо, не опуская деталей вроде смены стиля одежды, Дазай рассказал о последних днях жизни Харухи. О её признании в беседке, о приглашении умереть вместе, о том, скольких усилий ему стоило отказаться… Про решение родственников замять дело он говорил сухо.       — И вот я решил прекратить семейные махинации. Хватит. Пора всему гнилому показаться на люди.       — Ты же понимаешь, что не окончишь старшую школу после такого-то? — Чуя задумчиво огладил подбородок, задумываясь.       — Вы будете разорены. Хотя… — Акико подняла глаза на безоблачное небо. — Я тебя могу понять. У меня нормальные родители, пусть отец и пропадает на работе, а мать занята своим магазином. Однако они меня любят. Иначе бы мы не встретились с тобой в тот день в средней школе.       — Да. Ты меня многому научила. Думаю, благодаря тебе я стал невольно сближаться с Харухи, и вот.       — Это хорошо, но давайте решать: присоединитесь ли вы к моему расследованию? — Эдогава соскочил с трубы и застучал по ней ногой, скрестив руки на груди. — Великий детектив рад новой полученной информации, но мне нужно разрешение пострадавшего на действия. Ну, и команда в помощь. И для восхваления моего ума.       — Давайте его сбросим? — Акико с серьёзным лицом предложила друзьям выход. Чуя с измождённой улыбкой уткнулся в плечо.       — Нельзя. Да, Дазай?       — Да. Эдогава станет вашим мозгом. Нам нужен будет этот чёртов протокол из полицейского участка. Добудем оригинал, получим весомую улику. А если вы сможете раскопать что-то в вещах Харухи, то будет ещё лучше!       — Другими словами: Дазай Осаму и сам не знает, что нам искать, — ироничным тоном протянула Йосано. — И это гениальнейший шахматист.       — Я могу дать подсказку. Попробуйте узнать побольше об актрисе, с которой Харухи играла в паре. Они проводили много времени вместе, об этом сестра упоминала очень часто. Даже назвала ту однажды «старшей сестрицей». — Осаму развёл руками. — Да, это всё. Времени мало, иначе я бы сам справился.       — Выбора нет? — Йосано нервно хихикнула.       — Выбора нет, А-тян. Как в тот день, когда он потащил меня на склады спасать дурочек.       — Всё-всё, хватит этих нежностей, — Рампо напомнил о себе. — Расследованию дают ход? Или…       — Дают, дают. Угомонись уже, — Дазай махнул рукой. — Мы тут обсуждаем условия выхода из сделки. Верно?       — Да. Если будет опасность для меня или Чуи, мы выходим немедленно.       Осаму кивнул. Он и сам хотел предложить это, но не решался признаться даже себе, что не знает насколько окажется опасным это мероприятие. Ленивым движением парень достал из внутреннего кармана пухлый конверт и положил на пиджак Акико, что лежал рядом.       — Здесь два миллиона йен. На расходы.       — Сколько?! — В едином порыве воскликнули подростки. Такую сумму они видели лишь во снах о будущих карьерных успехах. Миллион йен казался пределом мечтаний, но вот он тут лежал. Бери и трать.       — Мало? Я могу принести ещё. Нужно будет только подождать немного: обналичивание за спиной отца занимает много времени.       — Дорогуша 'Саму, эта сумма… Неприличная! Я знала, что ты богат, но чтобы настолько…       — Карманные деньги, которые скопились за несколько лет, — Осаму пожал плечами с невозмутимым выражением лица. — Я кроме манг ничего и не покупаю. Если нужна электроника или учебные пособия, то пишу заявку секретарю, а та вносит мои расходы в расходы отца. Всё. А, купите мне телефон.       — Ты же знаешь правила сотовой связи, Дазай-кун. Где симку брать будешь? — Эдогава сумел взял себя в руки и вернулся к серьёзному обсуждению.       — Возьмите телефон с рук, а симка уже моя забота. Сепарироваться от родителей — так полностью.       — Давно надо было так сделать, — одобрительно кивнула Акико. — Вот только на Играх технику забирают. Будешь прятать?       — Да. К слову, никто и не подумает, что у японца может быть два телефона. Ха. Нарушителей никогда не было.       — Решил стать первым, — Чуя усмехнулся, отлипая от девушки и собираясь спрыгнуть с трубы. — Ладно, возьмём тебе Шарп.       — Ты жестокий. Айфон последней модели.       — Розовый и с чехлом Хэллоу Китти?       — И с ушками. Иначе не приму.       Акико прыснула в кулак и с помощью Чуи слезла с трубы, а после подошла к другу. Хлопнув того по окровавленному колену, она улыбнулась. Дазай сдержал стон и лишь отзеркалил выражение её лица. Натужно, с болью в глазах.       — Пошли уж, клиент детективного агентства «Супер-сыщики».       — А, что за глупое название? — разочарованно протянул Эдогава. — Ну ладно. Начинаем операцию «Истина». Да, Дазай-кун?       — Да.       — Но сперва тебя надо отвести в медпункт, — с недовольством отметил Чуя. — Эдогава-кун, поможешь?       — Эх, придётся.       Йосано забрала одежду и конверт, уступив место парням. Те помогли слезть Дазаю и, поддерживая его, стали спускаться к медпункту. Это стало первым совместным делом детективного агентства «Супер-сыщики» перед расследованием под кодовым названием «Истина».