Детские игры дружбы: тайны закулисья

      Похороны Харухи прошли незаметно. Осаму до боли сжимал кулаки, не в силах прекратить этот цирк. Показные слёзы, истерики, которые затихли, как только посторонние покинули церемониальный зал крематория. Матери бросились поправлять макияжи, а их дочери собрались в отдельном кружке, бросая настороженные взгляды на брата.       Тот недвижимо стоял у поминального столика и поправлял подношения, не сводя глаз с Харухи. Посмертный макияж скрывал повреждения, полученные при падении. Нарисованные соболиные брови, лёгкий румянец, зачем-то нанесённый на бледное лицо. Лишь верхняя губа неестественно выпячивалась под носом — там, где та порвалась. Белоснежное кимоно, запахнутое налево, сливалось с хризантемами, которыми тело было обложено по периметру гроба. Запах весны и жизни не смог перебить смрад разлагающегося тела. Лёгкой сладковатой ноткой вплеталась то в аромат травы, пряностей и почему-то морозной свежести. Сознание твердило, что так кажется, это лишь физраствор морга, но нос продолжал улавливать лишь эти нотки.       Осаму бездумно перебирал подарки и не смог сдержать горькую улыбку при виде залитого в эпоксид цветка сакуры. Его принёс мужчина от имени коллеги девушки.       — Даже сейчас они воспользовались тобой, сестра.       Мать Харухи беззастенчиво забрала конверт с подношением для дочери. Судя по его пухлости актриса не ограничилась вежливыми четырьмя тысячами.       Осаму поправил пластиковое колечко с единорожьей головой. Без рога, сильно потёртая, со слезшей краской безделица выделялась среди дорогих даров. Давным-давно Харухи отдала колечко, как шутливый подарок, и улыбалась при виде него. И Осаму вернул его спустя столько лет.       — Пусть твой путь будет лёгким. Встретимся там.       Осаму развернулся на каблуках туфель и быстрыми шагами покинул зал, пока никто его не хватился. Он не хотел видеть, как Харухи повезут в печь, словно она какой-то пирог, а потому выскочил на улицу, направляясь в кафе, где его ждали юные детективы.       Рампо самозабвенно ел пирожное. Судя по количеству тарелок — далеко не первое. А Чуя и Йосано перебивались кофе. Акико тут же подскочила при виде друга и подошла к нему, отведя к их столику.       — 'Саму, как ты?       Рука девушки участливо погладила парня по плечу. Тот натянуто улыбнулся.       — Нормально.       — Не ври, Дазай. На тебе лица нет.       Осаму сел на свободный стул и подозвал официантку.       — Стакан воды, пожалуйста.       — Нет, вместе с водой принесите чайник кокейча, пончик и… 'Саму, ты ел?       — Не беспокойся обо мне.       — И унадон, — Йосано произнесла это настолько твёрдым тоном, что Осаму с усталым выдохом лишь поднял руки, сдаваясь той на милость. — Ты думал, что я не замечу, что ты снова не ешь?       — Кусок в горло не лезет. Ещё и эти похороны… Сама видела.       Йосано, которая притворилась одноклассницей Харухи, сжала от злости поднятый кулак, закрыв глаза. Она посетила этот лицемерный спектакль. Каких усилий ей стоило не наброситься с кулаками на бывшего жениха сестры друга. Массивного вида парень упал на колени, заходясь в рыданиях. Он вздымал руки к потолку, вопрошая, за что так с ней обошлась судьба. И не будь там Осаму, что пошатывался в ровном строе семьи, Акико, не задумываясь, начала бы драку. Он тоже хотел сорваться, но не мог, и от того лишь переминался с ноги на ногу, нервно потирая руки. Чувство бессилия душило их обоих. Поэтому, когда стало возможно уйти, Йосано выскользнула к парням, не дожидаясь Дазая. Хотелось поскорее покинуть этот праздник сюра. А Осаму остался внутри ещё на час. Но даже за это время девушка не смогла успокоиться.       — Обсудим то, что имеем? — беззаботно предложил Рампо. Чуя фыркнул, пригубив кофе.       — Аки-тян нам рассказала в общих чертах, что внутри происходило. Это ужас какой-то.       — А у нас такое при каждой семейной встрече, — с усмешкой парировал Осаму, рассматривая стакан воды, который принесли незадолго до разговора. Обычный прозрачный стакан, покрытый капельками конденсата. На улице царила жара. Притронувшись к нему, Дазай понял, что его колотит. Стараясь успокоиться, он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, что жалобно скрипнул. Акико, чувствуя неладное, подсела к тому ближе и ослабила ему галстук и расстегнула верхние пуговицы на рубашке. — Всё хорошо.       — 'Саму, выпей воды.       Девушка помогла донести стакан до рта. Пару глотков и парня стало мутить. Он замотал головой и поставил стакан на стол.       — Чуя, отведи его в туалет.       Сильный рывок вниз слева.       — Меня не тошнит. Правда.       — Ага. Конечно. — Йосано дёрнула с другой стороны.       Чуя с ворчанием схватил Дазая за заднюю сторону шеи и потащил впереди себя. Осаму шатало, но боль в позвоночнике и неестественная выгнутая поза держали расплывающееся сознание в неком фокусе. Шли они долго — по ощущениям парня, — пока его не отпустили.       Дазай, как натянутый ствол дерева, тут же выгнулся в другую сторону, опираясь ладонями в колени. Под ногами оказались деревянные ступени общественного туалета.       — Заходи.       — Чиби, ты так волнуешься обо мне. Это заб… — Ладонь закрыла рот, в котором появился горький вкус.       — Иди!       Накахара взял того за локоть и буквально втянул в небольшое здание. На такой же тяге он впихнул вялого Осаму в одну из прозрачных кабинок и вышел к рукомойникам. Парень рухнул на колени и нагнулся над проклятым устройством. Желудок вывернуло, и лишь холод железного поручня у стенки хоть как-то позволял не упасть в чашу лицом.       Жёлчь обожгла пищевод. Пусто. Лишь вода вышла в пару приёмов. А после густая слюна вкупе с горькими пузырьками заполонила рот. Осаму плевался, засовывал два пальца в глотку и его снова полоскало. В ушах стоял неприятный писк, впивающийся в мозг.       Откашлявшись, Дазай помотал головой и сел на колени перед унитазом. Именно он пищал, мигая красным кнопкой.       — Придумают же всякое. Не вызывай врачей. Где же тут?       Голос звучал хрипло, во рту стоял неприятный привкус чего-то между горелой рыбой и васаби. Глаза застилала слёзная пелена, мешающая рассмотреть окружение. Мерзкий красный блеск выделялся, так что парень на ощупь отключил её, а после смыл. Не с первого раза ему удалось подняться на ноги, но поручень оказался очень кстати, так что вскорости тот заковылял к рукомойникам.       — Воды принёс, — Накахара указал на бутылку и отвернулся. — Умойся. Тебя там А-тян ждёт.       — Спасибо, — выдавил хрипло Дазай и опёрся на ровный ряд тумб рукомойников.       В зеркале отражался взъерошенный парень с жёлтыми разводами на подбородке, расстёгнутой рубашкой и висящим сикось-накось галстуком. Взгляд зацепился за его мокрый кончик, и чёрный лоскут ткани тут же полетел в мусорку.       Вода полилась из сенсорного крана. Осаму нещадно тёр лицо. Пальцы прошлись по щекам, с силой сжали ноздри. Новая порция воды и повторная пытка. С нажимом по губам, вискам — словно сдирая кожу. Рукава и ворот рубашки намокли, противно приклеиваясь к телу. И тут парень выпрямился. А где пиджак? Он отчётливо помнил, что не снимал его. Так где же?..       — Блять, — русский мат невольно сорвался с губ. Он не мог вернуться на похороны в таком виде. Осаму затрясло, а после нагнуло над раковиной куда тот выплюнул новую порцию «ничего». Слюна и что-то мерзкое зелёное. Вновь умылся и отпил немного воды. После чего его ещё пару раз вырвало.       В ожидании очередного приступа, Дазай прислонился бедром к тумбе и осмотрелся, вертя в руках полупустую бутылку. Деревянный пол с простым узором, переходящий в витиеватые деревья на стенах с разнообразными птицами, похожими на фонарики. Кабинки из «умного» стекла, через которое сейчас можно было видеть все высокотехнологичные унитазы. И никакого чёрного пятна, которым мог оказаться его пиджак.       — Блять.       Осаму отпил воды и замер. Вроде больше не тошнило. Он лениво закатал рукава и опустошил бутылку, прежде чем выйти на улицу, что ослепила солнцем и обдала жаром.       — 'Саму, ты как? — Йосано стояла одна.       — Нормально. Теперь правда нормально.       — Пойдём в парк. Подышишь немного.       — Я пиджак потерял, — Дазай спустился к девушке, что крутила в руках новую бутылку с водой.       — Я сняла его с тебя, когда передавала Чуе. Ты чего?       — Не помню.       Парк оказался совсем близко, и прогулка вышла короткой — до первой лавочки, куда Осаму обессиленно рухнул, облокотившись на спинку. По небу плыли редкие облака похожие на куски лёгкого полотна. Растянутые, местами с насыщенными молочными вкраплениями, они неспешно куда-то направлялись. «Раз, два… Пять», — от нечего делать Осаму сосчитал те, что были в зоне видимости без поворота головы. Рядом тихо сидела Йосано. Редкий шум доносился из глубины парка и оживлённых улиц вдали.       — Так. Прости, 'Саму.       Акико резким движением притянула к себе голову Дазая. Тот, будучи полностью расслабленным, не успел ничего сделать и оказался прижатым к груди девушки, что стала поглаживать его кудри.       — Поплачь. Легче станет.       — Я… Мужчины не плачут.       — На тебя столько навалилось, так что разгрузись. Никто и не узнает.       В глазах защипало. Осаму закусил губу, подавляя горе. Тугой комок сжался в горле. Дыхание сбилось. Раздался тихий всхлип, и парень обнял подругу, устраиваясь поудобнее. Давно забитые в дальний угол эмоции прорвались, вырываясь со слезами.       Плечи подрагивали с каждым тихим всхрипом. Пальцы впились в мягкое тело. Дазаю хотелось раствориться в ласке, прижимаясь к подруге сильнее.       Когда казалось, что всё, все слёзы выплаканы, Осаму пытался отстраниться, но Йосано лишь крепче обнимала его и принималась шептать вещи, от которых почему-то вновь тянуло плакать. Он давно перестал различать слова в тихих речах, позволив им завернуть его в тёплый кокон. А может это потому что Акико обнимала его и гладила по волосам, словно мать?       Слёзы давно перестали течь, но Осаму не торопился разрывать объятия, закрыв глаза. Слабость и уют так и приглашали в мир Морфея, но парень сопротивлялся им. Нехотя, он отодвинулся от подруги.       — Я… Прости, — хрипло произнёс Осаму, закрывая руками лицо.       — Не переживай, 'Саму, — Йосано мягко развела его ладони в стороны и взглянула на красное лицо с опухшими веками. — Я — твой друг. И всегда буду поддерживать тебя.       — Хорошо, что мы не на крыше.       — Эй! — Девушка шутливо ударила друга по плечу и протянула бутылку. — Пей давай, потом приведёшь себя в порядок. И пойдём к Эд-куну. Парни заждались нас.       Дазай огляделся и с удивлением отметил, что вечерело.       — Сколько?       — Полчаса. Минут сорок. Не больше.       — Аки-тян, я жалок.       Затылок отозвался болью на громкий хлопок. Голова дёрнулась вперёд. Осаму с тихим шёпотом нагнулся.       — Ещё раз скажешь такое — поцелуешься с асфальтом. Жалеть себя — нормально, но хватит уже. Все через это проходят. Не думаю, что ты жалок и никчёмен из-за приступа слабости и слёз. Просто сейчас это было тебе необходимо. Соберись, и давай разбираться, как исправить ситуацию. Впервые ты можешь повлиять на свою жизнь, и? Ты готов поплакаться ещё и жалеть себя? Или же победить в предстоящем деле? Парни нас ждут. Идём.       — Я не об этом! Но за мотивационную речь спасибо.       Йосано широко раскрыла глаза, но промолчала, лишь качнула головой. Обратный путь до кафе не занял много времени, хоть и пришлось заходить в общественный туалет. Теперь Осаму был спокоен.       — Простите за задержку, — парень сел за стол и сделал глоток прохладной воды. Акико сразу прошла к кассе, дабы потребовать отложенный заказ. Так что начинать пришлось без неё.       — Вот телефон. — Чуя протянул красный смартфон. Дешёвый, с неосязаемым весом в руках. Он был меньше корейского собрата, с которым ходил Дазай, на что тот скривился. — Не нравится, отдавай обратно.       — Он с маленьким экраном. Не люблю такое.       — Не капризничай. Не в игры же собираешься играть.       — Нам и так пришлось обойти несколько пунктов продаж, — Рампо отложил вилку. — Подросткам не хотели продавать. Хотя среди нас был совершеннолетний Накахара-кун.       Осаму ещё немного покривил лицо и проверил карманы пиджака, который подруга повесила на спинку стула. В маленьком конверте была заранее купленная сим-карта, которая тут же заняла своё место во внутренностях телефона.       — Ну, что тут? — Акико присоединилась к обсуждению.       — Я получил телефон. Осаму свободен! — пошутил парень, демонстрируя обновку.       — Не боишься, что вычислят? Входы в аккаунты отправляются на почту, — пробурчал Чуя.       — О, я это продумал. Попросил Тагучи-куна зайти и удалить письма.       — Ты кому там пароли отдал? — зло прошипела Йосано. — С ума сошёл?       — Рокузо. Ну этот… Тихоня, что однажды слил контрольные тесты.       — А, который сейчас работает в маленькой игровой компании, — голос девушки смягчился.       — Он сейчас там не работает, он ушёл в компьютерный магазин. Но чувствую и там долго не протянет, — Эдогава подхватил разговор.       — Кто это? — Накахара нахмурился. Он не понимал, о ком говорила троица.       — Этот парень буквально легенда! — многозначительно протянул Дазай.       — Рокузо Тагучи учился с нами в средней школе. Умелый парень, с техникой на «ты», а, самое главное, не болтлив.       — Хотя давать ему пароли от личной почты это слишком, 'Саму.       — Но так будет быстрее!       — Понятно. Ваш общий знакомый.       — Просто одноклассник, Чиби. Старый одноклассник.       Ребята замолчали, когда к ним подошла официантка и поставила заказ. Чашки, чайник с чаем, набор макарун и пончиков, и главное — унадон. Дазай вложил смартфон в пиджак и с неохотой расщепил варибаси. Он подхватил ими кусочек угря в соусе и придирчиво рассмотрел, прежде чем съесть. Тщательно прожевав его, Осаму накинулся на блюдо. Такого голода он давно не ощущал. Большая горсть риса с соусом, кусочек угря. Опять белый комок. И всё это — не прожёвывая.       — Эй, полегче. Подавишься, — Чуя налил тому чашку кокейча, над которой шёл густой пар.       — 'Саму, ты когда в последний раз ел?       — Дня три назад. Если не четыре, — Осаму принял бледно-зелёный чай и принялся дуть, чтобы немного остудить, а после сделал первый глоток, расплываясь в улыбке.       — Мне надо было поехать с тобой. Не отказываться от приглашения.       — Да ладно… — смакуя соленоватый вкус напитка, мотнул головой Дазай. — Без тебя у ребят ничего не получится. Каваяка-сан очень скрытная личность. После смерти Харухи она не станет кого попало впускать в свой дом. Но вот однокласснице дочери разрешит войти в комнату и забрать то, что нам так нужно.       — Дневник покойницы, — Рампо стал выглядеть собраннее, хотя жевать макарун не перестал. — Ты знаешь, где она его прятала?       — Увы, нет. Но Каваяки-сан жаловалась, что Харухи носит при себе уродливую вещь. Никуда без неё не ходит.       — Ну ты просто гений! — Чуя со смешком отблагодарил за подсказку. — А что может быть уродливым ты нам точнее не можешь сказать? Я не хочу, чтобы А-тян оказалась за решёткой.       — Ой, Чу, не бойся. Думаю, она просто вытащит меня на улицу. И всё, — Йосано ласково погладила парня по сжатому кулаку. От прикосновения тот покраснел и отвёл глаза, сжимая губы.       — Так и будет. Скандал ей не нужен. Каваяка-сан собирается покинуть Йокогаму. Якобы лечить нервы, а на деле это морской круиз вокруг Японии с заходом в пару иностранных портов.       — Как умно… Скрывается от полиции и журналистов, — Рампо засунул целиком печенье в рот. Дазай согласно кивнул, жуя новую порцию еды.       — А чем она увлекается? То есть… — Йосано смущённо кашлянула в кулак. Говорить о ком-то в прошедшем времени оказалось тяжелее, чем она думала. Но друг и не заметил этого, после глотка чая отвечая:       — Западное фэнтези. Драконы там, феи. Однако она всегда жаловалась, что ей не позволяют брать фанатскую атрибутику. Ещё она обожала всякие фэнтезийные фильмы. А ещё ей не разрешали одеваться ярко. Всегда носила пастельные или нейтральные цвета.       — Не густо. Но найдём, — твёрдо пообещала Йосано, положив ладонь на плечо Осаму. Тот легко похлопал по ней, а после вернулся к унадону.       — Зайдите дня через три. Каваяка-сан будет занята сборами на круиз. А значит не станет следить, что возьмёт с собой Аки-тян. Адрес я сброшу с нового телефона.       — Звучит просто. Йосано-чан, будем поддерживать связь через видеозвонки.       — Одобряю. А Чиби подождёт её снаружи. Привезёт и увезёт.       — Ага. На чём? — Накахара фыркнул. Его мотоцикл недавно сломался, и парень устал его чинить, собирая теперь деньги на новый.       — Арендуй байк. Права у тебя есть. Деньги возьмёте с тех, что я дал. Всего лишь.       — Точно. Чу, ты давно обещал меня покатать. И свидание, и дело.       — Ну ладно… Я это… Отойду, — покрасневший до кончиков ушей Чуя резко встал и направился внутрь кафе.       — Стеснительный какой. А он тебя что, правда не катал?       — Ага.       — Ну вот. Я спонсирую ваши отношения, как ты и хотела. Так что первенца назовёте в мою честь.       — Я не хочу вытаскивать своего ребёнка из петли. Придурок.       — Такого ты обо мне мнения? Я оскорблён!       — Дай мне номер Рокузо-куна, — Рампо задумчиво покрутил сиреневую печеньку в руке, рассматривая со всех сторон. — Я к дяде в компьютер залезу.       — Эд-кун, это уже преступление…       — Я понял тебя. Он не собирается ничего там взламывать. Ему нужен совет.       Эдогава кивнул и надкусил макарун, пока Акико прожигала парней взглядом, полным неозвученных сомнений. Когда вернулся Чуя, они продолжили обсуждать мелочи: как вести себя при Каваяки-сан, куда сразу заглянуть, на что обратить внимание…       От обсуждения их отвлёк звонок от матери Дазая. Пришло время для переноса праха в урну. Приведя себя в порядок и приняв таблетки, Осаму попрощался с друзьями и вернулся в крематорий.       — Где галстук? — На входе его встретила Наоми. Скрестив руки под грудью, она нервно топала ногой. — Почему без него? Мало того, что неизвестно где шляешься, так и позволяешь себе фривольный вид. Мерзкий…       — У меня его и не было, — с каменным выражением лица развёл руками Осаму. — Жарко. Я был неподалёку. Тут парк есть.       — Не ври. Я точно помню, что галстук!..       — Его не было, Наоми-сан. Осаму-кун не врёт.       Камико встала рядом с братом и посмотрела на супругу отца. В её взгляде не было страха или попытки заискивать. Холод. Равнодушие. Сжав кулаки от бессилия, Наоми отступила.       — Вот как. Не задерживайся, Осаму. Скоро подойдёт отец и мы начнём.       — Зачем заступилась? — когда мать исчезла из поля зрения, сухо поинтересовался Осаму.       — Не хотелось, чтобы Рико-тян видела ваши разборки. Она и так напугана. О себе не думаешь, подумай о младшей сестре.       — Я и думаю, — невольно признался он и посмотрел в схожие глаза напротив. — Но только не о Рико.       — Никчёмный мальчишка, — процедила Камико и вернулась к Нэтсуко, с которой до этого болтала.       Осаму на это лишь усмехнулся и направился в зал, где предстояло переносить прах, чтобы окончательно распрощаться с сестрой.